Хуан Мануэль – Граф Луканор (страница 21)
Вот и вы, сеньор граф, просите у меня совета. Советую вам делать добрые дела, пока вы еще живы. Если же хотите получить за них награду, то постарайтесь прежде всего искоренить в себе грех и несправедливость. Подумайте сами — велика ли добродетель украсть барана, а ножки его отдать бедняку? Не очень это хорошее дело воровать и грабить, а затем из чужого добра подать милостыню. Настоящая милостыня должна удовлетворять пяти условиям: подавать ее только из того, что приобретено честным путем; подавать ее в смирении и покаянии; необходимо далее, чтобы человек, подавая милостыню, лишал при этом самого себя чего-нибудь существенного; а кроме того, он должен жертвовать в то время, пока он жив; и, наконец, творить милостыню следует только для бога, а не ради суетной славы мирской. Если вы, сеньор, соблюдете эти пять условий, то ваши добрые дела будут поистине хороши и ваша милостыня будет угодна богу, который вознаградит вас за нее подобающим образом. Но если человек не в состоянии выполнить все пять условий, из этого отнюдь не следует, что ему не нужно творить добрых дел; не думайте также, что частичное соблюдение условий лишает всякой ценности совершаемые нами добрые дела. Подобная мысль может довести до отчаяния; всякое доброе дело приносит пользу, помогая человеку искупить свой грех, прийти к покаянию, телесному здоровью, богатству, чести и славе среди людей, иначе говоря — прийти ко всем благам этого мира. Поэтому доброе дело хорошо и само по себе, независимо от намерения человека, но, конечно, оно скорее послужит на пользу и спасение души, если соблюдать упомянутые выше пять условий.
Граф понял, что Патронио говорит ему чистую правду, положил в своем сердце исполнить его советы и обратился к богу с горячей мольбой помочь ему в этом деле.
Дон Хуан, найдя этот пример очень хорошим, велел записать его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР СОРОК ПЕРВЫЙ
Однажды граф Луканор так беседовал со своим советником Патронио:
— Патронио, вам известно, что я очень люблю охоту и так усовершенствовал это благородное искусство, как никто из людей. Вы знаете, что я заново переоборудовал кожаные привязи и клобучки соколов, что послужило на пользу дела, а прежде это никому в голову не приходило. И вот теперь, когда люди хотят подшутить надо мною, они, прославляя победы Сида Рой Диаса[2] или графа Ферранта Гонсалеса, превознося блаженную память и завоевания святого короля дона Фернандо,[3] вспоминают также, что и за мною числятся великие подвиги, ибо я усовершенствовал привязи и клобучки. Я отлично понимаю, что это насмешка, что слова эти не заключают в себе похвалы. Посоветуйте, что мне сделать, чтобы люди не высмеивали то хорошее, что я совершил.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — если вы хотите знать, как правильнее поступить, выслушайте, пожалуйста, рассказ об одном мавре, который был царем Кордовы.
Граф попросил рассказать, как было дело.
— Сеньор граф, — сказал Патронио, — в Кордове был царь по имени Альхакем. Он недурно управлял своим государством, но не сделал, однако, ничего такого, что обычно делают славные и заботливые государи. Вы сами понимаете, что просто управлять государством еще недостаточно, что хороший государь обязан увеличивать славу и мощь своей страны; только таким путем приобретет он себе доброе имя среди людей и оставит после своей смерти хорошую память. А этот царь заботился только о еде да о том, как бы окружить себя забавами и развлечениями.
Однажды играли перед ним на инструменте, который мавры очень любят и который называется у них альбогон. Слушая альбогон, царь заметил, что звуки его были не столь приятны, как полагалось. Он взял инструмент и проделал внизу направо лишнее отверстие, которого прежде там не было. С тех пор альбогон стал звучать гораздо приятнее, чем раньше. Усовершенствовать инструмент — дело, конечно, неплохое, но все-таки не такие дела подобало бы делать государю. Вот почему люди стали в насмешку расхваливать Альхакема, и когда нужно было похвалить какой-нибудь пустяк, они говорили: «Va hede ziat Alhaquem», что значит: «Прибавка царя Альхакема». Слово это распространилось по всей земле и достигло наконец слуха самого царя. Он спросил, почему это люди произносят такое слово. Придворные пробовали было отмолчаться, но Альхакем настоял на своем, и им пришлось разъяснить, в чем дело. Выслушав объяснение, царь весьма огорчился, но так как он был человек добрый, он не стал наказывать насмешников. Он стал ломать себе голову, как бы ему сделать такую «прибавку», за которую люди могли бы похвалить его с полным основанием. В те дни мечеть в Кордове была еще недостроена, и Альхакем прибавил все, чего не хватало, и довел постройку до конца. А ведь это самая прекрасная и самая благородная мечеть из всех, какие были у мавров в Испании. Теперь называется она, слава богу, Санта Мария де Кордова — имя, данное ей святым королем Фернандо после того, как он отнял Кордову у мавров. Докончив постройку мечети и сделав тем самым «настоящую прибавку», Альхакем сказал, что если прежде его высмеивали за «прибавку» к альбогону, то теперь он заслужил себе похвалу за «прибавку» к кордовской мечети. И действительно, за это его многие похвалили. Вот каким образом насмешка обратилась в настоящую похвалу. Теперь, когда мавры хотят похвалить какой-нибудь добрый поступок, они говорят: «Это прибавка Альхакема».
Так и вы, сеньор граф, если вам неприятно, что вас хвалят за усовершенствование привязей и клобучков, если вы находите, что люди, хваля вас за это, над вами смеются, постарайтесь заслужить себе похвалу за истинно великие дела, которые подобает совершать благородным людям. Тогда вас будут хвалить по-настоящему, не будут подшучивать, как теперь, над вашими усовершенствованиями в охотничьем деле.
Граф нашел этот совет хорошим, исполнил его и остался доволен.
Дон Хуан тоже признал этот пример очень хорошим, велел занести его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР СОРОК ВТОРОЙ
В другой раз граф Луканор так беседовал с Патронио, своим советником.
— Патронио, однажды я и много других людей задались вопросом о том, каким образом поступает злой человек из стремления нанести людям всего более вреда. Одни говорили, что такой человек должен быть очень неспокойным; другие полагали, что наиболее опасен и вреден человек воинственный; третьим казалось, что самый большой вред может причинить разбойник. Наконец, были и такие, которые утверждали, что самый вредный человек — это тот, у которого злой язык, человек, который не останавливается перед клеветой и обманом. Я знаю вас за человека умного и потому прошу вас разъяснить мне, кто же в самом деле может причинить людям наибольший ущерб.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — если хотите получить ответ на свой вопрос, прослушайте рассказ о том, что случилось с дьяволом и с одной из тех женщин, которые прикидываются благочестивицами.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — в одном городе жил примерный молодой человек; он был женат, жил с женою в ладу, и между ними не возникало никаких пререканий. Дьявол, которому ничто хорошее не нравится, очень огорчался их счастливой и доброй жизнью. Несмотря на все свои старания, он никак не мог их поссорить. Однажды он возвращался из города, где проживали муж и жена, и чувствовал себя очень невесело, потому что он ничего не мог с ними поделать. Вдруг навстречу ему попалась благочестивица. Она спросила его, почему он так грустен. Дьявол сказал, что он возвращается из того города, где жили муж и жена, которых он тщетно пытался поссорить. А между тем господин его, Сатана, давно гневается на него за эти бесплодные попытки. Сейчас он очень боится своего господина, которому все известно; вот почему он печален. Тогда благочестивица сказала ему, что ее очень удивляет, как это дьявол, такой мудрый и опытный, не может поссорить мужа с женой. Дело это простое. Если угодно, она охотно возьмется за него. Дьявол развеселился и сказал, что исполнит всякое ее желание, если ей только удастся посеять раздор между мужем и женою. Благочестивица взялась за это поручение и тотчас же отправилась туда, где жили муж и жена. Будучи женщиной сметливой, она осторожно сблизилась с женою молодого человека, внушила ей; что она, мол, была воспитана ее матерью и поэтому считает своим долгом поселиться теперь здесь и служить ей как можно лучше. Добрая жена поверила ей, приютила ее у себя в доме и стала ей во всем доверять. Так же отнесся к благочестивице и муж. Прошло много времени; она вполне завладела их сердцами и в один прекрасный день с прискорбным видом сказала жене, которая ей очень верила: «Дочь моя, дурные вести услышала я сегодня. Мне сказали, что вашему мужу гораздо больше нравится другая женщина, чем вы; прошу вас, ухаживайте за ним и ласкайте его понежнее, а не то он уйдет к другой, и это причинит вам великое горе».