Холли Вебб – Лили и запретная магия (страница 22)

– Кто вы такие? – Перед Лили появилась девочка примерно ее возраста и высокомерно оглядела сестер. Даниил пообещал познакомить их с другими фокусниками и актерами, но ушел, чтобы посадить Беллу в клетку, а Лили с Джорджи остались в зале. – Сейчас идет репетиция, вы не можете просто прийти сюда и смотреть! Эй, Сэм, тут в зале две нищенки, избавьтесь от них!

Мужчина, заведующий сценой, выставил декорации – японский сад и проверял, как тот превращается в талисийский лес. Он развернулся, услышав голос, и Лили показалось, что такое, должно быть, часто происходит в театре – кто-то приходит посмотреть на репетиции, хотя это запрещено.

– Мисс Лидия, что такое? – вежливо спросил он.

– Я же сказала! Вот две нарушительницы! – и она пренебрежительно показала пальцем на Лили, а потом на Джорджи. Генриетта фыркнула, а мисс Лидия вскрикнула и отскочила от собаки. Все разразились хохотом. – Кто-нибудь, пристрелите ее! Она наверняка бешеная!

– Мисс Лидия, эти две молодые леди новые помощницы мистера Даниила.

– Наша собака тоже, – резко добавила Лили. – И она не бешеная. Ты ткнула ей в морду своим пальцем, а она даже не пошевелилась, не дотронулась до тебя.

Мисс Лидия проигнорировала слова девочки, но когда услышала, что Лили и Джорджи будут помогать Даниилу, выражение на ее лице изменилось. Презрение осталось, но к нему добавились зависть и нотка страха.

– Вы? Выступать будете? В такой-то одежде? – Она ухмыльнулась, посмотрев на их старые платья. На самой Лидии было платье до пола и корсет, благодаря которому талия казалась тонкой, но Лили подумала, что он, наверное, ужасно неудобный. В руках Лидия держала розовый зонтик с рюшами, а на ее голове была шляпа, с которой розовые перья, будто листья, свисали над длинными светлыми локонами. – И что же вы будете делать? Вряд ли у Даниила получится вытащить вас из шляпы, как кролика, – засмеялась она. Смех ее был искусственным.

– А, вижу, вы уже познакомились. – По ступенькам сбежал Даниил. – Лили, Джорджианна, это Лидия Лейси.

– Певчая птичка. – Лидия закрыла глаза, зардевшись будто от скромности, явно надеясь, что тем самым восхитит Лили и Джорджи. Но они ничего не сказали, Лидия открыла глаза и резко произнесла: – Мой голос очень известен, о нем даже королевская семья знает!

Лили улыбнулась. О них, наверное, королевская семья тоже знает, правда, по другой причине.

– Мистер Даниил! Надеюсь, вы выгоните всех со сцены, Лидии надо репетировать!

Перед ними возникла огромная женщина с неестественными ярко-желтыми волосами. Несмотря на то что дама была гораздо крупнее Лидии, Лили сразу поняла, что она ее мать – их зеленые глаза очень похожи. Платье матери было еще вычурнее, чем у дочери, и, казалось, женщина может в любой момент взорваться.

– Ей нужна полнейшая тишина, невозможно репетировать в таком шуме! – Женщина скользнула взглядом по Лили и Джорджи, но решила, что девочки не стоят ее внимания.

– Хорошо, но только сейчас, до открытия мало времени, надо много всего подготовить, – начал Даниил, но мать Лидии надулась, будто разъяренный голубь, и платье буквально затрещало по швам. Даниил вздохнул. – Ребята, перерыв. Мисс Лейси надо порепетировать.

– Благодарю вас. – Мать Лидии насмешливо поклонилась.

Сэм, заведующий сценой, спустился по лестнице в зрительный зал и заговорил с Даниилом. Он кивнул на Джорджи и Лили, а потом его взгляд упал на Генриетту, и его глаза засияли.

– Какая милая собака! – проворковал он и протянул к ней руку.

Лили нахмурилась, посмотрела на Генриетту, но девочке не стоило волноваться – мопс радостно обнюхивала руку Сэма и смотрела на него с обожанием.

– Ничего себе, она редко бывает такой дружелюбной! – удивилась Лили.

Сэм улыбнулся и пожал плечами:

– Она красотка! Мистер Даниил, лебедку я починил.

– Отлично, Сэм. Как думаешь, плотник может соорудить для представления нечто вроде… шкафа? Створчатого? А что до лебедок, то…

Дни текли, и почти все в театре дружелюбно отнеслись к Лили и Джорджи – Даниил всем сказал, что девочки его дальние родственницы. Один из фокусников даже похвалил их замечательный номер! Но вот Лидия с матерью не упускали возможности, чтобы устроить девочкам неприятность – Лидия постоянно толкалась за кулисами, а однажды даже порвала серебряное платье Джорджи, в котором та должна была выступать. Лидия нежным голоском извинилась, сказав, что нечаянно, но Генриетта видела все своими глазами: Лидия соврала.

– Она просто завидует! – однажды поздно вечером сказала девочкам Генриетта.

Они были в своей маленькой комнате. Лили и Джорджи спали на одной кровати, которую Даниил притащил непонятно откуда. Матрас был комковатым, и от него пахло мышами, правда, запах чувствовала только Генриетта. Девочки и собака спали, прижавшись друг к другу, и совсем не скучали по своим холодным пыльным комнатам в Меррисот.

– Не понимаю, почему она завидует, – ответила Лили. – Она же известная певица, о ней в газетах пишут, все принцы приезжают, только чтобы посмотреть на нее. По крайней мере, так она сама говорит.

– Да, она показала мне одну статью в газете, – мрачно добавила Джорджи. – Там написано – у нее потрясающий голос, растрогавший публику до слез…

– Вот это да, – прошептала Лили. – Но мы же не поем, так почему она злится?

Генриетта подползла к девочкам и устроилась между ними на стеганом покрывале.

– Знаю, вам не нравятся фокусы Даниила, но остальным-то нравятся – нравятся всем, кто не волшебник. Вот если бы в вас тоже не было никакой магии и вы ее никогда не видели… фокусы показались бы вам невероятными. А мы доводим его трюки до совершенства! – ее голос лучился самодовольством. – Благодаря Джорджи появляется драматичность. А Альфред Сандерсон, тот рыжий, что играет на скрипке и ездит задом наперед на моноцикле, сказал – у меня врожденное чувство ритма! – и мопс лизнула Лили руку.

Девочка хихикнула и пальцами потушила свечу. Какая разница, станет она звездой сцены или нет – ведь у нее есть настоящая магия, правда, за последние десять дней она не сотворила ни одного заклинания: постоянные репетиции, примерки костюмов, беготня по театру отнимали все время. Если раньше Лили не с кем было поговорить и она чувствовала себя никчемной и никому не нужной, то сейчас ей казалось, что она попала в совершенно иной мир, далеко-далеко от дома, так далеко, что ни один поезд не смог бы ее туда увезти. Наконец-то она получила то, о чем мечтала. Генриетта права – шоу удастся на славу. Лили всегда замечала заинтересованные взгляды рабочих и художников, которые отрывались от своих дел, как только сестры выходили репетировать на сцену, она чувствовала – им безудержно хочется магии. А если и не магии, то чего-нибудь невероятного. По словам Даниила, Декрет запретил не только магию – он установил целую кучу правил, из-за чего в театры часто приходили с проверками – вдруг они показывают что-нибудь опасное или неприличное? Королевскую стражу в театре ненавидели все до единого – Джорджи и Лили тоже были воспитаны в ненависти к ней. Однажды Лили случайно упомянула про Стражу, когда помогала Сэму устанавливать новые декорации, и тот сплюнул. Генриетта залаяла, и Сэм, покраснев, извинился. Мопс ему очень нравилась – он постоянно приносил ей угощения, а в обед отдавал корочки мясного пирога.

Как только костюмерша, работники сцены и все артисты поняли, что девочки никуда не денутся и не гнушаются работы, они стали просить сестер сбегать купить алых ниток на пенни, гвоздей или что-нибудь поесть.

Джорджи помогала Марии, костюмерше, и восхищалась костюмами, которые та шила. Мария сама была рада, что теперь ей помогают пришивать блестки к трико, а заодно она показала Джорджи, как можно украсить их с Лили платья, чтобы никто не говорил, что они старомодные или старые.

Джорджи собирала сплетни в гримерных и шила, а Лили с Генриеттой в это время исследовали лабиринт переулков у театра. Уходить далеко девочка еще боялась. Каждый раз, как она ходила за покупками, ей казалось, что она листок, сорванный ветром с дерева, и кружится в толпе людей. Она прижималась к холодным витринам и пыталась отдышаться, надеясь, что однажды привыкнет к Лондону. Ей придется привыкнуть.

Лили нахмурилась – хорошо, что в темноте не видно ее лица. В теплом, ярком, интересном театре очень легко забыть, почему они сбежали. Они уже почти это забыли – внезапно поняла Лили. Им нельзя долго тут оставаться. Но ведь как только они уйдут, Мартина с легкостью их обнаружит. Им с Джорджи надо искать отца, а это означает – покинуть самое безопасное для них место…

Да и вообще – как можно найти тюрьму для магов? Их пустят внутрь? Или, может, письмо отправить? Если они воспользуются магией, чтобы найти тюрьму, Мартина может их почувствовать. Лили в задумчивости прикусила губу. Им надо постараться! За всей этой мишурой фокусов они совершенно забыли о магии настоящей. Девочка улыбнулась, почувствовав внезапный прилив сил. Невозможно остановить магию, что таится внутри. Лили сжала кулаки. Если для того, чтобы она и отец могли свободно пользоваться магией, придется избавиться от Мартины, – они должны это сделать. Любым способом. Магия буквально пульсирует в ней. Девочка нахмурилась. Как бы ей хотелось знать о волшебстве чуть больше! Если придется использовать силу Джорджи против Мартины, возможно, всплывут какие-нибудь еще ужасные заклинания, каким ее научила мать…