Хуан Гомес-Хурадо – Красная королева (страница 44)

– Я мало что могу добавить. Предъявив мне свое невозможное требование, он сказал, что у меня есть пять дней на его выполнение. Затем добавил: дети не должны расплачиваться за грехи родителей. И повесил трубку.

– А потом? Он больше не звонил?

Лаура смотрит в пол.

– Потом мы узнали, что обнаружили труп.

Джон и Антония обмениваются взглядами. Это плохая новость. Связь между похитителем и семьей жертвы чрезвычайно важна. Для полиции эта невидимая нить – одно из лучших средств для отслеживания преступника.

– За все это время – больше ничего?

Труэба в ответ смеется. Взрывается горьким глухим хохотом, словно забыв про достоинство.

– Бессонные ночи, взгляд, прикованный к часам и к телефону. Чувство всепоглощающей горечи, вины и боли. Чувство, которое так и не прошло и не пройдет никогда. Можете называть это ничего. Я бы назвала это адом, если позволите.

– Я очень сожалею.

– Есть решения, которые невозможно принять. Выбор, перед которым не должен оказаться никто. А теперь уходите, пожалуйста.

Джон поднимается с места. А Антония нет. Тогда Джон слегка касается ее плеча, и она наконец реагирует. Лаура Труэба по-прежнему сидит в кресле и невидящим взглядом смотрит перед собой, когда они идут к выходу.

– Инспектор, – зовет она.

– Слушаю вас, сеньора.

– У вас есть с собой оружие?

– Да, сеньора.

– Если вы прострелите голову этому сукиному сыну, ни вы, ни ваша семья никогда ни в чем не будет нуждаться.

Она хочет дождаться их ухода, чтобы наконец дать волю слезам.

Но не дожидается.

Парра

Капитан Парра совсем вымотался.

Операция на месте преступления рядом с Конным центром была очень утомительной. А ко всему прочему на него посыпались приглашения на интервью от различных СМИ. Журналисты узнали героического лидера отдела по борьбе с похищениями и вымогательствами национальной полиции на фотографиях, которые некоторые знаменитости и любители конного спорта выложили в «Инстаграме» и «Твиттере».

Парра, конечно, на приглашения не ответил. Он все-таки занятой человек, и все его внимание, словно сверхмощный лазер, нацелено на дело Карлы Ортис. Он и правда работает на износ, но в этом не должен сомневаться никто. Ведь Парра, как жена Цезаря, должен быть вне всяких подозрений.

Придет момент, когда все узнают о том, что произошло. Надлежащим образом, думает он. Парра считает себя отличным стратегом, искусным марионеточником.

Капитан практически не спал. Он пришел домой поздно, лег рядом с усталой женой, которая даже не пошевелилась. Они в браке уже десять лет, спали вместе тысячи раз, и ее тело больше не реагирует на его присутствие. Встал Парра раньше всех, убедился, что дети спокойно спят – о, эта благословенная утренняя тишина. И вот, солнце едва взошло, а он уже сидит в своем кабинете, на третьем этаже Главного департамента полиции. В здании унылого лососевого цвета.

Он занимается инвентаризацией улик. Элементов мало, но они есть.

У меня есть знак «Дорожных работ», думает он.

Через несколько минут откроется мурсийская фирма, изготовившая знак, и у нее запросят имя клиента, который его заказал. Парра лично звонил туда уже несколько раз, но там пока никто не подходит.

У меня есть фотография подозреваемого, сделанная тем пидорасом и идиоткой из Интерпола.

Только вот по ней ничего не поймешь. Просто какой-то мужчина непонятно какого возраста. К тому же они даже обнародовать ее не могут ввиду особых обстоятельств дела.

У меня есть результаты аутопсии шофера.

И эта смерть оставила Парру без главного подозреваемого. А в предварительном отчете только и говорится, что убийца правша и что орудием убийства был нож с лезвием примерно двенадцать сантиметров, чрезвычайно острый.

Короче, ни хрена у меня нет, заключает он.

Но похититель Карлы Ортис еще позвонит.

Эта женщина стоит целое состояние.

Ему даже интересно, сколько именно. Самый большой выкуп в истории Испании был отдан за Ревилью: миллиард песет, примерно четырнадцать миллионов евро. И эта сумма даже в сравнение не идет с самым крупным выкупом в новейшей истории: шестьдесят миллионов долларов, которые отец заплатил за освобождение своих сыновей Хорхе и Хуана Борнов в 1974 году.

Парра покусывает колпачок от ручки (он недавно бросил курить, слишком уж дорого ему обходилась эта привычка) и откидывается на спинку кресла, вспоминая детали того похищения. Террористы из организации «Монтонерос» перекрыли главную улицу Буэнос-Айреса, Авениду дель Либертадор, прикинувшись рабочими, ремонтирующими газопровод. Когда рядом оказалась машина семьи Борн, они расстреляли охрану и захватили обоих братьев в плен. Их отец – самый богатый человек страны, совладелец крупнейшей компании по производству зерна, отказывался платить в течение девяти месяцев, до тех пор пока Хорхе Борн не убедил его выделить средства из бюджета компании. После такой потери фирма так и не смогла восстановиться.

Те шестьдесят миллионов долларов соответствовали бы сегодня двумстам пятидесяти миллионам евро. Но отец Карлы Ортис может заплатить и больше. Он может отдать миллиард, два миллиарда. Сколько потребуют. Это похищение станет самым громким в истории, думает Парра. И оно будет длиться долго, потому что похитители запросят много и отец, конечно, согласится, но чтобы собрать сумму наличными, потребуется немало времени.

Они позвонят снова. И вот тогда мы их и поймаем.

Телефоны Ортиса на прослушке. Все его контакты отслеживаются. Так что рано или поздно…

Успокоившись, Парра закрывает глаза. Нужно просто ждать, пока они снова не позвонят. Ведь они непременно должны позвонить.

Кто же упустит возможность заграбастать столько бабла?

19

Преграда

Оба молчат.

Когда они садятся в машину, Антония вводит адрес в навигатор и отворачивается к окну. Джон понимает, что она едва сдерживается, чтобы не расплакаться, да у него и самого слезы подступают к горлу.

Он не спрашивает, куда они идут. Просто ведет машину по указанному адресу.

Ехать приходится недолго. Через восемь минут они подъезжают к школе. На входе висит британский флаг.

Антония выходит из машины. И тут же стучит в окно Джону:

– Пойдешь со мной?

Входная дверь закрыта, но как только они подходят ближе, раздается характерный жужжащий щелчок, позволяющий им войти. Дежурная на ресепшене приветствует Антонию сдержанной улыбкой.

– Они во дворе, – говорит она по-английски. – Только что вышли.

– Спасибо, Меган, – отвечает Антония. – Я туда, как обычно.

Антония проводит Джона по коридорам и поднимается с ним на третий этаж. Затем подходит к большому окну с видом на внутренний двор. Открывает обе створки и облокачивается на подоконник. Джон сомневается, можно ли ему подойти и встать у окна рядом с ней. В итоге решает, что можно. В конце концов иначе она не стала бы его сюда звать.

Во дворе не меньше миллиона чудиков в зеленых джемперах, белых поло и серых брюках.

– Он вон там, – говорит она, показывая на малыша с мячиком в руках. На вид года четыре. Черные волосы, улыбка в десять тысяч ватт. Ни с кем не спутаешь.

– Как его зовут?

– Хорхе. Хорхе Лосада Скотт, – с гордостью отвечает она.

– Он похож на тебя.

– Скорее, на своего отца.

– Улыбка твоя.

– Так бабушка говорит.

– А бабушки зря не скажут.

– Это точно, особенно моя. Надеюсь, вы как-нибудь с ней познакомитесь. Ты ей понравишься.

– Я-то нравлюсь всем бабушкам, дорогуля. Вопрос лишь в том, понравится ли мне она.

Антония на секунду задумывается.

– Думаю, да. Она очень жизнелюбивая и очень упрямая. Как и ты. Вам обеим нравится вино и английская шерсть. Думаю, вы бы поладили.