Хуан Эскобар – Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына (страница 44)

План по захвату более ценного заложника в качестве рычага давления не мог провалиться сильнее. Пастрану освободили, потому что, когда в город прибыла полиция, люди отца попросту сбежали, а генерального инспектора одиннадцатью выстрелами убил Пинина.

В тот же день по приказу отца Попай позвонил на радиостанцию «Тоделар» в Медельине и сделал заявление от имени «Лос-Экстрадитаблес»: «Мы свершили суд над инспектором Карлосом Мауро Ойосом, продавшим родину. Можете быть уверены, война на этом не закончена».

Неудачная попытка не охладила ни решимости отца, ни его жестокости. Он продолжил изобретать новые способы борьбы с экстрадицией. Я, его сын, чувствовал только бессилие: он больше не слушал ничьих советов и не внимал ничьим мольбам. Убедить его остановиться было невозможно.

В то же время случившееся вдохнуло новую энергию в охотников на Пабло. Главари картеля Кали, должно быть, пришли к выводу, что отец слишком рассредоточил силы, и решили ударить по его самому слабому флангу: по мне.

В отместку за взрыв у здания «Монако» Пабло приказал уничтожить финансовые точки своих новых врагов, и, естественно, те не оставили атаку без внимания. Пожалуй, это единственное объяснение инцидента, случившегося 21 февраля 1988 года, когда я должен был участвовать в мотоциклетных гонках на улицах заброшенного социального пригорода «Бельо-Ники́я» к северу от Медельина.

Я уже был готов ехать, даже шлем надел, когда трассу гонки внезапно заблокировал десяток пикапов с вооруженными людьми. Отец выбрался из одного из них и взъерошил мне волосы на глазах у сотен зрителей.

– Не волнуйся, сынок. Кое-кто хотел похитить тебя во время гонки – сделать так, чтоб ты упал, и сразу схватить тебя, потому что это единственное место, где ты был бы один, без телохранителей. Я оставлю с тобой Пинину и еще пару ребят. Береги себя. Давай, гоняй, – он поцеловал меня в щеку, погладил по голове и пожелал удачи, сказав, чтобы я хорошо ехал и застегнул шлем покрепче.

Через несколько недель к длинному списку личных врагов отца присоединился высокопоставленный военный чиновник. Первым заданием генерала Хайме Руиса Барреры на посту командующего Четвертой бригадой стало руководство масштабной операцией по поимке Пабло. Около пяти утра во вторник 22 марта две тысячи солдат, три боевых вертолета и несколько танков заняли Эль-Бискочо.

В это время отец спал, спали и десять наемников при нем, однако пара фермеров, наблюдавших за окрестностями, предупредили о солдатах по радио, и то же самое сделали два охранника, дежурившие в холмах у дороги Лас-Пальмас и увидевшие оттуда, как военные спускаются с горы к укрытию.

Отцу вместе с Отто, Альбейро Арейсой, Чемпионом и семью другими телохранителями удалось сбежать, но на пути в другое убежище им все же пришлось пережить два рискованных момента.

Сначала, когда они спускались по склону, они столкнулись с солдатом, который ударил отца стволом винтовки поперек груди и приказал всем поднять руки и не двигаться. Пабло, как ни в чем не бывало, встал во главе и заговорил с солдатом:

– Расслабься, брат, расслабься, мы сами сдадимся. Смотри, со мной только один, два, три человека…

Трое наемников выдвинулись вперед, чтобы отвлечь солдата, пока отец с Отто и Чемпионом сбежали. Однако солдат раскусил эту простенькую хитрость и успел сделать несколько выстрелов, чуть было не попав в Пабло. Он потом сказал мне, что в этот момент ощутил рядом смерть: пули ударили так близко, что выбитая ими земля попала ему в лицо.

Спустившись еще на четыре сотни метров, отец и его люди вышли на шоссе Лас-Пальмас, и там их попытался перехватить другой военный. Отец направил на него пистолет и заорал: «F-2! Мы F-2! Не мешай работать, парень, у меня здесь пленные! Прочь с дороги!»

Солдат, застигнутый врасплох, повиновался и отошел в сторону, словно это был приказ генерала, и отец, а следом за ним Отто, Чемпион и еще двое спустились гуськом по горе. Этот момент запечатлел фотограф из газеты El Colombiano, который приехал на место действий, как только услышал о размещении там войск.

Отцу удалось сбежать, но у генерала Руиса Барреры имелись планы и на его семью. Тем же утром армия совершила налет на здание «Торрес-дель-Кастильо» на перекрестке Трансверсаль-Инфериор и Ла-Лома-де-лос-Бальсос и арестовала мою мать. Одна из теток испугалась за нее и уговорила арестовать ее тоже. Вдвоем их доставили в штаб Четвертой бригады и продержали там сутки без возможности позвонить кому-либо. Почти одновременно солдаты явились в школу Сан-Хосе-де-ла-Саль, чтобы забрать в гарнизон и меня, хотя мне и было тогда всего одиннадцать. Но когда они прибыли, один из школьных охранников сообщил о происходящем моему телохранителю, и мы укрылись в кабинете директора. Сидя там под столом, я слышал шаги и голоса: солдаты вошли, спросили обо мне, а затем ушли.

Военные схватили даже моего семидесятишестилетнего дедушку Карлоса, когда тот ехал по Медельину за рулем своего «Вольво». Автомобиль конфисковали, а его отвезли на военную базу в Энвигадо. Помню, как Попай, знатный юморист, попытался и это обратить в шутку:

– Слава богу, они забрали машину дона Карлоса! Может, хоть теперь в Медельине не будет пробок.

После этой операции отец отдал приказ убить генерала. Чтобы отследить его передвижения, Пинина и семеро его людей арендовали квартиру рядом с Четвертой бригадой и загрузили машину мощной взрывчаткой, которую планировали взорвать, когда мимо двинется его кортеж. Это был один из первых планов отца, предполагавший использование заминированного автомобиля, но осуществить его не удалось. Наемники преследовали генерала Руиса по всему Медельину, пытаясь подгадать момент, когда тот проедет мимо заминированного автомобиля, но офицер был очень осторожен в своих передвижениях.

В какой-то момент жертвой этого плана пала одна из секретарей генерала, посвященная в конфиденциальную информацию. После нескольких дней слежки Пинина сообщил отцу, что, уходя днем с работы, женщина всегда брала такси от входа в штаб. Они решили пускать в это время несколько отцовских такси, пока, наконец, секретарь не села в одно из них и ее не похитили.

Через несколько недель армия впервые предложила награду за моего отца и обратилась к гражданам с просьбой присылать любые сведения о нем на почтовый адрес штаба. В ответ отец завалил военных письмами с ложной информацией, препятствующей поиску. Затем он послал одного из своих людей в район Ла-Пас, и тот заплатил множеству семей за то, чтобы они писали в штаб письма с различными и противоречивыми сведениями о его предполагаемом местонахождении. Каждое сообщение должно было содержать новую историю, написанную другим почерком на другой бумаге и из другой области. Так, например, писали, что Пабло отпустил бороду и прятался в старой усадьбе с несколькими вооруженными людьми, или что в доме с постоянно задернутыми шторами обосновались незнакомцы с винтовками. А чтобы все выглядело более правдоподобно, отец платил за то, чтобы письма отправляли из тех мест, из которых якобы приходили новости. Он хотел сделать так, чтобы точная информация о нем, даже если армия ее получит, оказалась неразличима среди вала бесполезных сообщений. И эта стратегия, должно быть, сработала, потому что отец в течение нескольких месяцев скрывался в относительном спокойствии.

Затем наступил 1989 год – очень неспокойное время для Колумбии и для всей нашей семьи. За эти двенадцать месяцев отцовская война против правительства разгорелась до предела. Отец все еще пытался сделать так, чтобы экстрадиция перестала быть инструментом, с помощью которого США и Колумбия противостояли наркоторговле.

Как я позже узнал, отец, проведав, что судебные органы получили однозначные доказательства его причастности к смерти Гильермо Кано, заказал в Боготе убийство адвоката, представляющего семью Кано в этом расследовании. Утром 29 марта 1989 года два наемника расстреляли его машину.

Для следующей задачи – покушения на главу Административного департамента безопасности, генерала Мигеля Маса Маркеса[77] – идеальным кандидатом, по словам Чопо, был Карлос Кастаньо. У него были информаторы в департаменте безопасности, и сам Кастаньо был двойным агентом и известным информатором департамента. В течение нескольких месяцев он поставлял властям чрезвычайно важную информацию, которая помогла уничтожить нескольких крупных игроков преступного мира. Благодаря этому Кастаньо даже удалось несколько раз встретиться с генералом.

В июле по заданию Пабло и после консультации с Мексиканцем Карлос Кастаньо организовал это покушение на севере Боготы. Однако офицер не пострадал: люди Кастаньо не вовремя активировали бомбу, и взрывная волна ударила в один из фургонов сопровождения.

Судя по тому, что я услышал позже, и у отца, и у Мексиканца были причины напасть на Масу. Пабло считал это необходимым, потому что знал, что глава Административного департамента безопасности как-то связан с Мигелем и Хильберто Родригесами из картеля Кали. А Мексиканец – потому что генерал отрицал само существование военизированного движения, которым Родригес Гача руководил из Магдалены Медио.

Несмотря на неудачу, отец приказал Кастаньо не распускать группу и еще раз попытаться убить Масу. Новая возможность представилась несколько недель спустя, когда генерал заболел: люди отца предложили медсестре Масы крупную сумму, чтобы та отравила его. Но и этот план по какой-то причине не осуществился.