Хуан Гомес-Хурадо – Контракт с Господом (страница 62)

- Я сдаюсь! - крикнула она. - Вы слышите меня, козлы? Я сдаюсь! Янки едут домой!

Она бросила пистолет - он упал в нескольких метрах впереди. Затем бросила автомат. И, наконец, встала во весь рост, подняв кверху руки.

Я на вас рассчитываю, козлы. У вас есть возможность допросить пленницу по полной программе. Не стреляйте в меня, черт вас побери!

Террористы медленно приближались, все пятеро. Держа автоматы наперевес, они медленно сжимали круг, целясь ей в голову. Мария уже ощущала идущие от их раскаленных стволов волны полуденного жара, уже знала, что из этих стволов вот-вот вырвется свинец, обрывая ее драгоценную жизнь.

- Я сдаюсь, - повторила она, наблюдая, как медленно сжимается полукруг. Они приближались, согнув колени, с лицами, закрытыми черными масками; друг от друга их отделяло около более семи метров, так что они были не слишком простой мишенью.

Черта с два вы меня возьмете, сукины дети. Можете наслаждаться своими семидесятью двумя девственницами.

- Я сдаюсь! - крикнула она в последний раз, стараясь перекричать шум ветра, превратившийся в оглушительный рев, когда стена летящего песка ворвалась в лагерь, волчком закружила самолет и обрушилась на террористов. Двое успели обернуться, в изумлении разинув рты. Остальные не успели даже понять, что произошло.

Всё пятеро тут же погибли.

Мария бросилась на землю рядом с Деккером, потянула за край мешковины, накрыв себя и любовника, так что они оказались как бы в импровизированной тесной палатке.

Немедленно лечь. Чем-нибудь накрыться. Ни в коем случае не сопротивляться этому раскаленному ветру, иначе от тебя останется сушеная мумия.

Именно так, помнится, говорил этот фанфарон Торрес, когда за игрой в покер травил байки про песчаные бури. Теперь же эти байки сослужили ей добрую службу. Она крепко обхватила Деккера и почувствовала, как он тоже обнял ее - совсем слабо.

- Держись, командир. Через полчаса мы будем далеко отсюда.

РАСКОПКИ. Четверг, 20 июля 2006 года. 13.52

Пещера у входа в каньон была чуть шире, чем трещина в скале, но места хватало, чтобы могли уместиться два человека, плотно прижавшись друг к другу. Они втиснулись туда за мгновение до того, как на каньон обрушился самум, и это маленькое укрытие спасло их от теплового удара, хотя говорить им приходилось на повышенных тонах.

- Расслабьтесь, сеньорита Отеро. Мы пробудем здесь не более двадцати минут. Этот ветер несет смерть, но, к счастью, дует недолго.

- Вы ведь уже бывали здесь раньше, ведь правда, падре?

- Да, несколько раз. Но никогда прежде не видел самума. Всё, что я об этом знаю, я почерпнул из атласа Рэнда МакНелли.

Андреа немного помолчала, пытаясь восстановить дыхание. К счастью, бешено кружившийся в каньоне песок почти не проникал в трещину, хотя температура значительно выросла. Журналистка дышала с трудом.

- Поговорите со мной, падре. Расскажите что-нибудь, иначе я просто упаду в обморок.

Фаулер попытался сменить позу, чтобы размять болевшие ноги. Раны нужно было продезинфицировать и как можно быстрее принять антигистамины, хотя сейчас это было не самым важным. Главное - вызволить отсюда Андреа.

- Когда ветер утихнет, мы доберемся до хаммеров, и вы отправитесь прямо в Акабу, прежде чем кто-нибудь откроет по нам стрельбу. Вы ведь умеете водить машину, правда?

- Если честно, то я уже давно была бы в Акабе, - соврала Андреа, - если бы смогла найти этот чертов домкрат в хаммере, на котором ехали мы с Док. Но боюсь, что его кто-то спер.

- У этих машин под запасным колесом есть специальный отсек, там и хранится домкрат.

Да, конечно, это было единственное место в машине, куда она не заглядывала.

- Не уклоняйтесь от темы. Вы сказали: "вы отправитесь в Акабу", а не "мы отправимся". Разве вы не поедете со мной?

- У меня есть миссия, и я должен ее исполнить, Андреа.

- Вы ведь приехали сюда ради меня, верно? И теперь можете вернуться вместе со мной.

Священник немного призадумался, прежде чем ответить. Наконец, он решил, что девушка имеет право знать правду.

- Нет, Андреа. Меня послали, чтобы я любой ценой заполучил Ковчег, но я не собирался выполнять этот приказ. У меня была причина привезти сюда взрывчатку в чемодане. И причина эта находится здесь, в этой пещере. Я никогда не верил в то, что Ковчег существует, и поэтому согласился участвовать в этом деле лишь при условии, что вас не станут втягивать. Мой шеф нас обоих обвел вокруг пальца.

- Но почему, падре?

- Андреа, это очень сложное дело, но попробую объяснить в нескольких словах. Мы в Ватикане уже давно пытались предугадать, что произойдет, если Ковчег Завета будет доставлен в Иерусалим. Для людей он - прежде всего символ. Символ того, что храм Соломона вновь возродится в своем первозданном величии.

- На Храмовой горе.

- Религиозный пыл в регионе вырастет многократно. Они вытеснят палестинцев и в конце концов снесут мечеть аль-Акса. Это не просто воображение, Андреа. Это основной сюжет. Если у кого-то появляется сила и оправдание, чтобы раздавить другого, то он непременно это сделает.

Андреа вспомнила одну из первых новостных заметок, над которой работала в начале своей карьеры, семь лет назад. Стоял сентябрь 2000 года, и она всего месяц провела в качестве испуганной практикантки в международном отделе газеты. Тогда и появилась новость, что Ариэль Шарон просто прогулялся, в окружении сотен полицейских, на Храмовую гору. На границу между Израилем и Палестиной в центре Иерусалима, самые священные и спорные квадратные метры в истории, то место, где стоит мечеть аль-Акса, третья по значимости святыня в исламе.

Эта обычная прогулка привела ко второй интифаде [30], которая до сих пор не закончилась. Тысячи погибших, террористы-смертники, новое усиление вечной ненависти без надежды на примирение. Если Ковчег означает, что на месте аль-Аксы воздвигнут новый храм Соломона, против Израиля поднимутся все исламские страны, возникнет конфликт с немыслимыми последствиями. Сейчас, когда Иран находится в шаге от обладания ядерным оружием, их даже сложно себе представить.

- Так это и есть оправдание? - спросила Андреа дрожащим голосом. - Заповеди Господа милостивого?

- Нет, Андреа. Договор о праве собственности на Землю Обетованную.

Журналистка пошевелилась, пытаясь занять более удобную позицию.

- Теперь припоминаю, как называл это Форрестер... Контракт с Господом. И Кира Ларсен тоже мне говорила об истинном значении и силе Ковчега. Но чего я до сих пор не могу понять, какое отношение ко всему этому имеет Кайн?

- У Кайна извращенный ум и в то же время глубоко религиозный. Похоже, отец оставил ему письмо, в котором велел выполнить семейную миссию, это всё, что мне известно.

Андреа, получше знакомая с этой историей благодаря интервью с Кайном, не стала его прерывать. Если Фаулер хочет узнать остальное, придется ему купить книгу, которую я напишу, когда выберусь отсюда, подумала она.

- И с тех пор, как родился его сын, он бросил все ресурсы своей компании на то, чтобы найти Ковчег, и чтобы его сын...

- Исаак.

- ...чтобы Исаак исполнил семейное предназначение.

- Вернуть Ковчег в храм?

- Вы не понимаете, Андреа. В соответствии с конкретным толкованием Торы, тот, кто вернет Ковчег и восстановит Храм (а именно к этому и стремился мистер Кайн), будет провозглашен Мессией.

- О Боже! - Андреа побледнела от ужаса, когда последний кусочек мозаики занял свое место, и картина предстала перед ней во всей своей полноте. Его заблуждения. Его навязчивые идеи. Ужасная травма, полученная в детстве, когда он жил, практически замурованный в тесном душном подземелье. Религия как абсолютная истина.

- Именно. И даже смерть собственного сына Исаака Кайн воспринял как жертву Господу, который требует, чтобы он сам выполнил эту миссию.

- Но, падре... Если Кайн знал, кто вы такой, почему же он, черт побери, пустил вас на раскопки?

- Есть в этом определенная ирония. Он не мог заняться этим делом без одобрения Рима, без его заключения, что Ковчег действительно существует. Так что ему волей-неволей пришлось включить меня в состав экспедиции. Но был кое-кто еще, столь же информированный. Кое-кто из властных структур, кто устроился на службу к Кайну после того, как его собственный сын проболтался об одержимости отца поисками Ковчега. Полагаю, что сначала это было для него просто работой, которая давала возможность доступа к секретной информации. Но потом, когда выяснилось, что одержимость Кайна имеет под собой реальные основания, он начал строить собственные планы.

- Расселл! - в изумлении выдохнула Андреа.

- Это он столкнул вас за борт, а потом убил Стоува Эрлинга, когда тот весьма неуклюже попытался скрыть свое открытие. Возможно, Эрлинг собирался достать Ковчег позже? Ох, и ведь это они с Кайном ответственны за протокол "Ипсилон".

- Так значит, это он запустил скорпионов ко мне в постель? Какой же он мерзавец!

- Нет, скорпионов запустил Торрес. А у вас, знаете ли, целый штат поклонников.

- Это с тех пор, как я познакомилась с вами, падре. Я только не могу понять, для чего Расселлу так нужен Ковчег.

- Возможно, чтобы уничтожить. Если бы я точно знал, что он хочет именно этого, я не стал бы ему мешать. Но в том-то и дело, что я отнюдь не был в этом уверен. Скорее всего, он собирался вывезти его отсюда, а потом с его помощью как-то шантажировать правительство Израиля. Нелепый, конечно, план. Хотя я еще не успел связать воедино все звенья цепочки, однако никто не сможет мне помешать довести это дело до конца.