Холли Блэк – Книга Ночи (страница 26)
Наконец Чарли оставила всякую надежду, что родная мать задастся вопросом, куда и зачем Рэнд постоянно увозит ее дочь. Для себя Чарли решила, что все те люди, которые осуждали ее или не обращали на нее внимания, на самом деле всего лишь жертвы мошенничества – так называемые «простофили». Хорошо смеется тот, кто смеется последним. И это однозначно будет она.
– В нашем деле бери пример с акулы, – негромко напутствовал Бенни, чьи волосы, как всегда, были гладко зачесаны назад. – Сначала принюхайся, где пахнет кровью. Стисни зубы и жди. И продолжай плавать, несмотря ни на что.
Чарли воспользовалась этим советом – а также и деньгами, полученными от Рэнда за последнее совместное дело, и набила себе татуировку. Она уже давно о ней мечтала и заодно хотела проверить, сумеет ли обмануть мастера в тату-салоне и убедить сделать ей наколку, хотя до достижения восемнадцатилетнего возраста ей еще целых три года.
Чтобы достичь желаемого, пришлось украсть печать у нотариуса и изрядно приврать, но татуировкой все же обзавелась. На внутренней стороне руки – которая до сих пор отзывалась болью при ходьбе – у нее появилось слово
Наколка напоминала Чарли о том, кем она хотела быть, и о том, что она сама хозяйка своему телу. Захочет – и хоть все его покроет подобными надписями!
Спустя несколько лет, когда факт существования сумеречников укоренился в общественном сознании, Рэнд стал проявлять к ним повышенный интерес. Он и сам на протяжении долгого времени проворачивал связанные с оккультизмом аферы (например, когда Чарли пришлось притворяться призраком девочки). Хоть Рэнду нравилось воздействие, которое небольшая ловкость рук способна оказать на богатых пожилых дам, с помощью настоящей магии мог бы существенно расширить свои возможности.
А вот Вилли, наоборот, магия нисколько не впечатляла, и он не стеснялся сообщать свое мнение завсегдатаям «Лосиного домика»:
– В бытность мою ребенком был такой парень, Ури Геллер, который мог гнуть ложки силой мысли. Угадайте, что из этого вышло? Ни-че-го. Кому нужна гнутая ложка?
Бенни, напротив, знал одного парня. Как-то раз Рэнд вернулся с очередной встречи очень взволнованный и сказал Чарли, что этот человек пообещал им большие деньги, если они кое-что для него добудут.
– Простофиля, вероятно, даже не подозревает, насколько ценной книгой обладает. Он всего лишь богатый старый болван, а не сумеречник. Нам просто нужен правильный подход.
– Если парень, который хочет нас нанять, настоящий сумеречник, а простофиля – нет, почему бы сумеречнику самому не украсть себе книжку? – недоумевала Чарли. – Отправил бы на дело свою тень.
– Все из-за оникса, – объяснил Рэнд таким тоном, как будто она не понимала очевидных вещей. – Он заставляет тени сгущаться, так что они не могут проскользнуть сквозь трещины и другие отверстия.
Чарли была настроена скептически:
– Если старый болван знает о свойствах оникса, то, вероятно, понимает и то, насколько ценной книгой владеет.
– Все же мы можем это сделать, – стоял на своем Рэнд. – Если преуспеем, то у заказчика будет для нас еще работа. Проявим храбрость, и в конце концов разбогатеем, я это точно знаю.
Чарли в ответ лишь глаза закатила. Подобно тому как мать Чарли мечтала о любви, Рэнд мечтал сорвать большой куш и зажить припеваючи. Он считал, что имеет на это право, правда, пока никак не удавалось схватить удачу за хвост. Рэнд походил на странника в пустыне, видящего мираж, который всегда находился прямо за следующей дюной.
– Нашего клиента зовут Найт, и большего тебе знать не полагается, – сказал Рэнд. – Он заверил, что, если мы добудем для него книгу, сможем облапошивать толстосумов, сколько душе угодно.
Чарли эта затея совсем не понравилась. Обычно они с Рэндом работали сами на себя, а наличие заказчика может обернуться неприятностями.
– Мне удалось добиться приглашения в дом простофили, Лайонела Солта. Его семья разбогатела на производстве медицинской продукции. Деньги лопатой гребут: делают какую-то хитрую хреновину, которая вставляется в другую хирургическую штуковину. Ну, а я его уверил, что мы с дочуркой медиумы, которые общаются с невидимым миром, в том числе и с демонами. И что эти демоны помогут ему оживить его тень. – Рэнд говорил спокойным голосом, не переставая, тем не менее, теребить кончик уса.
– Лайонел Солт? – переспросила Чарли. – Это тот парень с машиной?
Даже тогда она знала о его матово-черном «Фантоме», который с благоговением обсуждала половина мальчишек в ее классе.
– Он самый, – пренебрежительно поддакнул Рэнд, а Чарли нахмурилась.
– Он решит, что у нас с тобой совсем крыша поехала. Какие еще демоны?
Но Рэнд не желал внимать голосу разума.
– Блаженны верующие, ибо они крепки в вере своей. Он хочет оживить свою тень, верно? Все они только и мечтают об этом. Что ж, мы можем подарить ему надежду.
Вот так Чарли и оказалась на пассажирском сиденье машины Рэнда, активно тренируясь закатывать глаза, чтобы были видны только белки. Не смежая век, сделать это было очень трудно – но и эффект получался куда более жутким.
Научись она проворачивать подобный трюк, когда фальсифицировала посещения Алонсо, мать бросила бы Трэвиса после первого такого «визита», выглядевшего бы куда более правдоподобным.
Чарли надеялась, что они успешно справятся с заданием (или что, находясь в доме богача, сумеет стянуть что-нибудь достаточно ценное) – ведь в таком случае ей удастся купить себе кожаную куртку, на которую давно положила глаз в комиссионном магазине. Стоила эта вещичка целых сто семьдесят пять долларов, и хотя Чарли рассчитывала сторговаться на меньшую цену, все равно нужна целая куча денег.
– Помнишь, какой у нас план? – в миллионный, наверное, раз спросил Рэнд, пока они ехали в машине.
Конечно, она все помнила. Рэнд собирался выдать себя за ее отца и объяснить, что Чарли (которая, конечно же, будет зваться по-другому) начала разговаривать с невидимыми существами несколько лет назад. Окружающие советовали поместить ее на лечение в психушку, но «папочка» понял, что у «дочурки» талант взаимодействовать с потусторонним миром, в том числе и с адом. И решил это дарование всячески развивать.
Рэнд хотел, чтобы простофиля испытывал к нему легкое отвращение. Люди обычно считают, что за совершение ужасных поступков должна полагаться ценная награда.
В задачу Чарли входило создание особой атмосферы. Ей надлежало изображать запуганную, тихую девочку, которая вдруг закатит глаза и заблюет все вокруг свекольным соком. А под конец преподнесет им «подарок дьявола».
Богатые верили, что они настоящие баловни судьбы, а любую удачу, которой у них пока нет, можно купить. У них уже так много всего, что о разочаровании и речи быть не может.
– Научи меня водить машину, – попросила Чарли, глядя на шоссе и на сверкающую огнями реку Коннектикут.
Рэнд фыркнул.
– Ты недостаточно взрослая.
– Хочешь сказать, что это незаконно? – Она пожала плечами. – Да брось!
Он раздраженно присвистнул.
– Пожалуй, тебя и правда стоит этому научить. Никогда не знаешь, где и когда пригодится. Давай на следующей неделе, у меня как раз будет время.
Они съехали с шоссе, держа путь сначала в пригород, а затем в леса за его пределами, где особняки стояли еще в те времена, когда Спрингфилд был крупным производственным центром.
Глядя в окно, Чарли грызла ноготь. Ее в самом деле слегка подташнивало от выпитого свекольного сока. К тому же она нервничала.
Как только Рэнд свернул на подъездную дорожку, в поле зрения показался особняк. Чарли никогда прежде не видела подобного строения. Оно было похоже на музей или сказочный замок, в котором спали проклятые принцессы.
– Фигню мы затеяли, – пробормотала она, но Рэнд оставил ее замечание без внимания. Выйдя из машины, он распахнул перед ней дверцу.
– Просто на тебя страх сцены нахлынул, – возразил он. – Хочешь глоток виски?
– Мне всего пятнадцать, – напомнила она ему.
– Хочешь сказать, что это незаконно? – подражая ее голосу, передразнил он. – Да брось!
Тут распахнулась парадная дверь, и на пороге возник невысокий рыжеволосый мужчина. Прищурившись, он окинул их взглядом, а Чарли вдруг сообразила, что понятия не имеет, как выглядит Лайонел Солт.
– Помочь вам занести что-нибудь внутрь, сэр? – Очевидно, это дворецкий или кто-то вроде того.
– Мы не используем реквизит, – ответил Рэнд таким тоном, будто счел подобное предположение оскорбительным.
Памятуя о том, что ей надлежит притворяться дурочкой, Чарли воздержалась от закатывания глаз.
Их проводили в просторную библиотеку, где в зеленых кожаных креслах сидело несколько пожилых людей. Настоящий Лайонел Солт оказался стариком с копной седых волос, держащим при себе трость с серебряным набалдашником. Один из его друзей, похоже, был его ровесником, другой лет на двадцать моложе. Рэнд представился сам, затем указал на Чарли, как будто она не человек, а дрессированный лемур. Она попыталась украдкой прочитать названия книг.
Та, которую они должны были заполучить, имела красный корешок и называлась