Холли Блэк – Книга Ночи (страница 34)

Малхар ожидал дальнейших пояснений, но их не последовало. В конце концов он ободряюще кивнул, как будто привык брать интервью у параноидальных чудиков, и, прочистив горло, сказал:

– Можешь рассказать, что именно поспособствовало изменению твоей тени?

Чарли глотнула кофе, пытаясь придумать, как подать эту историю так, чтобы та впоследствии не тяпнула ее за задницу.

– Ко мне на работу пришел один человек и напал на меня, используя свою тень. Мгновение назад она была похожа на туман, а потом – ррраз! – и превратилась в нечто вроде вырезанного из бумаги человечка, скрещенного с черной дырой. Ну, такая фигура, созданная отсутствием света. Она сумела сгуститься настолько, что опрокинула несколько бутылок с выпивкой. А еще…

При воспоминании о том, как эта тварь заполнила собой ее легкие, заставляя чувствовать себя совершенно беспомощной, Чарли замолчала. Залпом допила остатки кофе, надеясь, что его горечь поможет. К сожалению, кофе оказался безвкусным и водянистым.

– Тень проникла мне в горло и поползла вниз. Она была вязкой и тяжелой, будто я проглотила грозовую тучу. Дышать стало невозможно. – Чарли опустила глаза на облупившийся лак у себя на большом пальце, чтобы не смотреть ни на Малхара, ни на Поузи. – Потом я ненадолго потеряла сознание.

Она подумала об услышанном голосе Винса, когда очнулась. О мягкости его интонации при обращении к Гермесу. С той же мягкостью он говорил и с ней на ступеньках: «Жаль, что твой обидчик уже умер, а то я убил бы его еще раз».

– Давай кое-что уточним, – сказал Малхар. – Заметила ли ты, насколько далеко тень смогла отойти от тела своего хозяина?

– Наверное, футов на двадцать пять, – отозвалась Чарли, радуясь возможности сосредоточиться на технических деталях, а не на своих ощущениях. – Хотя в среднем отстояла футов на десять, даже меньше.

Малхар продолжал задавать подобные вопросы. Как часто тень сгущалась и насколько плотной при этом становилась? Оставалась ли она связанной со своим сумеречником? Не выглядел ли сам сумеречник напряженным, не прекращал ли подпитывать тень кровью? Выступила ли кровь у Чарли, и если да, отвлеклась ли на нее тень, заинтересовалась ли?

Он что-то записал.

– Тень хоть раз заговорила?

Чарли отрицательно покачала головой, удивленная подобным вопросом. Разговаривают мраки – по крайней мере, самые могущественные из них. Такие как Роуди Джосс, учинивший Боксфордскую резню, или Сян Чжэн, который надиктовал ученым множество полезных наблюдений о мире около 220 года нашей эры и которого считали призраком. В большинстве своем мраки интеллектом уступали даже животным и представляли собой гремучую смесь низкопробной хитрости, позаимствованной из их человеческой памяти, и безумия, которое поражало большинство из них.

При этом тени по-прежнему оставались привязанными к своим хозяевам. И были лишены дара речи, по крайней мере самостоятельного. Ну, или это она так считала.

Поузи, должно быть, это обстоятельство также интересовало:

– Разве они способны говорить?

Малхар замялся, не из-за нежелания отвечать, но, скорее, пытаясь поточнее сформулировать мысли.

– Я не в курсе того, что именно вам известно о механике обмена энергией, которая существует между сумеречником и его тенью.

Поузи нахмурилась, явно не желая признаваться в собственном невежестве, и Чарли догадалась, что на этот вопрос сестра хотела бы получить однозначный ответ.

– Просвети нас, – попросила Чарли.

– Среднестатистический человек, находясь в состоянии покоя, производит достаточно энергии, чтобы загорелась лампочка. Или телефон зарядился. А вырабатываемой при беге энергии хватило бы для работы электрической плиты. – Малхар покачал головой. – Нет, я неточно выражаюсь. Как гласит первый закон термодинамики, энергия не может быть ни создана, ни уничтожена. Так что мы энергию не производим, но получаем из пищи и воды и преобразовываем.

Поузи кивнула, соглашаясь с его объяснением.

– И эта энергия передается теням, которые в некотором смысле подобны паразитам. Тело все равно вырабатывает избыток энергии, а магический паразит ее высасывает. Чем больше энергии он накапливает, тем мощнее становится.

– Именно благодаря этому хозяин может заставить свою тень что-то сделать, – подхватила Поузи.

– Я заметил, что у тебя расщеплен язык, – сказал Малхар, – так что, уверен, ты слышала о раздвоенном сознании. Сумеречники тренируют мозг, чтобы иметь возможность управлять тенями одновременно с управлением собственным телом. В этом отношении у амбидекстров имеется преимущество. Если встретишь сумеречника без расщепленного языка, скорее всего, он амбидекстр.

– Ясное дело, – нетерпеливо воскликнула Поузи, для которой все это были элементарные вещи.

– Проблема в том, что ожившая тень сама по себе не способна запасти много энергии. Поэтому, если сумеречник хочет сделать что-то, что требует больше энергии, чем есть у его тени, он может, скажем так, открыть для своей тени кран, позволяя ей тянуть из себя энергию. Но если не перекрывать его слишком долго, сумеречник умрет. А тень продолжит существование.

Если сумеречник поместит частичку себя в свою тень, то сможет создать отдельную сущность, способную удержать энергию. Тень становится зеркальным «я», отраженным «я», вторым «я», перевернутым «я». Чем она мощнее, тем активнее контролирует своего хозяина.

– Мраки, – сказала Чарли.

Малхар кивнул.

– Когда сумеречник умирает, то да. Но я считаю, что они обретают сознание задолго до этого.

Чарли вспомнила заявление Малхара о том, что изучает этнографию теней, и внезапно поняла, почему его научные руководители могли счесть, что он копает слишком глубоко. Надеялся ли он взять интервью у тени? Или уже это сделал?

– Ну что ж, перейдем к тестированию, – объявил он, вероятно, заметив выражение ее лица. – Я хотел бы попробовать три вещи, но сначала мне нужно кое-что подготовить.

– Ты намерен снять видео? – спросила Чарли.

– Это часть теста, – опасливо отозвался он.

Чарли нахмурилась, когда он достал треногу и подключил шнур от ноутбука к своему телефону.

– Даже не думай показывать наши лица.

Малхар рассеянно кивнул, устанавливая кольцевые лампы. Последним он вынул из сумки ланцет в пластиковой упаковке.

– Чарли, ты не против постоять? – спросил он, расставив оборудование по местам.

Она встала.

– А теперь объясните, что необычного вы заметили в поведении тени?

– Она странно двигалась, – тут же отозвалась Поузи. – Не то чтобы она управляла сестрой или что-то в этом роде, но странно.

Малхар повернулся к Чарли.

– Ты кормила ее кровью?

– Той ночью я порезалась стеклом, – пояснила она, – а сегодня в ванной сковырнула струп. Так что не знаю. Может быть.

Услышав признание только теперь, Поузи напустила на себя вид оскорбленной добродетели, но Чарли решила не принимать это близко к сердцу. Если бы сестра первой не предала доверие Чарли, ничего этого не произошло бы.

– Согласишься ли ты уколоть палец сейчас? – спросил Малхар. – Перед камерой.

– Без проблем. – Чарли взяла ланцет и вскрыла упаковку, затем ткнула острым кончиком себе в палец. На коже тут же появилась красная бусинка.

Все молча наблюдали, но ничего не произошло. Наконец Чарли облизнула палец.

– Ладно, это не сработало. Мы закончили?

Она не была уверена в собственных чувствах. Едва ли ей понравилось бы превратиться в сумеречницу, но все равно не оставляло ощущение, что она провалила тест.

– Попробуешь заставить свою тень двигаться? – спросил Малхар, хоть и не мог не понимать, что это бесполезно.

Чарли сосредоточилась. Хоть она в некоторой степени и была амбидекстром, никакого раздвоенного сознания у себя не замечала.

– Ты пытаешься? – спросила Поузи.

Чарли выразительно посмотрела на сестру.

– Ладно, последний тест, – объявил Малхар, включая первую лампу. На стене слева от Чарли появилась ее тень. При добавлении света второй лампы тень должна была бы удвоиться, но этого не произошло.

Чарли уставилась на стену, с трудом веря собственным глазам.

– Неужели?…

Малхар кивнул и заговорил приглушенным голосом:

– У тебя в самом деле ожившая тень. Она еще не полностью сформировалась, но через денек-другой кормления кровью процесс завершится. На столь ранней стадии мне ожившую тень видеть еще не приходилось.

Чарли глядела на нависшую над собой тень, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. Хоть тень и являлась частью ее самой, она ее все же побаивалась.

– Что мне делать?

– Можешь перестать ее кормить, – сказал Малхар. – И тогда она успокоится.

Чарли согласно кивнула.

– Но ты ведь этого не сделаешь, – вмешалась Поузи, явно считая подобную перспективу оскорбительной.