Холли Брикс – Игра на вылет (страница 34)
Я сбросила вызов и наклонила голову. Кепка Тео упала с моей головы. Я взяла ее в руки и вздохнула. Почему он не улетал послезавтра? Почему надо все решать сегодня? День, который не то лучший, не то худший в моей жизни. Завтра мне, в принципе, можно не идти на работу. Зачем? Я больше не хочу работать на мойке. Да никогда и не хотела. Что мне теперь делать со своей жизнью? Я сжала телефон крепче и посмотрела на скринсейвер. Ужасно. Я поставила наше с Тео фото на заставку. Не это ли ответ? Я открыла контакты и почти позвонила ему, но так и не смогла. Но мою голову посетила, как мне показалось, гениальная мысль. Я закатила глаза и набрала номер подруги. Раз говорила, что лучшая, пусть отрабатывает этот статус. Его просто так не выдают.
– Брит? Оторвись на мгновение от своего парня. Дело есть…
Утро выдалось… Тяжелым. Я долго метался по квартире, пытаясь отсрочить момент соглашения. Все надеялся получить сообщение о переносе или хоть небольшой передышке. Нет. У этих людей, что неудивительно, все рассчитано до секунды. Отправив эсэмэс с согласием, я автоматически подписался сразу на серию договоров и условий. Через пару минут мне прислали номер рейса, время посадки и прилета, все мое расписание. Серьезность мероприятия пугала. Однако, если задуматься… Это международный уровень. Интересно, кто-нибудь, кроме меня, еще прошел из команды? Я в суматохе совсем позабыл о них. Я решил отложить интригу до вылета. В конце концов, если никого из них не взяли хотя бы на позицию замены, то будет неловко. В какой-то момент я присел на диван, включил новости и… Вырубился. Бессонная ночь сыграла свою роль, и я даже не заметил, как уснул в трусах и с пустой кружкой в руках.
– Твою мать!
Именно с этих слов началось мое пробуждение. Регистрация на рейс заканчивалась через час, и я при всем желании на нее не успевал. Я позвонил тренеру, рассказал про бессонную ночь, аварию, получил пару десятков оскорблений и обещание помочь с формальностями. В конце концов, вопрос национальной важности. Я посмотрел на себя в зеркало, понял, что выгляжу как самый настоящий бомж, и схватился за сухой шампунь. Времени на душ, обед не осталось. Зато я уже не чувствовал себя разбитым и уничтоженным. На плече после вчерашней аварии огромный синяк, и иногда дышать становится подозрительно тяжело. Надеюсь, я не сломал ребра. К счастью, тренировки не скоро. Побросав документы в небольшую сумку и надев первую выпавшую из шкафа одежду, я вызвал такси и начал спускаться вниз.
– В аэропорт. Доплачу в двойном размере за скорость, – когда я говорил это, лицо таксиста показалось мне знакомым. А вот когда шины заскрипели по асфальту и меня вжало в сиденье, я вспомнил откуда. Ну, взлечу либо на самолете, либо сразу к богу.
Когда скорость остановилась, по моим ощущениям, на стабильных трехстах километрах в час, я отлип от сиденья и разблокировал телефон. Фотография Джи в моей постели после ресторана тоской погладила по груди. От нее ни слова. Она не заходила в сеть. Я порывался несколько раз позвонить ей, позвонить Брит, ее отцу, да хоть кому-то, чтобы узнать о планах Джи. В итоге я решил пустить это на самотек. Вчера меня сбила машина, и вместо того, чтобы ругаться на водителя или собственную неосмотрительность, я просил ее переехать ко мне в Оттаву. Я совершил свой прыжок веры, теперь ее очередь. В отношениях двух взрослых людей должны существовать компромиссы, и нужно уметь идти навстречу друг другу. Иначе это не отношения. Такой чепухой я пытался забить себе голову, пока ехал до аэропорта. Мне нужно было отвлечься от дрифта по улицам Торонто. Когда же мы уже доедем!
– Спасибо, что доставили живым, в смысле, быстрее, – оговорился я и, отдав деньги таксисту, выскочил из машины.
Около аэропорта меня встретил тренер и, когда оценил мой удовлетворительный внешний вид, дал подзатыльник. Видимо, он ожидал увидеть меня с гипсом или хромого. И лучше бы было так, потому что, пока мы шли от входа до ворот посадки, меня прополоскали тонной нецензурных фраз и упреков. Я, конечно, все понимаю, он волнуется за меня, однако даже хулиганы в школе выбирали выражения, а тут тренер. Между прочим, до завершения посадки оставалось еще двадцать минут! Куча времени. Однако когда я сообщил об этом тренеру, то получил еще один подзатыльник.
Я положил свою сумку прямо на пол и начал искать ее глазами. Все двадцать минут я сканировал людей в зоне ожидания и толпы людей, проходящие туда-сюда.
«До конца посадки на рейс «Боинг семь-семь-семь» осталось пять минут. Просьба всех пассажиров пройти к воротам G-20. Повторяю…»
Кажется, мое время вышло.
Я крепче сжал сумку, кивнул тренеру и сделал шаг в сторону ворот.
– Тео, – кто-то позвал меня откуда-то слева, и я чуть не свернул шею, когда дернулся на знакомый голос.
– Дж…
– Прости…
– Прости, но это я. Джин… Она не смогла, – Брит потупила глаза и смущенно улыбнулась. – Забавно, она такая храбрая и иногда чересчур импульсивная, а прийти сама не смогла. Не нашла сил, – лучшая подруга Джин подняла на меня свои светлые глаза. – Ты должен ее понять и простить, Тео.
– Я…
А что я? Я оказался полностью разбит. Я еще никогда прежде так не надеялся. Я понимал, что между нами слишком много «но», однако верил. Верил в нашу с Джи связь. Это в романтических комедиях она закричала бы мне вслед, а я, бросив вещи, кинулся к ней. Работник аэропорта подгонял бы меня в самолет, а я бы целовал ее и забежал бы на борт в последнюю секунду. В реальности же всего между нами оказалось недостаточно, чтобы даже попытаться. Я не нашел в себе ни сил, ни желания отвечать Брит, поэтому развернулся и направился к стойке регистрации. Стюардесса улыбнулась мне и показала рукой путь по трапу на самолет. В ушах зазвенело, и мне резко не захотелось никуда идти. Собственное решение показалось чем-то навязанным. Я развернулся и посмотрел на Брит, она разговаривала с кем-то по телефону. Тренер предупреждающе смотрел на меня. Я наклонил голову, перехватил сумку и все же пошел по трапу на борт самолета.
Пока я шел, меня настигло осознание. Это подписание договора ничего не значило. Мы живем в мире взрослых, и когда я поставлю свои странные закорючки на талмудах договоров, вернусь назад в Торонто, то попытаюсь еще раз. Если Джи думала, что от меня так легко отвязаться, то ей стоило еще раз подумать. Я даже домой заезжать не буду, а сразу направлюсь к ней. И буду опять сидеть и капать на нервы, буду отлавливать ее с черного входа в бар, на матчах, приходить домой до тех пор, пока она абсолютно точно не сможет без меня. Я привезу ей моих сестер, чтобы они постоянно спрашивали, почему Джи не хочет переехать в Оттаву. И в нужный момент она все же придет в аэропорт и скажет: – Ну, ты и тормоз.
Джи.
– Ладно, Брит, давай, он наконец-то дошел, – она сбросила звонок и встала. Я уронил сумку. – Тео, я думала, ты никогда не зайдешь в самолет.
Я не стал начинать ругаться на нее за эмоциональные качели, на которых я чуть не помер за последние сутки, а просто прижал к себе и поцеловал. Я целовал эти губы с такой жадностью, что, казалось, вот-вот задохнусь. Она в самолете. Она не просто пришла меня проводить, а решила слетать со мной подписать договоры. Эта девушка настоящий ураган, который случайно ворвался в приоткрытую форточку моей души и сердца. И мне снесло крышу. Вырвало весь дом с фундаментом. И через двадцать минут мы
Эпилог
– Черт! Джи, как ты могла опоздать? Ты же прекрасно знала, когда начинается урок? Я тут весь изнервничался, пока ждал тебя, – я зашипел на нее, ибо знал расписание ее занятий и сколько ей бы потребовалось, чтобы добраться до меня. Опять заговорилась с Брит по телефону! Не иначе! – Я чуть не ушел домой! Знаешь, это всего лишь второй урок, и я надеялся от тебя большего вовлечения!
– Тс, Тео, не бурчи, куратор смотрит на нас осуждающе, – я поднял взгляд и действительно заметил, как куратор строго смотрел прямо на нас. От этого я, наоборот, разозлился больше. – Ты прекрасно знаешь, что Брит сейчас очень… Занята, и кроме как перед твоими…
– Нашими, – поправил я ее мгновенно.
– Хорошо, нашими. Не волнуйся. Это правда только второе занятие. Я вижу, ты устал после тренировок, – она пыталась меня успокоить, и у нее получалось. Ведьма. Каждый раз так. Ни разу не получилось мне разозлиться по-настоящему. Я глубоко вздохнул. – Давай лучше расскажи, что нарисовано на доске.
– А вот если бы ты пришла вовремя, то знала бы, – не унимался я. Она одарила меня скептическим взглядом.
– У меня, между прочим, тоже на курсах не так много времени, а еще дома надо что-то делать. Я не смогу поступить в университет, если умру от усталости. Прекрати вредничать и скажи, какого черта написано на доске, Тео, иначе, клянусь богом, сегодня мы будем есть самую острую пищу во вселенной. Хочешь большего погружения в корейскую культуру? Я устрою тебе душ из перца чили и отшлепаю до красной задницы, чтобы все горело. – Я лишь хихикнул от ее угрозы. – Чего ты лыбишься?