Хулия Альварес – Девочки Гарсиа (страница 32)

Йойо и Фифи сидели ближе всех к эстраде, но мами разрешила Карле и Сэнди передвинуть свои стулья и подсесть к сестрам. Танцоры хлопали и прохаживались по сцене, дерзко встряхивая головами, словно лошади. У Сэнди захватило дух. Этот необузданный и прекрасный танец исполняли такие же люди, как она, – испанцы, изливавшие в нем странную волнующую радость, иногда заставлявшую Сэнди крепко сжимать ладонь Фифи, пока та не начинала плакать, или играть с Йойо в корриду с полотенцем, пока обе в изнеможении не валились с хихиканьем на пол, а La Bruja не начинала колотить в потолок ручкой метлы.

Она услышала, как мать доверительно сообщает миссис Фэннинг:

– Девочкам так весело.

– Мне тоже, – отозвалась американская леди. – Парни просто отпад. Эй, Лори, гляди, какие у него тесные брюки.

– Очень мило, – несколько напряженно сказала мать Сэнди.

Доктор Фэннинг зашипел на жену:

– Прекрати, Сильвия.

Представление продолжалось, и Сэнди видела, что на лицах танцоров выступают капли пота. Под мышками у них образовались мокрые круги, улыбки стали натянутыми, но, несмотря ни на что, они были прекрасны. Сначала одна, а затем другая пара вышли вперед, чтобы станцевать соло. Потом мужчины отступили в сторону и, достав откуда-то розы, преподнесли их своим партнершам. Женщины начали танцевать с розами во рту, и их кастаньеты отбивали беспощадную благодарность.

Позади Сэнди скрипнул отодвигаемый стул, еще один стул упал, и мимо пронеслись две фигуры. Это доктор Фэннинг гнался за миссис Фэннинг! Та вскарабкалась на эстраду и захлопала руками над головой; доктор Фэннинг бросился к ней, но она ускользнула и выскочила на середину сцены. Танцоры добродушно расступились. Доктор Фэннинг не последовал за ней и, сердито пожав плечами, вернулся к столу.

– Дай ей повеселиться, – с напускной жизнерадостностью сказала мать Сэнди. – Она просто развлекается в свое удовольствие.

– Она напилась, вот и всё, – отрезал доктор.

Ресторан оживился, глядя на ужимки американки. Она карикатурно терлась бедрами о танцоров и закатывала глаза. Посетители смеялись и хлопали. Администрация, почуяв удачный момент, направила на нее софиты, а гитарист выступил вперед, наигрывая популярную американскую мелодию в испанском стиле. Один из танцоров составил миссис Фэннинг пару; та надвигалась на него, а он отступал в пантомиме мультяшной погони. Ужинающие одобрительно загудели.

Все, кроме Сэнди. Миссис Фэннинг нарушила очарование необузданных и прекрасных танцоров. Сэнди было невыносимо на нее смотреть. Она развернула стул к столу и принялась крутить свой бокал с водой за ножку, оставляя на белой скатерти влажные звенья.

Партнер под аплодисменты проводил миссис Фэннинг обратно к столу. Отец Сэнди встал и выдвинул для нее стул.

– Пошли. – Доктор Фэннинг повернулся, ища глазами официанта, чтобы попросить счет.

– Да брось, сладкий, расслабься, ладно? – засюсюкала его жена.

Одна из танцовщиц отдала американской леди свою розу, и миссис Фэннинг попыталась воткнуть ее в лацкан мужа. Доктор Фэннинг прищурился, но не успел заговорить, как столу преподнесли бесплатную бутылку шампанского от администрации. Когда выстрелила пробка, несколько посетителей за соседними столами зааплодировали и отсалютовали бокалами миссис Фэннинг.

– Выпьем за всех нас! – Миссис Фэннинг подняла свой бокал. – Давайте, девочки, – поторопила она их.

Сестры Сэнди подняли бокалы с водой и чокнулись с американской леди.

– Сэнди! – сказала ее мать. – Ты тоже.

Сэнди неохотно повиновалась.

Доктор Фэннинг поднял бокал и попытался придать моменту подчеркнутую серьезность.

– За вас, семья Гарсиа. Добро пожаловать в эту страну.

Ее родители тоже подняли бокалы, и Сэнди прочитала во взгляде отца благодарность. Глаза матери влажно блестели, что указывало на едва сдерживаемые слезы.

Когда доктор Фэннинг обратился к одному из официантов, к столу подошла танцовщица, на шее которой висела большая соломенная корзина. Она наклонила корзину к девочкам и улыбнулась мужчинам широкой теплой улыбкой. Внутри корзины лежала дюжина темноволосых кукол Барби, одетых как испанские сеньориты. Танцовщица достала одну из кукол и взбила подол ее платья, отчего оно изящно раскрылось, словно распустившийся цветок.

– Хочешь такую? – спросила она маленькую Фифи. Она говорила по-английски, но с таким же тяжелым акцентом, как и доктор Гарсиа.

Фифи горячо закивала, а потом покосилась на мать, которая в упор смотрела на нее. Фифи медленно покачала головой.

– Нет? – удивленным голосом спросила танцовщица, подняв брови. Она посмотрела на остальных девочек и задержала взгляд на Сэнди. – А ты хочешь?

Сэнди, конечно, помнила многократно повторенный запрет просить какие-либо особые блюда или лакомства. Гарсиа не могли позволить себе лишних расходов и не хотели ставить в неловкое положение Фэннингов, вынуждая их тратить деньги из щедрости. Сэнди уставилась на куколку. Одетая в длинное блестящее платье, с миленьким черепаховым гребешком в волосах, с которого ниспадала крохотная кружевная мантилья, она была точной копией прекрасных танцовщиц. На ее ножках были такие же, как у танцовщиц, крохотные черные туфли на ремешке. Сэнди проигнорировала яростный взгляд матери и потянулась к кукле.

Продавщица ткнула кончиком накрашенного ногтя в миниатюрные кастаньеты в руках куклы. Сэнди ощутила нежность, с которой роженицы разгибают крошечные кулачки новорожденных. Продолжая игнорировать свирепый материнский взгляд, она повернулась к отцу.

– Папи, можно мне ее?

Отец взглянул на хорошенькую продавщицу и улыбнулся. Сэнди видела, что он хочет произвести впечатление.

– Конечно, – кивнул он и добавил: – Что угодно для моей девочки.

Продавщица улыбнулась.

Остальные три тут же закричали:

– И мне, папи! И мне!

Мать потянулась к Сэнди и забрала у нее куклу.

– Ни в коем случае, девочки.

Она покачала головой танцовщице, которая успела достать из корзины еще трех кукол.

Между тем принесли счет. Доктор Фэннинг просматривал его и клал купюры на маленький поднос. Папи в это время разглядывал скатерть. На родине все дрались за возможность расплатиться. Но что он мог поделать в этой новой стране, где не знал даже, хватит ли в его кармане наличных, чтобы купить четырех кукол, которых он твердо вознамерился подарить своим девочкам.

– Вы знаете правила! – напустилась на них мами.

– Пожалуйста, мами, пожалуйста, – взмолилась Фифи, не понимая, что танцовщица предлагает кукол не бесплатно.

– Нет, – жестко сказала мами. – Разговор окончен, девочки.

Резкость в ее голосе заставила миссис Фэннинг, рассеянно собиравшую свои вещи, вскинуть взгляд.

– Что происходит? – спросила она у матери девочек.

– Ничего, – ответила мами и напряженно улыбнулась.

Сэнди не собиралась упускать свой шанс. Эта женщина поцеловала ее отца. Эта женщина испортила представление прекрасных танцоров. С точки зрения Сэнди, эта женщина ей кое-что задолжала.

– Мы хотим одну из этих кукол. – Сэнди показала на корзину, в которой танцовщица раскладывала отвергнутые игрушки.

– Сэнди!.. – воскликнула ее мать.

– Да это же замечательная идея! Сувенир! – Миссис Фэннинг взмахом руки подозвала продавщицу обратно, и та подошла к столу со всей своей поклажей. – Дайте каждой из девочек по кукле и внесите это в счет. Сладкий, – она повернулась к мужу, который уже захлопнул маленькую книжечку, – придержи коней.

– Я не позволю… – Папи привстал и потянулся в задний карман за бумажником.

– Чепуха! – остановила его миссис Фэннинг и коснулась его ладони, чтобы помешать ему открыть бумажник.

Папи передернуло, и он попытался скрыть это, сделав вид, что стряхивает ее руку.

– Я заплачу.

– Не берите у него деньги, – велела миссис Фэннинг танцовщице.

Та неопределенно улыбнулась.

– Эй, – сказал доктор Фэннинг, соглашаясь с женой. – Мы хотели подарить что-нибудь девочкам, но, хоть убейте, не могли придумать что. Это идеально. – Он вытащил из пачки еще четыре десятки.

Папи обменялся с мами беспомощным взглядом.

Пока ее сестры судорожно выбирали кукол, Сэнди взяла ту, что была одета точь-в-точь как исполнительница фламенко из развлекательной программы. Она поставила Барби на стол, подняла ей одну руку, а другую вытянула вперед, чтобы кукла застыла в позе испанских танцовщиц.

– Вы слишком добры, – сказала ее мать миссис Фэннинг, а потом резким голосом, возвещавшим грядущее наказание, обратилась к четырем девочкам: – Что надо сказать?

– Спасибо, – хором произнесли сестры Сэнди.

– Сэнди? – сказала мать.

Сэнди подняла взгляд. Глаза ее матери были так же темны и прекрасны, как у стоящей перед ней маленькой танцовщицы.

– Да, мами? – вежливо отозвалась она, как если бы не слышала приказа.

– Что надо сказать миссис Фэннинг?