Хлоя Пеньяранда – Восстание наследницы (страница 43)
– Прости, – пробормотала она, хватая инструмент и передавая ей.
Марлоу взяла его не глядя и уже собиралась ударить по лезвию, но остановилась и со вздохом посмотрела на него.
– Знаю, мы обе думаем о другом, но сыромятная кожа вряд ли справится со сталью. – Она прошла за молотком, на этот раз не обращаясь к Фейт. Наверное, это было мудрое решение. Фейт так и не смогла запомнить ничего из кузнечного дела, которому Марлоу пыталась ее научить.
Она продолжала жить в доме подруги, одалживая одежду и составляя компанию в кузнице, чтобы хоть как-то отвлечься от боли в сердце. Они обе страдали и едва ли были способны на веселую болтовню, погруженные в собственные размышления. Фейт решила позволить Джейкону побыть наедине с самим собой и самому навестить ее –
Сегодня вечером на холмах устраивали бал в честь осеннего равноденствия. Фейт вовсе не чувствовала никакого предвкушения и даже подумывала о том, чтобы не посещать его впервые в жизни. Праздник очень походил на день летнего солнцестояния, с кострами, танцами и лавочками, но гуляки обычно надевали маски или наряжались животными в знак благодарности за хороший урожай, который поможет пережить зиму. Фейт и Марлоу уже купили наряды на прошлой неделе.
– Сколько времени мы ему дадим? – спросила Фейт.
Марлоу прервала работу и грустно посмотрела на нее.
– Столько, сколько потребуется, – предложила она.
Ответ не помог избавиться от гнетущего чувства, что он может вообще никогда ее не простить – не в полной мере.
Она лгала ему больше месяца и поссорила с Марлоу. Вела себя ужасно и эгоистично и лишь гадала, почему Марлоу тоже ее не возненавидела. Она это заслужила и смирилась бы. Но все же была бесконечно благодарна девушке, что та осталась на ее стороне. Только подруга и удерживала ее от полного самоуничижения. Она уже дважды оттолкнула Ника, но тоска по Джейкону просто выжигала душу.
Фейт встала со скамьи возле инструментов и бесцельно побрела по кузнице, стремясь найти хоть какое-то занятие, чтобы отвлечься. Она оказалась у небольшого рабочего стола Марлоу, где все еще лежало переведенное стихотворение вместе с оригиналом и кипой книг, словно Марлоу пыталась глубже проникнуть в некоторые значения. Она заметила несколько пометок и обведенных кружком слов на переведенной версии и с любопытством взяла листок в руки. Рядом с первой строкой Марлоу написала имена трех Духов:
Следующая строка была взята из второго куплета.
Фейт застыла от осознания того, что это, должно быть, название леса, в котором происходили их с Ником встречи. Но она не верила, что подруга попытается войти в лес, напоминавший оживший ночной кошмар. Никто не пробовал попасть туда.
Она посмотрела на Марлоу, полностью сосредоточенную на работе. Нет – подруга была воплощением чистой утонченности и грации. И Фейт не могла даже представить, что та когда-нибудь приблизится к подобному месту и переживет те же ужасы, что и она.
Мысль о том, что еще один храм находится так близко в горах, граничащих с Хай-Фэрроу, вселяла беспокойство. Но это были просто старые, бесполезные каменные здания. По крайней мере, Фейт убеждала себя в этом, чтобы сохранить здравомыслие и не думать о том,
В третьей строфе содержалось лишь одно предположение, где может находиться храм:
Фейт почувствовала небольшое облегчение. По крайней мере, добраться
Но при взгляде на слово, обведенное кружком в последнем куплете, у Фейт подпрыгнуло сердце. Надпись рядом гласила:
Был ли это новый перевод слова? И почему подруга не поделилась этим? Возможно, Фейт
– Ты без дела не сидела, – заметила Фейт, помахав листком.
Марлоу подняла глаза и пожала плечами.
– Просто чтобы скоротать время. Мне это кажется интересным.
Больше она ничего не объяснила, что показалось Фейт странным. Подруга всегда с энтузиазмом делилась своими открытиями, касающимися удивительных вещей.
Но Фейт не стала расспрашивать, поскольку девушка тут же погрузилась обратно в работу, в каждом ее ударе сквозило все больше недовольства.
Остаток дня тянулся мучительно медленно. Девушки уже вышли из кузницы и направились к дому, но замерли при виде поджидающей их фигуры.
– Я пришел, чтобы сопроводить вас, леди, на бал в честь равноденствия, – сказал Джейкон с застенчивой улыбкой, перебирая в руках простую черную маску.
Фейт тихо вскрикнула и побежала к нему, не думая о том, готов ли он обнять ее или все еще слишком расстроен. Но это стало неважно, когда он поймал ее и обнял в ответ. И у нее словно гора свалилась с плеч.
– Мне так жаль, – выпалила она.
Он отпустил ее и одарил грустным взглядом.
– Это не означает, что я полностью простил тебя… пока что.
Она кивнула, понимая, что потребуется время, чтобы снова заслужить его доверие, но все равно безгранично радовалась его приходу. Она скучала по нему даже больше, чем могла представить.
Джейкон перевел взгляд на Марлоу, все еще стоявшую у занавеса в кузницу, и Фейт отошла в сторону. Он пошел вперед и остановился в шаге от девушки.
– Прости, Марлоу. Я понимаю, ты скрывала это от меня только потому, чтобы быть верной подругой для Фейт, и не могу винить тебя за это. – Он бросил взгляд на нее – потому что сделал бы то же самое, попроси она его.
Лицо Фейт стало мрачным. Ненавистно было стать причиной их разногласий, и она поклялась никогда больше не поступать подобным образом.
В ответ Марлоу лишь крепко обняла его, и при виде этого Фейт почувствовала невероятное облегчение. Все вернулось на свои места, хотя ей потребуется еще много времени, чтобы заслужить доверие Джейкона.
В тот момент она решила, что ее секреты больше не будут вбивать клин между ними. Она найдет способ рассказать о своих способностях, какими бы абсурдными они ни казались, и будет молиться, чтобы друзья приняли ее такой, какой она все еще была, а не увидели в ней оружие, которым она могла бы стать.
Глава 34
Фейт разгладила складки на юбках, с нетерпением ожидая Марлоу и Джейкона, чтобы вместе отправиться на празднование.
Друзья вернулись в дом, чтобы Марлоу могла переодеться, так как Джейкон пришел уже в костюме. А Фейт вернулась в хижину и теперь стояла в своем белом развевающемся платье. Лиф был многослойным, выполненным в виде перьев, которые подходили к маске. Она решила изобразить лебедя и заплела волосы по бокам назад, добавив подходящие белые заколки с перьями. Она теребила маску, украшавшую лицо, и тут в голову пришла мысль, от которой сердце забилось быстрее.
Будет ли Ник сегодня там?
Он был патрульным на фестивале летнего солнцестояния, и она предположила, что высока вероятность встретить его и на этот раз. Требовалось больше патрулей, чем обычно, на случай, если что-то пойдет не так, ведь улицы будут заполнены людьми, а иностранные торговцы остановятся в городе, чтобы продать товары.
От этой мысли внезапно закружилась голова, и она принялась расхаживать по хижине, стараясь подавить беспокойство, пока ждала друзей. После последней встречи они с Ником расстались не в лучших отношениях. И это еще мягко сказано. Она пыталась залезть ему в голову против воли и почти прямо объявила, что больше никогда не хочет его видеть.
Фейт хотела загладить вину с той самой ночи, но ей не хватало смелости проникнуть в его разум. Праздники предоставили прекрасную возможность встретиться
Она смогла бы смириться, если он решит, что черта пройдена, и никогда больше не захочет с ней разговаривать. Смогла бы, но прокляла боль, пронзившую сердце при этой мысли.
Дверь распахнулась, и Фейт подпрыгнула от волнения при виде друзей. Марлоу выглядела сногсшибательно в своем бирюзово-синем платье и маске в тон. Она выбрала павлина и просто сияла, воплощая это существо. Джейкон был одет в основном в черное. У его гладкой маски был небольшой выступ на носу. Ворон. Несмотря на простой образ, он был воплощением элегантности.
– Только посмотри на нас! – весело воскликнула Марлоу, переводя взгляд с Фейт на Джейкона.
Фейт широко улыбнулась, взяв Марлоу под руку, и они покинули хижину, выйдя на оживленные улицы, уже заполненные гуляками в самых разных масках и костюмах. Отовсюду доносились смех и болтовня, а в воздухе витали запахи вкусной еды и костра. Они остановились, чтобы купить шоколада и вина, прежде чем отправиться на поросшие травой холмы, где будет проходить главное действие.
В темноте осенней ночи холмы были освещены. Высокие столбы, горевшие страстно и ярко, окрашивали небо в желтые и оранжевые тона. Люди водили хороводы, некоторые бросали в огонь свои собственные фигурки из дерева или обрывки ткани, вознося молитву Духам.