Хуан Эскобар – Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына (страница 43)

– Нет, милая, оставь ее себе. Не продавай эту картину, она прекрасна. Не продавай ни в коем случае, – посоветовал отец, когда она рассказала ему историю целиком.

Отец снова, уже на постоянной основе, ушел в подполье. Чтобы оказать давление на государство, он занялся похищением политических лидеров и журналистов. В убежищах он часами смотрел телевизор и пришел к выводу, что подходящей мишенью мог бы стать Андрес Пастрана Аранго[74]: журналист, землевладелец, бывший директор новостной программы, кандидат в мэры Боготы и сын бывшего президента-консерватора Мисаэля Пастраны Борреро.

Пабло послал по его душу Пинину. Тот в свою очередь взял с собой Джованни, Попая и нескольких других ребят из Ловайны, Кампо Вальдес и Манрике. Отец же остался в убежище ждать начала операции.

Но на рассвете в среду 13 января 1988 года мы проснулись от взрыва заминированного автомобиля на парковке нашего дома. Отец в то время прятался в Эль-Бискочо, усадьбе на вершине холма, откуда открывался отличный вид на восьмиэтажное здание. Когда прогремел взрыв, он, мои дяди Роберто и Марио и Грязь почувствовали, как тряхнуло землю, и увидели, как вдали поднимается грибовидное облако.

Мы с матерью в ту ночь спали в гостевой комнате, потому что спальню недавно начали ремонтировать, и не услышали ни звука. Нас прижало к кровати потолочной плитой, но, к счастью, не придавило: ее край зацепился за маленькую скульптуру Ботеро[75] на тумбочке.

Проснулся я оттого, что было трудно дышать, и я не мог пошевелиться. Мать услышала мои крики и попросила потерпеть, пока она пытается освободиться из-под обломков. Через несколько минут ей это удалось. Пока она искала фонарик, я пытался повернуть голову к окну.

Потом заплакала Мануэла, и мать бросилась на звук, попросив меня подождать еще минутку. Сестра нашлась на руках у няни целая и невредимая, поэтому мать тут же вернулась помочь мне, все еще зажатому в ловушке между бетоном и кроватью. В конце концов матери удалось найти удачное положение возле одного из углов плиты и нечеловеческим усилием чуть приподнять ее. Рыдая, я выполз на свободу.

Когда я сумел забраться на обломки крыши, я был поражен открывшимся звездным небом прямо над стенами комнаты. Зрелище было сюрреалистичное.

– Мама, а что это было? Землетрясение?

– Не знаю, милый.

В поисках лестницы мать обшарила лучом фонарика коридор, но спуститься было невозможно – путь преграждала груда обломков. Мы начали звать на помощь, и через несколько минут прибыли телохранители. Им удалось расчистить в завале небольшой проход к лестнице.

В этот момент позвонил отец, и мать убитым голосом начала говорить ему:

– Они покончили с нами, покончили с нами…

– Милая, не волнуйся, я пришлю за тобой.

Няня Мануэлы отыскала для матери туфли, но мою обувь найти не удалось, и мне пришлось спускаться по лестнице босиком, наступая на осколки стекла, обломки металла, битый кирпич и прочий подобный мусор. Добравшись до первого этажа, мы забрались во внедорожник, который люди отца припарковали на гостевой стоянке, немного дальше обычного, и помчались прочь. Мы хотели поехать в квартиру бабушки Норы, но решили сначала отправиться в убежище отца: он наверняка очень сильно переживал за нас. Когда мы туда добрались, он встретил нас долгими крепкими объятиями.

Когда паника улеглась, а нам принесли все необходимое, отец продолжил совещаться с дядей Марио и дядей Роберто. И тут их прервал звонок мобильного. Побеседовав с кем-то пару минут, Пабло поблагодарил, сбросил звонок и ухмыльнулся.

– Ублюдки позвонили спросить, выжил ли я, – сказал он. – Трогательная забота. Но я же знаю, что это они взорвали бомбу.

Отец не уточнил, кого имел в виду, но позже мы узнали, что автомобиль заминировали люди картеля Кали в знак объявления войны.

Из отцовского убежища мы отправились в маленькую квартирку одной из маминых сестер, которая и приютила нас на первое время. Это нападение ударило по нам так сильно, что мы еще с полгода не могли спать с выключенным светом.

Вскоре один из людей отца, занятый в поисках виновных, выяснил, что двоих подрывников нанял Пачо Эррера, и одним из виновников был Херман Эспиноса из Кали, известный как Индеец. Преследовать врагов на их собственной территории, однако, было слишком непросто, и отец предложил три миллиона долларов за информацию об их местонахождении.

В течение нескольких недель преступники всех мастей приходили в офис Пабло и в Неаполитанскую усадьбу, чтобы запросить сведения о подозреваемых. В один из тех дней за информацией об Индейце явились двое дружелюбных на вид молодых людей, и отец посоветовал им быть осторожнее: тот, кого они искали, был очень опасен.

Через месяц юноши удивили Пабло, вернувшись с фотографиями трупа Индейца. Они рассказали, что тот был агентом по недвижимости и продавал дом, вследствие чего ребята прикинулись гей-парой, желающей этот дом купить. Индеец попал на крючок, и на второй встрече, на которой планировалось обсудить цену и договор, парни его и убили.

– Хорошо, что эти мальчишки справились. А я еще в них не верил!.. Если бы не они, Индеец неслабо подпортил бы нам жизнь, – прокомментировал отец.

Через несколько недель Пинина схватил напарника Индейца – водителя той машины. Так мы узнали, что 700 килограммов взрывчатки загрузили в автомобиль еще в Кали. Немудрено, что взрыв обернулся таким ущербом. Удивило только то, что в течение четырех дней Индеец хранил автобомбу в Монтекасино, особняке Кастаньо. Впрочем, в итоге оказалось, что Фиделя и Карлоса Кастаньо Индеец попросту обманул, и они не только не имели никакого отношения к нападению, но даже помогали отцу в поисках виновных.

Несмотря на опасность преследования со стороны властей, Пабло оставался в Эль-Бискочо еще несколько дней, разглядывая по ночам в телескоп руины нашего дома и обдумывая, как отомстить наркоторговцам из Кали. Он решил прежде всего выдавить их из Медельина, разгромив принадлежащую им сеть аптек «Ла-Ребаха» и пару радиостанций. А уж потом направиться в их собственные владения в Кали.

Во время этой подготовки отцу позвонил Пинина: он поймал Андреса Пастрану и собирался на следующий день отвезти его на вертолете Кико Монкады в усадьбу Орисонтес в Эль-Ретиро. Пабло с дядей Марио Энао немедленно отправился туда, чтобы переговорить с Пастраной, которого планировал оставить в заложниках. Они хотели скрыть свою личность и перед тем, как войти в комнату, где Пастрану держали привязанным к кровати, надели капюшоны. Однако план провалился: дядя запутался и назвал отца по имени, так что Пастрана понял, с кем имеет дело. Вовсе не с М-19, как пытался внушить ему Попай, когда по приказу Пинины выманил политика из его предвыборного штаба.

Пастрана был важной фигурой в социальной и политической жизни страны, и отец полагал, что, если похитит его и других известных людей, у государства не останется другого выбора, кроме как приостановить выдачу преступников США. Таким образом каждое похищение служило двойной цели: запугиванию – чтобы заставить политиков отменить договор об экстрадиции, и финансированию войны против правительства и картеля Кали, требовавшей все больше расходов. По словам бывших подручных отца, Пабло приказал одной группе своих людей схватить в Майами Чабели Иглесиас, дочь певца Хулио Иглесиаса, а другой – сына промышленного магната Хулио Марио Санто-Доминго в Нью-Йорке. Заложников планировали привезти в Колумбию на частном самолете, но выполнить это не удалось.

Пока Пастрану держали в Эль-Ретиро, отец попытался еще раз надавить на власти по той же схеме, на этот раз – похитив генерального инспектора Карлоса Мауро Ойоса[76], который почти каждые выходные навещал в Медельине мать. Ойос вступил в должность в сентябре 1987 года, и Пабло некоторое время тщетно ждал, когда он, наконец, сделает публичное заявление против экстрадиции, как обещал во время личной встречи. Похищение отец снова поручил Пинине, который отобрал для этой работы шестерых своих лучших ребят.

Похищение запланировали на 25 января, когда генеральный инспектор должен был прибыть в аэропорт Хосе-Мария Кордова в Рионегро. Но все пошло не по плану. Наемники подрезали машину Ойоса на кольцевой развязке перед терминалом аэропорта, но два агента Административного департамента безопасности, охранявшие чиновника, открыли ответный огонь. Смурфа, одного из людей Пинины, тяжело ранили в этой перестрелке: у него не было пуленепробиваемого жилета, а одолженный для какого-то другого случая у Чопо он как раз в то утро вернул. Тем не менее, Смурф ранил инспектора в левую лодыжку, а через несколько минут оба охранника были убиты.

Однако из-за раны Ойос не мог ходить, а звуки выстрелов раскрыли операцию администрации аэропорта и полиции. Пинина успел отвезти пленника в поместье Сан-Херардо в Эль-Ретиро, всего в десяти километрах от аэропорта, но всего через несколько часов вокруг усадьбы развернулась масштабная поисковая операция.

Когда отцу сообщили, он сказал: «Теперь придется убить генерального инспектора. Он слишком близко к месту, где спрятан Пастрана, пусть они, что ли, спасут обоих? Мы не можем подарить правительству двойную победу. Нет, мы тогда выставим себя полными педиками. Пусть победное настроение государства поутихнет».