Хлоя Уолш – Изменить 6-го (страница 19)

Джоуи закатил глаза и, тряхнув головой, выпалил:

— Конкретнее, папаша спустил всю мамину зарплату, а потом благодаря маме промотал всю мою.

— Как такое возможно?

— Сам виноват. Привык отдавать ей каждую неделю половину заработка и еще накинул на подарки мелким, — буркнул Джоуи. — Твой отец выделил мне пару сотен в честь Рождества, — нахмурившись, добавил он. — А я то ли тупанул, то ли слишком обдолбался, чтобы сообразить, во что выльется моя щедрость.

— Ты отдал ей все деньги?

— До последнего цента, — покаялся Джоуи и быстро добавил: — Но я успел купить тебе сапоги с приспущенными голенищами, которые ты хотела на Рождество. Спрятал их себе под кровать.

У меня защемило сердце.

— Джо.

— Я никому ничего не навязывал, Моллой, клянусь, — пылко заверил он. — Хьюи Биггс сам на меня вышел. Они с приятелями хотели раскумариться. Ни фига не шарят, зато баблом набиты под завязку. — Джоуи пожал плечами и добавил: — Короче, я согласился и не раскаиваюсь. Мне нужны деньги для сестры, для ребят. Для Шонни. Все ради них. — Он покачал головой; в его взгляде сквозило сожаление, но не раскаяние. — Я не барыга, Моллой, тебе ли не знать. Но отказаться было бы глупо, а в моем случае еще и непозволительно.

— Почему? — спросила я, сгорая от любопытства. — Сколько они отвалили?

— Две сотни евро за пакетик ценою в шестьдесят.

— Реально? — У меня даже челюсть отвисла. — Ты хоть представляешь, сколько мне нужно отпахать в пабе за такие деньжищи?

— Очень хорошо представляю, — кивнул Джоуи. — Думаешь, у меня на СТО по-другому? Согласись, выбор очевиден. Вот еще и поэтому я так сильно тебя люблю. Ты все понимаешь.

— Да, понимаю, но речь сейчас не об этом. — Я грозно нахмурилась. — С наркотиками покончено, ясно тебе? Во всех смыслах. Если ты еще хоть раз...

— Расслабься, — перебил Джоуи. — Мать и этот нахлебник больше не получат от меня ни цента.

Вранье. Как только Джоуи в карман упадет зарплата, он побежит отдавать ее матери. Отчасти поэтому я любила его так сильно. И во многом из-за этого презирала его мать.

— Становится прохладно, — заметила я, обводя рукой сад.

— Блин, точно. — Джоуи потянулся за капюшоном худи, но потом осознал, что в кои-то веки оделся по-другому. — Ты захватила пальто? — спросил он, привлекая меня к себе и кладя широкую ладонь на мою обнаженную спину.

— Нет. Без него обойдусь, — ответила я, радуясь, что самое плохое позади. — Здесь море бухла, хватит, чтобы согреться изнутри, а снаружи меня согреет один козел, с которым у нас типа любовь.

— Звучит заманчиво, — ухмыльнулся Джоуи.

— А то. Идем, Тони Сопрано8. — Я обняла его за талию, сунула руку в задний карман его джинсов и прильнула к теплому боку. — Твой черед заботиться обо мне.

11

БОЛЬШЕ НИКАКИХ СТЕН

ДЖОУИ

Моллой выложила карты на стол, предъявила мне ультиматум, за что я был ей дико благодарен. До сих пор никому не удавалось загнать меня в угол, переломить, заставить плясать под свою дудку, но в случае с Моллой и на секунду не возникло желания сопротивляться.

Когда она указывала на мои косяки, разум и тело не переходили в привычный режим атаки. Правда, чтобы достичь этого, потребовались годы.

Годы и осознание, что мы с ней единое целое.

Верные союзники.

Такого еще не случалось.

Ни к кому на свете я не испытывал ничего подобного.

Даже к Шаннон.

Моллой единственная затрагивала мои самые потаенные струны.

Сложно постичь, еще сложнее передать словами, но рядом с ней я одновременно тонул и дышал полной грудью. Это словно оседлать крутую волну и мчаться на ней, не боясь упасть и разбиться, потому что внизу всегда есть страховочная сетка.

На сей раз мне не придется страдать.

Спустя шесть долгих лет я наконец осознал, что Ифа Моллой не причинит мне боли. Она любила меня искренне, всем сердцем — это тревожило и затягивало, ведь если она испытывает ко мне хоть пятую часть того, что испытываю к ней я, можно смело сказать: жизнь удалась.

 

— Помнишь, какой вчера был день? — спросила Моллой спустя пару часов и бесчисленное количество бутылок.

Вечеринка была в разгаре, а мы — в той же позе, что и час назад: я стоял, привалившись к стене, а Моллой льнула ко мне всем телом.

— И какой? — спросил я, одной рукой крепко стискивая ее бедро, а второй сжимая бутылку пива.

Моллой основательно набралась, но я пока себя контролировал. После девяти бутылок меня слегка повело, однако за годы упорных тренировок я выработал навык пить и не пьянеть. В отличие от моей легкомысленной собутыльницы, пиво мне — как слону дробина.

— Седьмое.

— Седьмое?

— Ага. Наша годовщина. — На щеках Моллой играл очаровательный румянец, появлявшийся всякий раз, стоило ей выпить. — Седьмого мы впервые поцеловались.

Вот блин.

— Извини, забыл число.

— А надо бы помнить, — выдохнула Моллой, тяжело навалившись на меня. — Вчера был ровно год, как ты меня засосал.

— Ты немного путаешь, — ухмыльнулся я. — Если мне не изменяет память, засосала меня ты.

— Не строй ты из себя недотрогу, мне бы не пришлось проявлять инициативу.

— Я, кстати, собирался проявить.

Моллой вздернула бровь:

— Пять лет?

— Ну что сказать. — Я со смехом притянул ее к себе. — Мне нужны были гарантии.

— Гарантии чего?

— Что ты не сбежишь.

— Но сейчас сомнения отпали? — Она пристально взглянула на меня. — Сейчас ты мне веришь?

— Да, Моллой. — Я медленно кивнул и, наклонившись, поцеловал ее в губы. — Верю.

— Вау. — Она порывисто вздохнула. — Это даже круче твоего признания в любви.

— Интересно почему?

— Да перестань. Дураку понятно, что ты влюбился в меня с первого взгляда, — выдала Моллой без тени робости или смущения, за что я ее и обожал. — Просто я сомневалась, что ты в принципе способен кому-то открыться.

— Не кому-то, — поправил я. — Только тебе.

— Ты ведь знаешь, на меня всегда можно положиться. — Моллой запустила руку мне под рубашку, провела острым ноготком по животу, чем вызвала бурное шевеление в штанах, и, привстав на цыпочки, поцеловала меня в линию скул. — Я от тебя без ума, Джоуи Линч.

Она накрыла ладонью татуировку у меня на груди, потом сняла мою руку со своей талии и переместила ее на свою татуированную ягодицу. Чуть отклонившись, Моллой посмотрела мне прямо в глаза и прошептала:

— Вместе до конца, Джо.

Охренеть.

Вздрогнув, я непроизвольно сжал ее ягодицы и рывком притянул девушку к себе.