Хуан Эскобар – Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына (страница 40)
– Подарю его тебе. А ты поставь его в своей комнате. Береги его, у этого меча богатая история. Можешь идти, но будь осторожен. Не играй с мечом.
Произошло это за месяц до моего девятого дня рождения, и должен признаться, подарок отца я тогда не оценил. В том возрасте меня больше интересовали мотоциклы и более простые игрушки. Так что я и правда просто поставил этот меч в своей комнате в поместье.
Меч Боливара постигла судьба, неизбежная, когда ребенок получает такой подарок: я забыл о нем, потому что мне было все равно. В итоге меч так и лежал в какой-то из отцовских усадеб или квартир. Пять лет спустя, в середине января 1991 года, Отто и Серьга приехали с сообщением от Пабло: он просил вернуть меч. Я сначала отказался и сказал, что подарки не возвращают. Они терпеливо попросили меня позвонить отцу.
– Сынок, верни меч. Я должен отдать его друзьям, которые мне его подарили. Нужно вернуть его в качестве жеста доброй воли. Где он у тебя?
– Пап, я сейчас поищу, потому что не помню, где он. Должен быть где-то здесь. Я прямо сейчас начну искать и в ближайшие два дня тебе сообщу, куда за ним приехать.
– Хорошо, но постарайся побыстрее. Это действительно срочно. Они уже пообещали вернуть его. Не могу же я выставить их в плохом свете.
Я сразу же принялся за поиски и послал своих телохранителей проверить поместья, дома и квартиры, в которых мы за эти годы жили. На следующий день они вернулись с мечом, и Отто, остававшийся с отцом, тут же приехал его забрать. Перед тем, как отдать меч, я попросил Отто быстренько сделать несколько фотографий. Сейчас, оглядываясь назад, я могу только сожалеть о своем детском отношении и отсутствии уважения к такому важному историческому символу.
Гораздо позже я понял, почему отец требовал подарок назад. М-19 тогда сдали оружие и вернулись к гражданской жизни, и в качестве акта доброй воли пообещали вернуть и меч.
31 января 1991 года, спустя более пятнадцати лет после похищения, лидеры М-19 во главе с Антонио Наварро Вольфом вернули историческое оружие тогдашнему президенту Сесару Гавирии на специально организованной церемонии.
Даже после того, как правление Белисарио Бетанкура завершилось в августе 1986 года, отец не отказался от своего плана мести. Напротив, он разработал чрезвычайно жестокий план, и лишь счастливая случайность не позволила ему осуществиться.
Идея заключалась в том, чтобы похитить Бетанкура и держать его в плену в джунглях. Отец приказал человеку по прозвищу Годой отправиться на вертолете в глушь между Чоко и Урабой, расчистить поляну и построить там крошечную хижину без окон. Годой с двумя помощниками за несколько недель нашел и подготовил место; с отцом он связывался по рации, припасы сбрасывали с вертолета. Годой уже собирался вернуться к отцу с докладом о том, что темница готова, когда на поляне вдруг появилась группа коренных жителей, очень удивленных тем, что белые что-то строят на их территории.
Пабло, узнав об этом, приказал им уходить еще глубже в джунгли, чтобы убедиться, что похищенного никто никогда не увидит. Новая хижина была готова два месяца спустя. И все же ничего не вышло: как сказал мне отец, Затычка и Птица, как ни старались, так и не смогли похитить Бетанкура.
Президент Белисарио Бетанкур познакомился с моей матерью на благотворительном вечере в Боготе, и они долго беседовали наедине.
Моя сестра Мануэла родилась в мае 1984 года. Тогда мы скрывались в Панаме, потому что за несколько дней до этого произошло убийство министра Родриго Лары Бонильи.
Тесные связи отца с М-19 достойны внимания. В 1986 году один из партизан даже подарил ему меч Симона Боливара. Меч оставался у нас до 1991 года, когда отец его вернул. Я сфотографировался с ним прямо перед возвращением.
В апреле 1985 года, несмотря на то, что у отца уже были проблемы с законом, American Express выдала ему эту кредитную карту сроком действия до 1987 года.
13
Жестокость
«Можете ли вы себе представить, как кто-то отстукивает на пишущей машинке: «Господин Пабло Эмилио Эскобар Гавирия экстрадирован в Соединенные Штаты Америки»? Я не позволю себя выдать! Это я-то, богатый и молодой, буду гнить в тюрьме гринго[67]? Да они не представляют, что их тогда ждет».
Моя мать не могла до конца понять, что пытается сказать отец, но и не спрашивала, привыкнув к его скрытному нраву.
Первые недели января 1986 года были для нас довольно спокойными. Этой передышкой мы были обязаны излюбленной отцовской стратегии – любым способом избавляться от препятствий, возникающих на его пути. Два месяца назад, после гибели множества судей, в числе прочих – членов Верховного суда, и уничтожения материалов, связанных с возможной экстрадицией отца в США, оснований для беспокойства практически не осталось. Необходимость возобновления нормальной работы высших судебных инстанций и случившееся неделей позже извержение вулкана Невадо-дель-Руис, затронувшее тысячи семей, не оставляли государству времени на охоту за мафиози.
Правительство и правоохранительные органы были настолько заняты, что даже не заметили, как отец одолжил им два своих вертолета на десять дней для перевозки раненых из зоны бедствия в Армеро и транспортировки грузов. Он потребовал от пилотов прервать на это время перевозку кокаина и во всем помогать учреждениям по оказанию чрезвычайной помощи. Вертолеты отца даже несколько раз засветились в теленовостях.
И тем не менее, отец непрестанно демонстрировал, что одной рукой он дает, а другой отнимает. В очередной раз мы убедились в этом, когда 19 февраля 1986 года его люди выполнили приказ, полученный ими задолго до того: убить, где бы тот ни находился, пилота Барри Сила – Адлера Барримена Сила, шпиона американского Управления по борьбе с наркотиками, который в 1984 году в Никарагуа сфотографировал, как отец и Мексиканец загружают кокаин в самолет.
Практически сразу после того, как фотографии Сила были опубликованы, отец поручил одному опасному преступнику из муниципалитета Ла-Эстрелья, известному под прозвищем Бритва, организовать на него нападение, сколько бы оно ни стоило.
«Он заплатит за это. В живых он не останется», – уверенно сказал отец Бритве.
Бритва надолго обосновался в Майами, пытаясь раздобыть информацию о пилоте. Задача была не из легких: программа защиты свидетелей обеспечила ему новое имя, более того, он вполне мог уже какое-то время жить в любом уголке страны. И все же в конце концов благодаря связям отца с мафией Майами Бритва выяснил, что Сил отказался принять протоколы безопасности программы и жил, как ни в чем не бывало, по старым документам в городе Батон-Руж, штат Луизиана. Бритва послал туда троих киллеров, которые и застрелили Сила, когда он садился в свой белый «Кадиллак» на парковке медицинского центра Армии Спасения[68].
Отец узнал об убийстве Сила практически сразу. Два дня спустя Бритва сообщил ему о том, что киллеров арестовали по пути в аэропорт Майами. Их ждал длительный тюремный срок.
Мы никогда не знали, в какой момент отец отдавал приказы об убийствах или совершении других преступлений. Он с самого начала понимал, что за убийство свидетеля американского правосудия придется поплатиться, но его желание отомстить было слишком велико.
Большую часть жизни отцу удавалось отделять рабочие дела и преступления от семейной жизни. Подтверждение тому – наше неведение о том, что он приговорил Барри Сила к смерти, как и о том, что приговор исполнили его люди. Впрочем, отец был способен сохранять самообладание в любой ситуации.
Через пять дней после убийства Сила, на мой девятый день рождения, он написал мне двухстраничное письмо с жизненными советами:
«Сегодня тебе исполняется девять лет. Ты теперь мужчина, а это значит, что у тебя теперь много обязанностей. В этот день я хочу сказать тебе, что в жизни есть как прекрасные моменты, так и трудные. И именно трудные моменты делают нас мужчинами. Я очень хорошо знаю, что ты всегда встречал тяжелые моменты своей жизни с большим достоинством и храбростью…»
Таков был мой отец. Человек, который умел писать красивые письма и готов был пойти на все ради своей семьи, но который мог принести не меньше зла. Он всегда хранил нас в своем сердце, даже когда терроризировал врагов, заставляя их понять, что он способен пойти на все.
За бессмысленной отцовской жестокостью всегда стояла угроза экстрадиции: он боролся до тех пор, пока – вместе с остальными наркокартелями – не добился ее исключения из национальной конституции. За это время отец успел в полной мере применить свою армию преступников – и больше не смог остановиться.
За неделю до того, как Белисарио Бетанкур передал президентский пост Вирхилио Барко, на севере Боготы люди Пабло убили магистрата из Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда, вынесшего решение о выдаче нескольких преступников в США. Тогда же в Медельине был расстрелян магистрат Верховного суда Антьокии, инициировавший расследование в отношении моего отца из-за смерти двух детективов Административного департамента безопасности. Эти два тщательно спланированных убийства были своеобразным посланием Пабло, говорящим, что он беспощадно расправится с любым судьей, который решится применить соглашение об экстрадиции или возбудить против него судебное дело.