Хлоя Пеньяранда – Королева у власти (страница 82)

С тех пор она блокировала все чувства. Боль, горе, потрясения – все это переполняло ее, и всего одна неосторожная мысль могла сломить окончательно. Она не могла думать о словах короля Райенелла – не хотела верить в них. Поэтому позволила себе только скорбеть, оплакивая потерю друга.

Фейт поглотило чувство вины. В своем замысловатом плане дистанцироваться от друзей и оттолкнуть Рейлана, чтобы предотвратить предсказанные Отражением ужасные события, она совершенно не подумала, что может потерять молодого стражника. Она могла бы сказать больше и заставить его уйти. Могла стараться сильнее. Каяс был добрым другом и союзником, мечтателем о лучшем мире, и его потеря была невыносимой. Фейт не могла отделаться от мысли, что он заслужил жизнь гораздо больше, чем она.

Дверь позади медленно открылась без предварительного стука. Она не нуждалась в обостренных чувствах фейри и поняла, что подобное поведение не свойственно никому из друзей. А может, у нее развилось шестое чувство по отношению к генералу. Фейт слышала его нерешительные шаги, словно он давал шанс выставить его, как она делала прежде – три раза. Но не в этот раз. Она знала, что рано или поздно должна встретиться с ним.

Позже будут похороны Каяса, и она не хотела чувствовать тяжесть еще одного груза. Поэтому позволила Рейлану подойти, но не оглянулась на него, вместо этого наблюдая за танцем пламени в камине. Когда-то огонь утешал ее, наполнял силой, но теперь лишь вселял тревогу из-за сходства с фениксом – с Райенеллем.

– Как себя чувствуешь? – В ласковом голосе Рейлана звучало беспокойство.

Чувства… Не существовало слов, способных описать глубину ее вины и терзаний. Она не ответила.

Рейлан молча сел в кресло напротив. И они оба молчали долгое время. Фейт никак не могла решить, что хочет ему сказать.

Наконец она нарушила тишину:

– Как долго ты знал? – При этих словах она посмотрела на него, чтобы увидеть правду, когда услышит ответ.

Рейлан нахмурился. На его лице мелькнуло смятение, словно вопрос заставил задуматься над чем-то еще. Он не смотрел на нее, лицо оставалось непроницаемым, пока он наблюдал за янтарным пламенем. И было видно, как тщательно выбирает слова.

– Со дня первой встречи.

Фейт хотелось разозлиться на него. Она заслуживала правду. Даже когда они узнали друг друга, начали сближаться, он все равно выбрал скрывать это от нее. Но эмоции стихли, когда их взгляды встретились, и в ночном небе его зрачков вспыхнула боль. Она не могла сделать ему еще больнее.

– В любом случае это уже не важно, – пробормотала она.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь.

– Разве ты не хочешь дать Райенеллу шанс – узнать о своей родине?

– Здесь у меня есть все, что нужно. И мне не надо большего, – сказала она, но ненавидела, что слова походили на ложь, еще более очевидную, когда произнесла их вслух.

– Чушь собачья, и ты это знаешь.

Она слегка вздрогнула, когда он вскочил на ноги.

– Можешь обманывать кого угодно, но я вижу тебя насквозь, Фейт Ашфаер. Чего ты так боишься?

Его страсть на мгновение ошеломила ее. То, как он произнес чужое имя, пробудило что-то в душе. Дыхание замедлилось, и она почувствовала прилив… чего-то, что разгорелось в груди подобно гордому пламени. Она быстро погасила слабый огонь волнами вины и горя. Она не заслуживала того, чтобы ее обычное имя сочеталось с именем могущественного рода. Была недостойна этого.

– Мы не в сказке, Рейлан. Человеку не дадут корону и трон из-за каких-то притязаний на имя, с которым он даже не рос.

– Может, ты и не росла с именем Ашфаер, но была рождена с ним. Оно твое по праву. И ты поднимешься до него. Я это видел, Фейт. Тебе не нужна корона, трон и другие проклятые атрибуты, чтобы заявить о себе.

Эти слова повергли ее в замешательство. Робкая гордость боролась с уродливыми семенами сомнений, прораставшими по мере того, как она обдумывала перспективу.

– Мне нет места в чужом королевстве. Там меня никто не примет. Я не принадлежу тому миру.

– Нет, принадлежишь. Думаю, ты уже давно об этом знаешь. И больше всего на свете боишься признать это.

Превозмогая боль в костях, Фейт поднялась на ноги.

– Что пугает меня больше всего, так это то, что я – ничто! – Это прозвучало как признание поражения, чтобы заставить его понять, почему она не стоила его усилий. – Я всего лишь полукровка, ничтожество со способностями, которое никогда не должно было родиться. Каяс мертв! Он умер, чтобы спасти мое гнусное существование! Я ни на что не претендую, ни на какое место, и для всех будет лучше, если я останусь здесь, молчать и скрываться. Здесь мне и место.

К ее удивлению, Рейлана разозлила эта вспышка.

– Ты правда так думаешь?

– Так подумают все.

Его глаза вспыхнули, когда он шагнул ближе.

– Позволь сказать тебе кое-что, Фейт. Идея, что твоя значимость каким-то образом измеряется кровью, в корне ошибочна. – Его челюсть дрогнула. – Кто ты и кем станешь – все это полностью зависит от тебя и выбора, как поступать с данной тебе жизнью. Не трать ее попусту. Не упускай шанса жить за рамками простого существования.

Аргументы Фейт иссякли. Она поморщилась, услышав слова, в которых так отчаянно нуждалась, чтобы противостоять демонам внутри себя.

– Он не примет меня. – От страха слова слетели с губ предательским шепотом.

Эта безнадежная мысль мучила ее уже несколько дней. И была настолько болезненной, что заставила снова превратиться в растерянного и уязвимого ребенка, единственным желанием которого было узнать, каково это – иметь отца. Столкнувшись с правдой сейчас, узнав, кто она, слова Ника прокручивались в голове в безжалостной насмешке. Отцы-фейри, которые отказываются запятнать свое имя ребенком-полукровкой…

– Ты ошибаешься. – Суровый взгляд Рейлана смягчился, он сделал еще шаг и теперь мог коснуться ее. – Объявив о твоем происхождении в тронном зале… он уже принял тебя, Фейт. – Он взял ее за подбородок, заставляя посмотреть прямо в свои пытливые синие глаза. – Теперь твоя очередь.

Ей оставалось только выдержать его воодушевляющий взгляд, отчаянно желая сдаться; поверить его словам и прыгнуть вместе с ним. Но она видела только то, что станет бременем. Для него, для Райенелла и для Агалора.

– Здесь мой дом, – твердо сказала она.

Выражение его лица дрогнуло от невысказанных протестов. Рука опустилась, и тепло покинуло ее, оставив в объятиях холода.

– Когда ты вернешься в Райенелл, я не поеду с тобой.

Он покачал головой, отходя от нее, и Фейт старалась игнорировать душевную боль при виде его очевидного разочарования.

– Я не могу говорить тебе, что делать, но я знал твою маму, Лилианну. Она стала королевой Райенелла, даже не выйдя за Агалора замуж. Не из-за того, что значила для него, а потому что любила и была предана королевству и его народу. Она знала, где ее дом. – Рейлан горел так ярко, словно феникс, говоря с неподдельной страстью. Его взгляд был полон яростного огня, такого сильного, что она почувствовала, как он обдает жаром кожу и проникает внутрь. – Когда ты это поймешь, Фейт Ашфаер, мы будем тебя ждать.

Рейлан не дал ей времени на ответ и повернулся к выходу. Хотя она едва ли знала, что ответить, широко раскрыв рот после его заявления и упоминания мамы. Ей и в голову не приходило, что он уже жил тогда и знал ее. Возможно, знал даже лучше, чем она, потеряв маму в столь юном возрасте. В душе Фейт хотела пойти за ним. В некотором смысле близость к нему также сблизила бы ее с матерью. Как и король Райенелла – ее отец.

От всех этих мыслей у нее закружилась голова, и она снова опустилась в кресло, погружаясь все глубже, когда услышала, как дверь за генералом закрылась. Она не поддастся искушению. Не теперь, когда Ник станет королем после разоблачения жестоких намерений его отца. Гвардия повиновалась приказам принца и заперла Орлона в подземелье замка, где он гнил вместе со своей тайной стражей. Близился новый рассвет, Хай-Фэрроу снова ждет процветание. Фейт могла только мечтать об этой эпохе, и будь она проклята, если уйдет сейчас.

Небо стало янтарным, когда тело Каяса было положено на высокий погребальный костер, охваченный пламенем. Уже стемнело, и переливающиеся оттенки желтого и красного ярко выделялись на фоне темного неба. Поднимался дым, и она представила, как он уносит его дух ввысь, в то время как пепел падает, питая почву.

Фейт молча стояла одна; друзья давали ей возможность погоревать.

Но она не чувствовала… ничего.

Больше нет, и только благодаря полному оцепенению смогла выйти за пределы своих комнат. Целые дни, полные слез и терзаний, прошли в одиночестве, но это все равно не вернуло бы Каяса.

Ее всегда преследовала утрата. Это чувство не покидало Фейт с тех пор, как умерла мама, и обострилось в тот момент, когда свет в глазах Каяса погас. Оно не рассеется со временем; не заменится счастьем. Его могло облегчить только принятие, ровно настолько, чтобы те, кто еще жив, могли переносить уходящие времена года, сколько бы лет им ни осталось в этом мире. Смерть была силой, с которой невозможно бороться, а время – ее коварным сообщником. Ибо ничто не могло предотвратить притязания смерти, если она вонзила свои когти, и никакое количество времени не могло стереть боль, которую та оставила после себя.

Фейт собиралась сделать так, чтобы все эти смерти были не напрасны. Почтить память Каяса, мальчика, чью жизнь она отняла, и каждого невинного, погибшего в войне, которую они не выбирали. Ради лучшего мира, в который верила душа мечтателя, пришло время дать отпор. Во имя павших, до последнего вздоха, если потребуется.