Хуан Гомес-Хурадо – Контракт с Господом (страница 63)

Андреа сделал над собой усилие, чтобы поднять голову и рассмотреть лицо священника из своей неудобной позиции. Его выражение заставило журналистку похолодеть.

- Вы и в самом деле собираетесь взорвать Ковчег, падре? Уничтожить столь священную реликвию?

- А я считал, что вы не верите в Бога, - насмешливо заметил Фаулер.

- В последнее время моя жизнь пошла кувырком, - с грустью призналась Андреа.

- Дело в том, что законы Божии записаны вот здесь и вот здесь, - произнес священник, последовательно коснувшись пальцем сначала лба, а потом сердца. - А Ковчег по сути своей - всего лишь ящик из дерева и металла, который, тем не менее, может стать причиной многолетних войн и гибели миллионов людей, если позволить ему выйти на свет. В сравнении с этими ужасами то, что мы до сих пор видели в Ираке и Афганистане, покажется просто цветочками. Вот поэтому Ковчег не должен покидать пещеру.

Андреа лишь промолчала в ответ, и в этом молчании до них вдруг дошло, что бешено ревущий в скалах ветер утих.

Самум проследовал дальше.

РАСКОПКИ. Четверг, 20 июля 2006 года. 14.16

С большой осторожностью они прошли внутрь каньона, где их глазам предстала ужасная картина. Палатки были вывернуты с корнем, их содержимое в беспорядке разбросано повсюду. Фары всех четырех внедорожников пошли трещинами - их разбили мелкие камешки, которые самум вырвал из скалы, и они, словно шальные пули, испещрили все вокруг крошечными щербинами. Андреа и Фаулер как раз направлялись к машинам, когда двигатель одного из внедорожников неожиданно взревел.

Хаммер без всякого предупреждения на полной скорости помчался прямо на них.

Фаулер резко толкнул Андреа в сторону, а сам прыгнул в другую. На долю секунды перед ним мелькнуло лицо сидящей за рулем Марии Джексон со стиснутыми зубами и выражением ярости на лице. Огромные задние колеса машины прошли возле самого носа Андреа, обдав девушку целой тучей песка.

Прежде чем они успели подняться на ноги, хаммер исчез за поворотом каньона.

- Думаю, теперь мы остались совсем одни, - сказал священник, помогая Андреа встать. - Это одна из наемников Деккера - понеслась, словно грешная душа в гости к дьяволу. Не думаю, что кто-то из ее товарищей уцелел.

- Боюсь, падре, что не только она одна унеслась в гости к дьяволу, - ответила журналистка, указывая в сторону трех оставшихся внедорожников. - Полагаю, что наши с вами планы тоже полетели ко всем чертям.

Все двенадцать шин были сплошь покрыты огромными сквозными порезами.

Пару минут они бродили среди разрушенных палаток, пытаясь отыскать воду. В конце концов им удалось найти три полупустых бутылки с водой и - о радость! - полузасыпанный песком рюкзак Андреа с ее жестким диском.

- Надо же, во что тут всё превратилось! - прокомментировал Фаулер, тревожно оглядываясь по сторонам. Он ступал с величайшей осторожностью, как если бы на каждом шагу их подстерегал стрелок, затаившийся на вершине скалы. Андреа же была настолько потрясена этим зрелищем, что вконец растерялась. - Я не смогу вывезти вас отсюда, так что держитесь поблизости от меня, пока что-нибудь не придумаем.

Наконец, они добрались до ВА-609, который завалился набок, словно птица с перебитым крылом. Фаулер забрался в кабину и через полминуты снова выбрался назад, держа в руках несколько оборванных проводов.

- Теперь мы знаем, что Расселл совершенно точно не сможет вывезти на нем Ковчег, - сказал он, бросая на землю порванные провода и спрыгивая на песок. Он невольно поморщился от боли, когда его ноги коснулись земли.

Это же просто безумие, подумала Андреа. Он же еще не пришел в себя.

И тут же спросила вслух:

- У вас есть какие-либо соображения, где он может быть?

Фаулер уже собирался ответить, как вдруг остановился и, обогнув самолет сзади, бросился к другому его борту. Возле одного из шасси лежало какой- то черный и плоский предмет. Священник поднял его.

Это был его чемодан.

Внутренняя часть была полностью разодрана, так что виднелась полость со взрывчаткой, которую Фаулер использовал для взрыва цистерны с водой. Священник прикоснулся к чемодану в определенном месте, и в верхней крышке обнаружилось секретное отделение.

- Как жаль, что кожа потрескалась! Сколько лет этот чемодан служил мне верой и правдой, - добавил он, вынимая из чемодана оставшиеся четыре пакета со взрывчаткой и кое-что еще. Это был небольшой металлический предмет размером примерно с часы, состоящий из двух маленьких колец. Фаулер завернул всё это в одну из тряпок, валявшихся по всему каньону, и протянул Андреа. - Спрячьте это к себе в рюкзак, пожалуйста.

- Еще чего не хватало! - ответила Андреа, невольно отступая на шаг назад. - Мне пока еще жить не надоело.

- Без установленного детонатора это вещество безвреднее пластилина.

Андреа нехотя согласилась.

Когда они обошли самолет с той стороны, где помещалась платформа, то вдруг наткнулись на пятерых террористов, окруживших Марию и Деккера перед тем, как налетел самум. В первую секунду Андреа охватила паника, пока она не увидела, что они мертвы. Тем не менее, когда они с Фаулером поднялись на платформу, на лице Андреа застыла гримаса ужаса. Тела лежали в самых странных и нелепых позах - один из мертвецов так и замер с поднятой рукой и широко открытыми глазами.

(словно наяву увидел представшую перед ним картину ада),

с выражением величайшего изумления, застывшим на его лице.

Вот только глаз у него больше не было.

Пустые глазницы, широко разинутые рты, словно черные провалы, и серая кожа, жесткая и сморщенная, как пергамент. Андреа достала из рюкзака камеру и сделала несколько снимков этих мумий, в которые за считанные минуты превратились живые люди.

Поверить не могу. Похоже, что жизнь покинула их, даже не предупредив. Они просто высохли. Боже, какой кошмар.

Она повернулась, чтобы уйти, и рюкзак слегка коснулся головы первого трупа. Перед изумленным взором Андреа его превращенное в картон тело рассыпалось, оставив после себя лишь смесь серой пыли, одежды и костей.

Она с отвращением обернулась к священнику, но тот явно был не столь же щепетилен. Фаулер нашел способ, как использовать трупы. Он подобрал один из Калашниковых террористов и извлек несколько обойм из их карманов. Дулом автомата он указал на платформу, ведущую ко входу в пещеру.

- Расселл там.

- Откуда вы знаете?

- Когда он решил наконец показать свое истинное лицо, он призвал сюда своих друзей, - Фаулер кивнул в сторону трупов. - Я не знаю, есть ли здесь еще его люди и сколько их, но знаю точно, что Расселл - там, потому что нет никаких следов возле платформы. Все прежние следы уничтожил самум, а новых так и не появилось. Если бы они вышли раньше, мы бы их заметили. Так что Расселл в пещере, и Ковчег тоже.

- И что нам теперь делать?

Какое-то время Фаулер раздумывал, опустив голову.

- Ну, если вы готовы засыпать вход в пещеру и уморить их голодом... Но я боюсь, что там и другие люди, которые ни в чем не виноваты - Айхберг, Кайн, Давид Паппас.

- В таком случае, вы пойдете туда?

Фаулер кивнул.

- Передайте мне взрывчатку, пожалуйста.

- Позвольте мне пойти с вами, - сказала Андреа, подчиняясь.

- Сеньорита Отеро, вы останетесь снаружи и будете ждать, пока я не выйду. Если же вместо меня выйдет кто-то из них - умоляю вас, молчите. Спрячьтесь. Если получится, можете сделать несколько снимков, чтобы потом поведать всему миру о том, что здесь произошло.

В ПЕЩЕРЕ, ЗА ЧЕТЫРНАДЦАТЬ МИНУТ ДО ЭТОГО

Избавиться от Деккера оказалось даже проще, чем он рассчитывал. Этот тип был настолько ошарашен, увидев, как Расселл застрелил пилота, и так хотел обсудить с ним это, что бросился в туннель, даже не приняв элементарных мер предосторожности, где и словил пулю у подножия платформы.

Это было гениальной идеей - осуществить протокол "Ипсилон" за спиной старика, удовлетворенно подумал Расселл.

Это стоило ему почти десяти миллионов долларов. Деккер был тертым калачом и на первых порах вел себя очень осторожно, пока Расселл не согласился выплатить ему восьмизначную сумму авансом, а еще столько же - после того, как дело будет сделано. И это намного больше тарифов компании "Блэкуотер".

Секретарь Кайна довольно улыбнулся. На следующей неделе бухгалтеры "Кайн индастриз" заметят дыру в пенсионном фонде компании и начнут задавать вопросы. Но к тому времени он будет уже далеко, с Ковчегом, в тайном убежище в Египте. Там будет очень легко затеряться. А потом ненавистный Израиль заплатит за унижения, которые претерпел ислам.

Расселл проследовал по туннелю, ведущему в глубину пещеры, и заглянул внутрь. Кайн всё так же наблюдал, как Айхберг и Паппас разбирают последние камни стены, преграждающей вход во внутреннюю пещеру, расшатывая их то собственными руками, то при помощи электродрели. Не было сомнений, что в этом грохоте никто из них не услышал выстрелов. А уж он-то не станет терять времени и пристрелит обоих, как только они расчистят путь к Ковчегу и станут ему не нужны.

А вот что касается Кайна... - это особый разговор.

Он не мог даже подобрать слов, которые бы выразили во всей полноте ту необоримую силу ненависти, которую Расселл питал к этому старику. Ненависть полыхала в его душе адским пламенем, пульсировала нестерпимой болью; сравнить ее можно было разве что с кабелем высокого напряжения, где электронами были все те обиды и унижения, которые он перенес по милости Кайна. Он провел рядом с ним шесть лет, и каждая минута была для него невыносимой пыткой. Каждый раз, собираясь помолиться, он вынужден был прятаться в ванной; он сплевывал алкоголь в горшки с цветами, поскольку время от времени ему всё же приходилось пить спиртное, чтобы не вызывать подозрений. Все эти годы он лелеял мечту о мести, изображая при этом нежную привязанность и заботу.