Холли Бин – Супруги-маньяки. История серийных убийц Фреда и Роуз Уэст (страница 7)

В могиле рядом со взрослым скелетом лежал еще один – почти готового к рождению плода.

Все, кто был связан с делом, понимали, что жертв наверняка гораздо больше. Уже и сам Джон Беннет признавал, что полиция, скорее всего, никогда не найдет их всех. Фред настолько осмелел, что однажды заявил охраннику: «Они думают, что нашли всех, а на самом деле это еще даже не половина». Он намекнул детективам, что убил одну женщину, когда находился в изоляторе для подследственных в Бирмингеме, а еще – что убивал и хоронил жертв в Шотландии. Правда заключалась в том, что пока он не сделает официального признания и не укажет точное место захоронения, ничего с этой информацией поделать было нельзя. Члены следственной группы язвительно поговаривали между собой, что настоящим руководителем расследования является не Джон Беннетт, а Фред Уэст.

Наконец-то раскопки на поле Фингерпост дали результат: во вторник, 7 июня, в 18:15 команда наткнулась на человеческие останки, позднее опознанные как кости Энн Макфолл. В могиле тоже были веревки, а рядом со взрослым скелетом лежал еще один – почти готового к рождению плода.

Численность следственной группы к тому времени возросла до восьмидесяти человек, дом на Кромвель-стрит был практически разобран, пристройка к нему снесена, сад превратился в груду камней и грязи, а въездные ворота стояли запертые на замок. С них сорвали кованую табличку – предмет гордости хозяина, Фреда Уэста, – охотники за сувенирами охотились за каждым камешком с участка. Поля поблизости деревни Мач Маркл были перекопаны, и на них возвышались горы земли.

Тридцатого июня Фред и Роуз Уэст увиделись впервые с их последней встречи в феврале. Это произошло в суде. Фред, когда его ввели в зал, широко распахнул рот и оглядел изумленным взглядом журналистов, полицейских, представителей власти и зрителей. Он таращился на них, словно животное из клетки в зоопарке. Следующей ввели Роуз: полную приземистую женщину в больших очках. Муж с женой оказались вместе на скамье подсудимых. Фред попытался положить руку ей на плечо, но Роуз ее стряхнула.

Уэсты вдвоем обвинялись в девяти убийствах; Фред, в одиночку, в еще двух – Рины Костелло и ее дочери Шармейн. Обвинение в убийстве Энн Макфолл пока не предъявлялось, поскольку доктор Уиттакер еще не закончил исследование ее останков. Выслушав обвинение, Роуз присела, не в силах держаться на ногах. Супругам приказали встать; оба оставались под арестом до судебного слушания. Охранник попытался увести Фреда, но тот устремился к Роуз. Она опять отмахнулась от него, Фреда повели прочь, и всю дорогу до дверей он не сводил с жены глаз.

Вскоре после этого заседания Фред отказался от услуг своего адвоката Говарда Огдена. Выяснилось, что Огден собирался продать историю о своем участии в громком деле: его агент уже подготовил синопсис с перечислением всего, что адвокат мог предложить. Туда входили магнитофонные записи допросов Фреда, его письменное признание, детали совершенных преступлений, психологические профили Фреда и Роуз, а также фрагмент их домашнего порно. Говард Огден уверял, что Фред сам дал ему разрешение на публикацию, но разъяренный Уэст затребовал от суда запретительное постановление. Суд вынес решение в пользу Уэста.

Свой пятьдесят третий день рождения, 29 сентября 1994 года, Фред встретил за решеткой. Он по-прежнему не обсуждал с детективами сексуальные пытки, которые применял к жертвам, а также причину пропажи некоторых костей из их скелетов. Видеозаписи с Кромвель-стрит, фигурировавшие в деле о насилии над несовершеннолетней, были уничтожены, потому что Уэсты отказались их забирать.

В следующий раз Фред и Роуз увиделись снова в суде, в декабре. К тому времени они вдвоем обвинялись к девяти убийствах, а Фред в одиночку еще в трех. На процессе Фред выглядел усталым – гораздо старше своего возраста. Коротко подстриженные волосы открывали слуховой аппарат: в тюрьме он начал глохнуть. Между супругами на скамье подсудимых сидели две женщины-полицейских; Фреда заранее предупредили, что Роуз не хочет с ним говорить. Она глянула на мужа лишь единожды, без малейшего сочувствия.

Утром нового, 1995 года Фред, как обычно, проснулся в своей камере на третьем этаже крыла D в тюрьме Уинсон-Грин. Камера была выкрашена бежевой краской; там имелись только раковина, унитаз, стол и стул да узкая кровать. В массивной железной двери блестел глазок – чтобы охранники могли заглядывать внутрь. Поскольку Фред считался послушным заключенным и пока еще не был осужден, ему позволялись некоторые послабления: в частности, он спал на собственном постельном белье и подушке, а также мог слушать музыку на стереосистеме, привезенной из дома. Он умудрился даже добиться разрешения на то, чтобы повесить на крошечное зарешеченное окно свои занавески. В камере он сидел один: как обвиняемый в преступлениях на сексуальной почве против детей, Фред столкнулся в тюрьме с ненавистью и угрозами других заключенных. При редких встречах с ними Фред проявлял агрессию и злобу, но причиной тому был обыкновенный страх. Еще сильней Фред начал бояться в ноябре, когда в Висконсине в тюрьме насмерть забили другого серийного преступника, маньяка и каннибала Джеффри Дамера.

Первый день нового года был особенно холодным, на улице валил снег, и поверх тюремного костюма – коричневых джинсов и рубашки в сине-белую полоску – Фред надел свитер и тюремную же коричневую джинсовую куртку. За последние несколько месяцев он сильно похудел, и одежда болталась на нем. На завтрак надзиратель принес ему хлопья с молоком и вареные яйца; поев, Фред отправился в спортивный зал, после чего выбрал в меню, что хочет на праздничный новогодний обед: суп и свиные отбивные. Вернувшись в камеру, Фред послушал компакт-диски на своей стереосистеме и написал Роуз письмо с поздравлениями.

Он сильно страдал от того, что жена предала и отвергла его. Это разбивало Фреду сердце. Каждый раз, когда старшие дети его навещали, он просил передать Роуз, что он ее любит. Но она никогда не отвечала. С самого ареста он не получил от нее ни письма, ни записки. Она полностью отрезала себя от него. Фред находился в глубокой депрессии и часто плакал.

Поначалу, когда его только поместили в Уинсон-Грин, тюремное начальство боялось, что он может свести счеты с жизнью. Из-за психической нестабильности Фреда признали «потенциально склонным к суициду» и поместили под особый надзор: охранник каждые пятнадцать минут проверял его камеру. Также в камере регулярно проводились обыски – нельзя было допустить, чтобы Фред спрятал какой-нибудь предмет, с помощью которого мог бы убить себя. Он и сам поддерживал в охране это убеждение, когда кричал: «Да-да, я это сделаю, вот увидите!»

Однако через несколько недель он вроде бы успокоился. К нему вернулось хорошее настроение, он стал перекидываться шуточками с охранниками, и режим ему ослабили.

В полдень 1 января Фред вернулся в свою камеру, неся поднос с праздничным обедом. Он знал, что после того как дверь за ним захлопнется, никто не заглянет к нему еще примерно час. Фред прислушался к шагам охранника в коридоре, потом отставил поднос в сторону и снял с койки простыню.

Он разорвал ее на полосы и сплел их в косу, так что получилась крепкая веревка. Потом залез на стул и привязал один конец веревки к решетке вентиляционного отверстия над дверью камеры. Сделал на другом конце петлю и сунул в нее голову. А потом ногой опрокинул стул.

Его шея не сломалась, и умер он не сразу. Фред медленно и мучительно погибал от удушья, испытывая сильнейшую боль.

Пятьдесят пять минут спустя тюремный надзиратель вернулся, чтобы забрать поднос, но не смог открыть дверь камеры: ему мешало мертвое тело, висящее внутри. Он позвал другого офицера на подмогу, и вдвоем они смогли распахнуть дверь. Они вытащили Фреда из петли и положили на постель. Он был еще теплый; охранники изо всех сил пытались его оживить с помощью искусственного дыхания и массажа сердца. Из лазарета прибежал врач, но было слишком поздно: ему оставалось только констатировать смерть.

Узнав о смерти мужа, Роуз не поколебалась в своей ненависти к нему. Она не пролила по Фреду ни единой слезинки. Однако начальство женской тюрьмы приняло решение перевести ее на особый режим, чтобы она не последовала примеру супруга. Ее переселили в специальную камеру, перед дверью которой круглосуточно дежурила охрана. В ее адрес поступали угрозы, поэтому наблюдение было не лишним в любом случае. Пищу для нее готовили индивидуально и доставляли в запечатанных контейнерах из опасения, что кто-нибудь из заключенных подсыплет ей толченого стекла или измельченных бритвенных лезвий.

Тем временем адвокат Роуз, Лео Готли, работал над отменой судебного преследования в ее адрес после смерти Фреда. Он заявлял, что дело против нее всегда было шатким, улики отсутствовали, а освещение в прессе делало справедливый судебный процесс невозможным. Он также напоминал, что Фред на допросах всегда подчеркивал невиновность жены. Для рассмотрения вопроса было решено провести досудебное слушание. Обвинение с недавнего времени вменяло ей также убийство малолетней падчерицы, Шармейн; в общей сложности Роуз Уэст обвинялась в десяти убийствах.