Хуан Мануэль – Граф Луканор (страница 8)
И вы, сеньор граф Луканор, имейте в виду две вещи. Обладать сокровищами, конечно, хорошее дело. Но, во-первых, они должны быть нажиты честным путем, а во-вторых, не льните к ним своим сердцем настолько, чтобы из-за них кривить душою, забывать о чести, забывать, что нам должно копить сокровища добрых дел, чтобы умилостивить господа и снискать одобрение людей.
Графу этот совет Патронио очень понравился. Он так и поступил и был доволен.
Дон Хуан, считая этот пример хорошим, велел записать его в свою книгу и прибавил стихи, которые гласят:
ПРИМЕР ПЯТНАДЦАТЫЙ
В другой раз граф Луканор так беседовал с Патронио, своим советником:
— Патронио, один очень могущественный король стал моим врагом. Долго мы с ним враждовали, но наконец для взаимной пользы решили помириться. И вот теперь мы больше не воюем, но все-таки постоянно относимся друг к другу с подозрением. Кое-кто из моих людей и кое-кто из его сторонников все время меня пугают и говорят, что он только ждет удобного случая, чтобы вновь обрушиться на меня. Вы человек умный; посоветуйте мне, как я должен поступить.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — трудно дать хороший совет в этом деле. Тот, кто захочет поссорить вас с королем, подойдет к своей цели издалека. Он, конечно, будет говорить, что заботится только о вашей пользе, что хочет открыть вам глаза и защитить от опасности, что ему было бы неприятно увидеть вас в беде. Всеми этими речами он постарается возбудить в вас подозрения. А подчинившись подозрениям, вы как раз и начнете делать то, что непременно приведет вас к ссоре с королем, и никто в мире не будет в состоянии убедить вас поступить иначе. Ведь если кто-нибудь скажет: «Остерегаться тут нечего», вы, конечно, подумаете, что жизнь ваша ему не дорога. А если другой скажет: «Вам незачем строить и снабжать припасами крепости», это наведет вас на мысль, что он не хочет сохранить за вами ваших владений. Наконец, если третий посоветует вам не иметь многих друзей и вассалов, но тем немногим платить хорошие деньги, тот явно покажет, что он не заботится ни о вашей чести, ни о вашей безопасности. Если вы поступите согласно всем этим указаниям, вы подвергнете себя великим опасностям, и, во всяком случае, слухов и разговоров при этом не оберешься. Но вы просите моего совета. Я готов исполнить вашу просьбу. Выслушайте же, что случилось с одним почтенным рыцарем.
Граф попросил его рассказать, как было дело.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — блаженной памяти святой король дон Фернандо осаждал Севилью. С ним было много почтенных и хороших людей, и среди них три рыцаря, которые тогда считались самыми доблестными в мире. Одного звали дон Лоренсо Суарес Гальинато, другого — дон Гарсиа Перес де Варгас, третьего — не помню как. Эти три рыцаря поспорили однажды о том, кто из них лучше владеет оружием. И так как они не могли прийти к соглашению, то решили сесть на коней, подъехать к воротам Севильи и ударить в них копьем. Сказано — сделано: на другой день поутру они направились к Севилье. Мавры, стоявшие на стене и на башнях, когда увидели, что едут только трое рыцарей, подумали, что это гонцы, и никто на них не напал. Рыцари переехали через ров, миновали первую стену, добрались до самых ворот Севильи и ударили в них концами своих копий. После этого они повернули коней назад и поехали в сторону своих войск. Когда мавры увидели, что рыцари ни слова им не сказали, они сочли себя оскорбленными и собрались их догонять. Но пока они отворяли ворота, рыцари были уже довольно далеко. В погоню за ними устремилось более полутора тысяч конных и около двух тысяч пеших воинов. Когда рыцари заметили, что за ними гонятся, они остановились, повернули коней и стали ждать. Мавры приблизились, и третий рыцарь, имени которого я не помню, бросился на них. Дон Лоренсо Суарес и дон Гарсиа Варгас не двинулись с места. Мавры подошли еще ближе, и тогда дон Гарсиа де Варгас бросился на них. Дон Лоренсо Суарес не двигался с места, пока мавры не подошли к нему совсем вплотную. Тогда и он принял участие в битве и стал творить своим оружием удивительные дела. Из христианского лагеря к трем рыцарям прибыла помощь. Битва была очень жаркая, все три рыцаря получили по нескольку ран, но, по милости неба, никто из них не погиб. Битва между христианами и маврами разгорелась так сильно, что под конец в ней принял участие сам король дон Фернандо. В тот день на долю христиан выпала большая удача. Когда король возвратился в свою палатку, он приказал заключить трех рыцарей под стражу, говоря, что они заслуживают смерти за свои храбрые, но безумные поступки, за то, что без его приказания втянули в схватку все войско, и за то, что поставили под удар жизнь трех его вассалов, трех превосходнейших рыцарей. Однако вельможи и военачальники уговорили короля, и он велел их освободить. Когда король узнал, что они побились об заклад и потому только решились на такое отважное дело, он пригласил всех знатных и почтенных людей, которые были в лагере, чтобы судить, кто же из трех явил наибольшую доблесть. На суде возникли большие споры. По мнению одних, доблестнейшим был первый, по мнению других — второй, наконец, некоторые говорили, что третий. И все приводили очень хорошие доводы в пользу своего приговора. Конечно, это сделать было нетрудно, потому что храбрость рыцарей действительно была замечательная. Наконец сошлись вот на чем: если бы мавров было столько, что можно было надеяться победить их, то первый рыцарь был бы признан самым доблестным, так как начал дело, которое можно было довести до конца. Но так как мавров было так много, что нечего было и думать о победе, то первый, бросившийся на врагов, сделал это не с целью победить их, но потому, что боялся позора, если он не выдержит и убежит, а между тем сердце его трепетало. Вот почему он и бросился раньше других. Второго, который выждал больше и, значит, меньше подчинился страху, они признали более доблестным. Но дон Лоренсо Суарес, который вынес весь страх и выждал, пока мавры на него обрушились, оказался, по мнению судей, самым доблестным.
И вы, сеньор граф Луканор, видите теперь, что значат эти страхи и ужасы и что приносят распри, которые, раз начав, так трудно закончить. Чем дольше вы сможете вытерпеть эти страхи и ужасы, тем более доблестным и разумным покажете себя, тем лучше сохраните свои интересы. В этом случае никто не может нанести вам большого ущерба, потому-то я и советую вам не поддаваться страхам и не трепетать сердцем.
Раз вы знаете, что большого ущерба вам не нанесут, имейте мужество ждать, пока противник первым не обрушится на вас, и тогда вы увидите, что страхи и ужасы, которые хотят вам внушить, не так уж основательны, как это стараются представить те, кому это выгодно. Помните также, что нет худа без добра. Не забывайте и о том, что страх владеет не только вами и вашими сторонниками, но и вашими противниками и что противникам вашим не выгодна ни настоящая война, ни настоящий мир, — они не расположены ни к тому, ни к другому. Все, что они хотят, — это посеять смуту в вашей земле, поставить вас и ваших приверженцев в трудное положение, чтобы вымогать у вас все, чем вы владеете, и даже то, чем вы не владеете, и при этом они хотят быть уверенными, что не понесут за свои поступки никакого наказания.
Поэтому, хотя они и строят против вас козни, но вы от этого сильно не пострадаете. Напротив, поскольку вашей вины в этих кознях нет, то вы сможете извлечь из всего этого пользу — во-первых, потому, что господь бог охотно помогает праведным людям и, во-вторых, потому, что все люди увидят, что вы поступаете правильно. Если вы не будете поступать так, как поступать не должно, то и против вас будут опасаться выступать и вы будете жить в мире, окажете тем самым услугу господу богу, совершите лучшее из всех благих дел. При этом вы не поступите в ущерб себе и не доставите удовольствия тем, кто хотел бы толкнуть вас на дурное дело, не испытывая из-за этого никакого раскаяния.
Графу понравился совет, который дал ему Патронио. Он поступил так и остался доволен.
А дон Хуан нашел этот пример хорошим, приказал записать его в свою книгу и сочинил такие стихи:
ПРИМЕР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
Однажды граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, следующим образом:
— Патронио, вы хорошо знаете, что я уже не молод и что много мне пришлось потрудиться в своей жизни. И я говорю вам, что отныне мне хотелось бы отдохнуть, заняться охотой, избавиться от всяких забот и неприятностей. Вы до сих пор всегда давали мне самые лучшие советы; прошу вас и на этот раз: скажите мне, что я должен делать.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — хотя вы и рассуждаете совершенно справедливо, я все-таки хотел бы, чтобы вы узнали, что в один прекрасный день граф Феррант Гонсалес сказал Нуньо Лайнесу.
Граф Луканор попросил рассказать, как было дело.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — граф Феррант Гонсалес жил в Бургосе. Немало пришлось ему потрудиться во имя защиты своей земли. И вот однажды, когда все было спокойно и мирно, Нуньо Лайнес сказал графу, что отныне нечего ему заниматься военным делом, что он может отдыхать сам, может позволить отдохнуть и своим людям. Граф отвечал ему, что никто более его в мире не хотел бы отдохнуть и наслаждаться, если бы только это было возможно. Но ему известно, что идет война с маврами, с леонцами и с наваррцами, что теперь не до отдыха, потому что враги готовы обрушиться на них. Конечно, можно сесть на добрых мулов, можно взять хороших охотничьих птиц и охотиться вверх и вниз по Арлансону. Но в таком случае, наверное, оправдается старинная пословица, которая гласит: «Умер человек — умерло и имя его». Если же мы пренебрежем роскошью и забавами, если мы потрудимся на защиту родины, если подумаем о том, как возвеличить нашу честь, то после нашей смерти скажут: «Умер человек, но имя его не умерло». Умирать придется все равно как в жалкой, так и в роскошной жизни. Но, по моему мнению, не годится за наслаждениями и забавами забывать о том, что могло бы после смерти сохранить за нами вечную славу.