Хлоя Уолш – Изменить 6-го (страница 8)
— А приходи сегодня к нам на тусовку, — уговаривал здоровяк. — Собираемся у Хьюи. Вечеринка в стиле девяностых...
— Гибс! У нас обычная вечеринка.
— А я говорю, в стиле девяностых! — рявкнул громила и снова повернулся ко мне. — Его предки укатили в Португалию. Халявная выпивка... о да, и сосиски в тесте.
— Халявные сосиски в тесте? — изобразил я восторг. — Что ж ты раньше молчал? Говори адрес!
— Серьезно? — обрадовался тот.
Я закатил глаза:
— Вот идиот. Конечно нет.
— Мы заплатим, сколько скажешь, — встрял брюнет, стоявший чуть поодаль. — Деньги есть. Назови сумму.
— Блин, Фили, захлопнись! — простонал Хьюи. — У нас всего две сотни.
Я навострил уши:
— Две сотни?
— Ага. — Биггс достал из кармана джинсов стопку двадцаток. — Хватит?
Мой взгляд метнулся к Алеку. Тот еле сдерживался, чтобы не заржать в голос. Даже будучи не самым башковитым парнем на земле, он понимал, что за такие бабки можно снабдить травкой обе наши команды.
— Сколько вам надо? — вырвалось у меня.
— Линчи, отойдем на пару слов? — вклинился Подж, увлекая меня в сторонку.
— Ты что творишь? — зашипел я, сбрасывая его руку.
— Что я творю? Это что ты творишь? — напустился он, едва мы очутились вне зоны слышимости. — Кто говорил, что завязал с Шейном Холландом и прочим дерьмом?
— Да завязал, завязал! — огрызнулся я. — Тем более к Холланду обращаться не придется.
— Даже так?
Я пожал плечами:
— Представь себе. У меня дома заначка.
— Ты же завязал!
— Завязал, — повторил я. — Наркоту больше не употребляю.
— Травка, вообще-то, наркотик, — вытаращил глаза Подж.
Мои, наоборот, превратились в щелочки.
— Ничего подобного.
— А вот и нет.
— А вот и да.
— Марихуана — это наркотическое вещество.
— Марихуана — растение.
— Только выращивать ее в Ирландии запрещено.
— Как и ссать в общественных местах, — парировал я. — Дурацкие законы. Не пойму, в чем предъява?
— Господи, Джоуи... — Подж со стоном провел ладонью по лицу. — Только за тебя порадовался, а ты опять за свое.
— Да ты задрал! Ее назначают от боли в куче стран.
— Вместе с оксикодоном и еще десятком рецептурных препаратов, которые ты ешь горстями с начальной школы. Да, их прописывают при сильных болях, но тебе ли не знать, что происходит, когда они попадают не в те руки.
— Я же сказал, что ничего не употребляю.
— Кроме травки, — возмутился Подж.
— Не строй из себя святошу! — огрызнулся я. — Напомнить, сколько косяков ты выкурил со мной за компанию?
— Одно дело — пыхать время от времени, и другое — развести наивных мажоров на бабки.
— Не смей меня осуждать! — злобно сощурился я. — Две сотни, Подж. Две сотни! Для них это мелочь, а для чуваков вроде меня — целое состояние. — Я раздосадованно всплеснул руками и выпалил: — Ты, конечно, можешь воротить нос, не последний кусок доедаешь, а вот я не могу! Ты хоть представляешь, что значат для меня две сотни?
Для меня. Для матери.
Для братьев и сестры.
Две сотни — и моим братьям не придется давиться холодными бобами и бутербродами с маслом всю неделю, не придется стучать зубами от холода в ожидании моей или маминой зарплаты. Две сотни — это горячие обеды и отопление.
Выбор очевиден.
— А как же Ифа? — Подж ударил по самому больному. По сердцу. — Сомневаюсь, что она обрадуется, если узнает...
— Не смей ее приплетать, — пригрозил я, не дав ему договорить. — Слышишь меня? Не смей. — Я выставил ладонь и отступил на шаг, проклиная себя за длинный язык.
Подж виновато глянул на меня и покачал головой:
— Если тебе нужны деньги для родных, могу одолжить...
— Обойдусь без твоих подачек, — перебил я, чувствуя себя как никогда уязвимым. — Сам справлюсь.
Смерив меня долгим взглядом, Подж наконец отступил.
— Ладно. — Он развел руками в знак капитуляции. — Больше слова не скажу, но твою затею категорически не одобряю.
— Вот и договорились, — отрывисто кивнул я. — Можешь и дальше корчить из себя мальчика-колокольчика, а можешь пойти со мной на гламурную тусу и обожраться халявными сосисками в тесте. — Я отвернулся и поспешил к чувакам из Томмена. — Шмаль я им подгоню вне зависимости от твоего одобрения.
4
НА ГРАНИ БЕЗУМИЯ
3
ИФА
— Начинаем операцию по спасению, — объявила Кейси, распахивая дверь и дефилируя ко мне через всю спальню.
Подруга явилась при полном параде: в джинсовой мини-юбке, миленькой белой блузке а-ля цыганка, подаренной мной на Рождество.
Поравнявшись с кроватью, она уперла руки в боки и рявкнула:
— Этот козел бросил тебя на Рождество, а ты даже не позвонила!
— Кейси, угомонись, — поморщилась семенившая следом за ней Кейти. — Твоя мама все рассказала, — сообщила она с сочувствием в голосе. — Она очень за тебя волнуется.
— И мы тоже.
— Ох! — Я со стоном перекатилась на спину и распласталась в позе морской звезды, на пол градом посыпались обертки от конфет.
— Вырубай эту дрянь! — скомандовала Кейси, направляясь к моей стереосистеме. — И завязывай страдать.
— Нет, это мой любимый куплет, — выдавила я и завыла слова «The Closest Thing to Crazy» вместе с Кэти Мелуа. — Со мной все в порядке, — всхлипнула я. — Ну правда.