Холли Брикс – Игра на вылет (страница 19)

– Конечно, «Макдоналдс», – он закатил глаза и выдохнул так обреченно, будто я задала самый наитупейший вопрос из всех возможных. – Я остановлю машину прямо сейчас, если ты болеешь за другую команду!

Машина действительно остановилась. Видимо, водитель услышал Тео, поэтому он сконфуженно нажал на кнопку и произнес:

– Нет. Нет, мы еще не приехали, – посмотрев на его забавное выражение лица, я улыбнулась. Тео взглянул на меня. – Нам еще минут пятнадцать ехать. – И его последующий вопрос кольнул куда-то в сердце. – А у тебя какие отношения с родителями? Ты одна в семье? Я, кстати, не знаю твоей фамилии и…

И я поцеловала его, чтобы заткнуть и отвлечь одновременно. Мне не очень хотелось рассказывать про свою семью. Особенно после рассказа Тео о его полноценной семье, которая пыталась его защитить, хоть и странными методами. Я без проблем смогу целоваться с ним до самого прибытия на место. К сожалению, этот процесс был настолько отравлен моими тяжелыми мыслями, что я даже не могла расслабиться и закрыть глаза. Я наблюдала, с каким наслаждением целовал меня Тео. Он с головой ушел в процесс и забыл о своем вопросе. Его рука касалась то моего бедра, то талии, то головы, то шеи. Я по привычке обхватила его за шею. С ростом Тео не всегда было удобно держать голову, и я направляла его. Удивительно, но время и правда пролетело незаметно. Даже со всеми неприятными моментами. Машина остановилась, и Тео отстранился, шепча:

– Приехали.

Тео

Мы вышли из такси. Я окинул взглядом фасад дома. Меня не было здесь ровно месяц, и стены опять поменяли цвет. Я посмотрел налево, потом направо и покачал головой. Рука сама по себе сжала ладонь Джи сильнее. Дом был розовый. Такой яркий, что резало глаза. Зеленый мне нравился больше, а сейчас это какая-то птицеферма по разведению фламинго. Я посмотрел на Джи и нервно улыбнулся. Губы заболели. Давно я так много не целовался. Джи тем временем углубилась в свои мысли. Я глубоко вздохнул и попробовал отогнать от себя смущение. Родители в состоянии уничтожить твой образ крутого парня за пару мгновений, выкрасив дом в розовый и насажав садовых гномов на каждом шагу. Отцу стоило взять любовь мамы к садовым украшениям под контроль, пока конспирологи и уфологи не пришли к ним с обыском. Я цокнул.

– Не обращай внимания на дом. Мама с завидной регулярностью перекрашивает его… в разные цвета. Не обращай внимания. Мы нормальные. Большую часть времени, – мои губы искривились в улыбке. – Джи, ты чего застряла? – я потянул ее на себя, и она уперлась. – Опять, что ли, на плечо закинуть? Или ты решила пополнить стотысячную армию маминых гномов?

– Иди к черту, Тео, – она нахмурила брови. – А мы точно приехали по нужному адресу? – Она начала оборачиваться, словно что-то потеряла.

– Да что с тобой происходит? Ты разве видишь здесь еще один дом, выкрашенный в ядреный розовый цвет? Поверь, даже если моя мама переедет, она будет заниматься подобной хренью, – я зашипел. – Где бы они ни жили!

– Дом какой-то… европейский? – От ее слов я уставился на дом, а потом повернулся к ней. – Тебе не кажется это немного… не по-корейски?

– Что? А что ты тут собиралась увидеть? Ханок?! – я чуть не взвизгнул и не подавился воздухом от смеха. Я так долго смеялся, что наш сосед, мистер Чампти, вышел из дома и уставился на меня. Из-за возраста его подводила память, и он уже дважды вызывал полицейских и писал на меня жалобу.

– До разговора в машине я так и думала, между прочим. Не надо меня осуждать за стереотипы, их не так просто выбросить из головы, – она в очередной раз попыталась выдернуть руку, но я не дал ей этого сделать. – Вот же вцепился. Ладно, ладно. Острой еды не будет, ханка не будет…

– Да ничего не будет, – я пожал плечами и сконфуженно улыбнулся. Эта тема легко выводила меня из равновесия. Я грозно посмотрел на мистера Чампти, который фотографировал нас. – Не дай бог, я найду эти фото в интернете, мистер Чампти. И тогда полиция приедет по делу! – Он начал записывать голосовое сообщение, и, клянусь богом, я услышал слова «угрожает» и «расправа». – Пошли, прошу. Тренер мне голову оторвет, если по моему поводу опять выйдет заголовок с ложным обвинением.

– И много таких было? – она наконец-то соизволила сойти с места. Вот упрямица. Когда-нибудь я научусь определять, что в ее голове вспыхивает безумие. А главное, почему, черт возьми.

– Три! – Я фыркнул, и меня тут же осенила одна интересная мысль. – А ты знала, что настоящее имя Такеды на самом деле Одиссей?

– Что?! Одиссей? – она удивилась. Такой реакции я ожидал. – Он, оказывается, таец, а не японец.

– Странно. Он обычно такой молчаливый… Кстати, а как мне звать твоих родителей? Я вообще не сильна…

– Да ты, по ходу, издеваешься?! Мистер и миссис Шин! А сестер можешь звать мелкая номер один и мелкая номер два. Та, что короче другой, – это мелкая номер два, – я показываю рукой рост своих сестер. – Прекрати переживать. Тут мне надо заикаться и психовать. Моя мама как раз та, которая начинает показывать старые фотки, рассказывать всякие позорные истории. Хотя ты первая, кого я сюда привел. Может, меня и пронесет от стыда, не зря же я молился всю дорогу.

Я постучал в дверь. Джи наконец-то перестала трястись и замерла. Возможно, я ее слегка выбил из колеи информацией, что она первая, кто здесь появилась. Да, так и есть. Я еще никого и никогда не знакомил со своими родителями. Разговор с утра ненадолго засел в моей голове, однако сейчас, видимо, решил напомнить о себе. Я уже сам устал разбираться – кто же она мне. Мимолетное увлечение, одна из немногих или та, кого я никогда не отпущу, моя и только моя? И вот мы стоим на пороге. Я даже рассказал ей про мои не очень простые отношения с корейской культурой. И до того момента, когда меня почти захлестнул страх от серьезности собственных намерений по отношению к Джи, дверь распахнулась. Мама опять изображала из себя американку в Канаде. Ну и маскарад.

– Дорогой! Кажется, это к тебе. Какой-то неизвестный парень. По-моему, у него недобрые намерения. – Моя мама, женщина сорока пяти лет от роду, была хороша собой. А как она играла… Голливуд лишился настоящего самородка. Она посмотрела поверх очков с черной толстой оправой на Джи. – Девочка, если этот парень взял тебя в заложники, моргни левым глазом. – От ее вопроса и напора Джи вообще перестала моргать. Ну вот. Хорошее первое впечатление.

– Мама, что ты наделала? Она сейчас пешком деру до города даст, – я сделал шаг к Джи. – Не обращай внимания на ее поведение. Моя мама начинает играть в игру «Кто этот незнакомец», стоит мне больше двух раз проигнорировать ее приглашение заехать в гости. И ей все равно, даже если она прекрасно знает расписание моих тренировок. Зачем звать, если я не могу приехать, непонятно. – Я пожал плечами, а мама вопросительно выгнула бровь.

– Вон как вымахал, аж в дверной проем боком проходишь, а все ноешь, – она фыркнула. – Девочка моя, как тебя зовут? Представься. Давай мы оставим этого ребенка на улице. За ним все равно скоро приедет полиция, – мама полностью игнорировала мое существование, обращаясь к Джи. Она даже хлопнула меня по руке, заставляя отпустить Джи, и сама повела ее в дом. – Пока, Теодор.

– Меня зовут Джинджер, но вы меня можете звать, как вам удобно, Джин или Джи. – Мое возмущение по поводу маминого поступка перекрыло удивление по поводу полного имени Джи… Джинджер? Серьезно? Теодор и Джинджер? – Я могу к вам обращаться как к миссис Шин?

– Конечно, конечно, как тебе будет удобно, Джин, – они ворковали, а я просунул руку в дверь, пока ее не закрыли. – Заходите уже, а то твои сестры съедят меня вместо гамбургеров и картошки.

Джи посмотрела на меня удивленно, пока мама заходила внутрь, в сторону кухни. Я пожал плечами, уже, кажется, в сотый раз всеми способами, вербальными и невербальными, давая ей понять, что мы среднестатистическая канадская семья с корейскими корнями. Ладно, мои сестры немного говорят по-корейски. Стоило мне зайти в дом, как на меня налетела Хана и крепко обняла. Хватка у этой девчонки та еще. У нас явно предрасположенность к спорту. Ей десять, а она уже так вымахала. Ми Сон тем временем внаглую рассматривала Джи. Обычно на ее лице была лишь скука или недовольство. Я шикнул на нее, но она проигнорировала меня. Джи, впрочем, не растерялась и начала разглядывать ее в ответ. Я уже взмолился о появлении мамы, потому что ситуация окончательно грозила стать непредсказуемой.

– Одобрено, – сказала Ми Сон по-корейски и ушла на кухню. По крайней мере, я очень надеялся, что перевел это правильно. Ибо это или «одобрено», или «клумба», не могу разобрать. Из кухни послышалось строгое от мамы:

– Ми Сон, при гостях мы говорим только на английском. Это невежливо. Если не хочешь остаться без карманных денег, то запомни это. Ситуация повторяется уже не в первый раз. Я смотрел, как Джи меняется в лице, испугавшись. Да, мама быстро переключалась с роли хорошего полицейского на плохого.

– Не волнуйся. Мама просто очень гостеприимная и считает это некрасивым. Мы не знаем французского, и это часто напрягало поначалу, когда соседи приходили и начинали что-то обсуждать на нем, пока мы лыбились. Неприятно. – На мои слова Джи понимающе кивнула. Хана отлипла от меня и подошла ко мне.