Холли Блэк – Книга Ночи (страница 64)

Винс, напротив, много раз засыпал перед телевизором подобным образом. Быть может, он готов рассказать ей правду? Или, наоборот, сочинил новый пышный букет лжи? Он же не знает, что сказал ей Солт и до чего она догадалась сама. И, конечно, ему невдомек, что она уже украла его приз. Было бы приятно объяснить ему, как он ошибался насчет нее и Адама.

От одной мысли о предстоящей еще одной ссоре с Винсом у Чарли перехватило дух. И захотелось накрасить губы.

Она осторожно подползла к лестнице и стала спускаться вниз, прижимая к себе коробку и морщась от скрипа деревянных перекладин. Стараясь производить как можно меньше шума, она ступила на землю и пересекла соседский двор, держась подальше от света. Подойдя к «Королле», засунула металлическую коробку под переднее сиденье.

Чарли уверяла себя, что ей следует уехать. Вернуться в номер матери в мотеле и попытаться взломать замок на коробке. Но ее влекло сочетание надежды на то, что вернулся Винс, и ненависти к Адаму.

Поэтому она прокралась обратно в дом. Было странно оценивать собственное жилище с точки зрения грабителя. Тем не менее перво-наперво она проверила то, что проверяла всегда, – входную дверь. Повернув ручку, обнаружила, что замок не заперт.

Поузи могла оставить его открытым, когда убегала. Или Адам проник в дом другим способом, а затем вышел через входную дверь и спустя какое-то время снова вернулся. Самым простым объяснением было то, что Винс воспользовался своим ключом и не стал запирать, поскольку ожидал возвращения Чарли поздно вечером, после того как она закончит работу.

Она подняла руку, чтобы заглушить звяканье колокольчика на двери, когда открывала ее. Проскользнула через кухню, на всякий случай прихватив тяжелую сковороду с приставшими к днищу маленькими кусочками подгоревшей лапши.

Еще несколько шагов, и она остановилась в дверном проеме гостиной. В нос ударил запах разлагающейся плоти, провоцирующий рвотный рефлекс. По стенам было размазано что-то темное.

Тело на диване оказалось пугающе неподвижным. От ужаса руки и ноги Чарли налились свинцом.

Винс.

Дрожащей рукой она нащупала выключатель, щелкнула им, и окружающая обстановка разом обрела четкость. Все стены были испещрены кровавыми письменами, к которым кое-где примешивались клочки волос. Слова тянулись и под самым потолком, дотянуться куда человек бы точно не смог.

На диване лежало тело Адама. Его грудная клетка была вскрыта, обнажая ребра. Чарли уставилась на похожую на пещеру зияющую рану с мешаниной внутренностей, кажущихся подозрительно сухими, потом перевела взгляд на рваный парус его тени, полощущийся у мачты ног.

Она снова посмотрела на стены. Кто-то пальцем намалевал на них одно и то же слово, снова и снова: РЕД. РЕД. РЕД. РЕД.

Когда приехала полиция, Чарли продолжала стоять в дверном проеме. Она не могла вспомнить, когда успела вызвать копов.

– Ты, – рявкнул один из них, держа пистолет наготове. – Брось то, что держишь. Руки вверх.

Она обнаружила, что все еще сжимает взятую на кухне сковородку, и опустила ее. Та ударилась об пол, но как будто где-то в отдалении. Вспышки синих и красных огней на улице также добавляли происходящему нереальности. Чарли подняла руки.

Не то чтобы раньше ей не доводилось видеть трупы. За последнюю неделю, например, это случалось дважды. Но это был труп знакомого ей человека. Которого убили прямо в ее гостиной. Его кровь пропитала ее подержанный диван – теперь его придется выбросить. И ковер вместе с ним. Не лучше ли будет просто сжечь дом дотла и позволить хозяину получить деньги по страховке?

К Чарли подошла женщина-полицейский и похлопала ее по плечу. Гул раций на заднем плане и бормочущие разговоры мешали сосредоточиться.

– Это ваш дом? – потребовала она ответа несколько раздраженным тоном – очевидно, она уже спрашивала, а Чарли не услышала. – Вы вызвали полицию?

– Да, похоже на то, – подтвердила Чарли. – Да.

– Этого человека убили вы? – спросил другой коп.

Чарли рассмеялась, что выглядело не лучшим образом.

– По-вашему, я способна на подобное?

Они обменялись взглядами.

– А сами вы как считаете? – спросила женщина.

– Нет. Я только что с работы. А весь вчерашний день мы с сестрой были у мамы.

Она держала руки поднятыми, а ладони открытыми, показывая, что ничего в них не сжимает.

Появился фотограф из судебной экспертизы. По крайней мере, Чарли решила, что он из криминалистов. Ей стало интересно, придется ли кому-то карабкаться по стенам, чтобы снять налипшие волоски. Потом она задумалась, обратится ли полиция в компанию, где прежде работал Винс, чтобы кто-то убрал учиненный беспорядок.

– Вы знали покойного?

Она кивнула.

– Это Адам Локкен.

– Он жил здесь? Ваш сосед сказал, что тут проживал мужчина и две молодые женщины.

Чарли задумалась над тем, что ответить. Неважно, какое имя она назовет, отпечатки пальцев Винса присутствуют по всему дому. Стоит их проверить, и станет ясно, что Эдмунд Карвер не умер. Наверняка полиция решит, что он и есть убийца.

– С нами жил мой парень, Винсент. Но он съехал.

– Как его фамилия?

– Дамиано, – ответила она, задавшись вопросом, существует ли такой человек в природе.

– Касательно надписи, – подхватил другой коп. – Вы в курсе, что она означает?

РЕД.

Красный[22]. Цвет крови. Имя, которое мальчик дал своей тени.

«Не вздумай давать тени имя», – вспомнились ей слова Рэйвен. Однако детям свойственно придумывать имена всем и вся: плюшевым медведям, золотым рыбкам в прудах с утками и случайным кусочкам жвачки на тротуаре. Неудивительно, что Винс назвал свою тень.

Возможно, она явилась сюда в поисках его, как тень в сказке. И приняла Адама за Винса, а потом разъярилась, когда поняла, что ошиблась человеком. Или убила Адама вместо Винса, из-за затаенной обиды. С тем же успехом Ред мог прийти и за ней самой – и тут подвернулась возможность получить свежую кровь.

А потом он подписал свою работу.

– Я не знаю, – сказала Чарли.

Один из копов подошел к ней сзади и рывком завел руку за спину. Она почувствовала прикосновение к коже холодного металла наручников.

– Думаю, вам лучше поехать с нами в участок, где вы сможете сделать заявление.

– Я арестована? – уточнила Чарли.

– Я вас отвезу, – вызвался невысокий широкоплечий парень с темными вьющимися волосами. Его начищенный до блеска значок сообщил, что зовут его следователь Лупо. Он сопроводил Чарли до машины и заставил пригнуть голову, когда усаживал ее на заднее сиденье. К этому времени на улицу высыпали облаченные в халаты соседи, чтобы поглазеть на происходящее. Чарли была бы рада помахать им рукой, если бы не наручники.

Большое кирпичное здание, в котором располагались и полицейский участок, и пожарная часть, находилось всего в нескольких кварталах от дома. Вскоре ее ввели в участок и посадили в заднюю комнату с большим столом. Сняли отпечатки пальцев с целью «исключения», и она послушно прижала каждый палец сначала к подушечке, затем к бумаге. Потом у нее попросили права, и она отдала их. Далее последовало требование разблокировать мобильный телефон, и снова она подчинилась. После этого ее оставили одну в комнате и пару раз заходили проверить.

Примерно через сорок пять минут вошел детектив Хуарес, выглядевший так, словно его только что разбудили и выдернули из постели, – то есть весьма недовольным.

– Опять вы? – воскликнул он при виде ее.

Чарли ничего не ответила. Что тут скажешь?

– Это как-то связано с тем, что произошло в «Экстазе»? – спросил он.

Чарли лишь плечами пожала.

– Если нет, то, наверное, мне просто чертовски не везет.

– Что этот Адам делал в вашем доме? – Он просмотрел свои записи. – Вы ведь его знали, верно?

Если хотите, чтобы вашей лжи поверили, выдайте худшую из возможных версий развития событий.

– Адам изменял со мной своей девушке. После того как он со мной порвал, я все ей рассказала. Позавчера он подкараулил меня на парковке у больницы и сильно избил.

– Вы написали заявление в полицию? – спросил Лупо, внимательно всматриваясь Чарли в лицо.

– Нет, хотя, наверное, стоило.

Она не сомневалась, что он поверил ее словам о том, что ее избили. Макияж она нанесла мастерски, но спустя несколько часов под слоем косметики уже наверняка проступили синяки. Ну а отек и вовсе никак не скроешь.

Потом кто-то принес ей кофе – единственный знак внимания, который ей тут оказали. На нее продолжали сыпаться все новые и новые вопросы, множащиеся в геометрической прогрессии. Большая их часть касалась Винса, но спрашивали также и о Дорин, о часах работы, о том, к чему Чарли прикасалась по возвращении домой. А сама Чарли снова и снова пыталась выяснить, арестована она или все-таки нет.

Наконец ей разрешили уйти. Но вернуться домой нельзя, поскольку там было совершено преступление. Чарли предупредили о необходимости всегда иметь при себе телефон на случай, если полиции потребуется снова с ней связаться.

– В мире слишком много странного дерьма, – вполголоса заметил следователь Лупо одному из своих коллег. – Но не все же его у нас отмывать.

На выходе из участка Чарли столкнулась с Дорин, одетой в пижаму, плащ и угги. Глаза у нее были заплаканные, лицо пошло пятнами. При виде Чарли она так и вытаращилась.

– Ты! – взвыла она гортанным нечленораздельным голосом. – Это ты сделала!