Хлоя Гонг – Наш неистовый конец (страница 77)
– Не трогайте его!
Стоило ей подбежать ближе, как ближайшие к ней Алые кинулись на нее. Она попыталась, пригнувшись, ускользнуть от них, но Джульетта была всего лишь одинокой безоружной девушкой, и они больше не были обязаны подчиняться ей. Как только она выпрямилась, один из Алых прижал к виску Ромы дуло пистолета.
И Джульетта застыла.
Двое Алых схватили ее за плечи. Их лица были ей знакомы, и она подумала, что смогла бы вспомнить их имена, если бы напрягла память. Наверняка они смотрят на нее с ненавистью.
– Не смейте, – выдавила она из себя. – Не смейте причинять ему вред.
– Ты сама привела нас к нему. – Кажется, Алый, произнесший эти слова, выглядел еще более знакомым, чем остальные – наверняка он был одним из подручных Тайлера. В его глазах горело злорадство, горела та самая жажда крови, которая так ее утомила. – Тебе повезло, что тебе не надо будет на это смотреть. Отведите ее к господину Цаю.
– Нет! – Как бы она ни отбивалась, Алые держали ее с обеих сторон и тащили прочь. – Как вы смеете…
Конечно же, они смели. Она больше не была наследницей Алой банды, которую следовало бояться и почитать. Отныне она была девушкой, которая сбежала с врагом.
– Не трогайте их! – завопила она.
Но Алые не слушали. Они уже вели Рому и Алису прочь, и так грубо дернули Алису, что она вскрикнула. Рома продолжал оглядываться на Джульетту, и лицо его под серым небом казалось таким бледным, словно он уже был казнен. Возможно, она видит сейчас его будущее, возможно, в конце этого дня он будет лежать в могиле, став последним в роду Монтековых.
– Рома, держись! Держись!
Рома покачал головой. Он что-то кричал, его крики заглушал дождь, но он продолжал кричать, пока Джульетту не оттащили прочь с набережной Бунд и она не оказалась на другой улице.
И только теперь до Джульетты дошло, что именно он кричал так, будто потерял надежду увидеть ее вновь.
Дождь омывал город, словно приливная волна, но он не действовал на толпы, проходящие через город.
Даже если бы Селия вдруг решила покинуть процессию, ей не удалось бы это сделать. Она была окружена со всех сторон, ее обступали рабочие, студенты и другие люди, так же не похожие на революционеров, как и она сама. И все же они находились здесь и кричали – кричали во весь голос и держали в руках длинные транспаранты.
Они вышли на Баошан-роуд, приближаясь к месту назначения. Селия не кричала вместе с ними, но впитывала в себя их крик.
Ни у кого в толпе не было ни пистолетов, ни винтовок, они несли только плакаты и транспаранты. Это был
Власть должна была бояться их.
Они завернули за угол, и Селию охватил ужас, когда она увидела шеренги гоминьдановцев, преграждающих им путь. Она остановилась, но толпа продолжила двигаться вперед.
– Нет, – пробормотала она.
Солдаты, стоящие на земле, были вооружены штыками, а те, кто находился выше, смотрели в оптические прицелы пулеметов. Улицу пересекала баррикада из деревянных столбов, и в ста шагах за ней находились солдаты, готовые стрелять. Они ожидали за заграждениями из мешков с песком на тот случай, если их атакуют. Но их некому было атаковать. Протестующие были
Процессия столкнулась с баррикадой. Рабочие напирали с одной стороны, гангстеры и солдаты – с другой. Селия не могла дышать, она чувствовала себя так, будто ее душа покинула тело и парит в вышине, глядя на толпу.
Рабочие наконец напали на баррикаду, бросившись в сторону солдат. Хаос нарастал на обеих сторонах.
Что-то было не так, и она обернулась, часто дыша. Селия видела сразу две вещи: во-первых, какое-то движение в переулке рядом с павшей баррикадой – что-то блестящее, тут же исчезнувшее в тени, а во-вторых, блеск металла в руках человека, находящегося в нескольких шагах от нее.
– Стойте! – закричала Селия, бросившись вперед, но было поздно. Мистер Бин – тот самый мистер Бин из ближнего круга Алых – поднял свой пистолет к небесам.
Селия отпрянула, прижав мокрые руки ко рту. Мистер Бин стоял, окруженный толпой, которая требовала от него объяснений. Хотя все и так было ясно. Его заслали сюда именно за этим, чтобы он пожертвовал своей жизнью ради Алых. Если Алые требуют крови, ближний круг готов предложить им собственную кровь.
Из шеренг солдат Гоминьдана послышался крик:
– Открыть ответный огонь!
– Пусти меня, – прошипела Джульетта. – Пусти!
Они так долго шли под дождем, что Джульетта полностью вымокла. Всякий раз, когда она пыталась вырваться, ее мокрые волосы мотались туда-сюда, и от них во все стороны летели брызги. В любой другой день для того чтобы преодолеть расстояние между Бундом и особняком Цаев понадобился бы автомобиль, но сегодня проехать через город было невозможно. Лучше добираться пешком, иначе можно застрять за толпой, и кто-то может попытаться отбить Джульетту – во всяком случае, так говорили двое Алых, схватившие ее и болтающие так, как будто ее тут не было. Того, который находился слева от нее, кажется, звали Бай Таса, а тот, который был справа, оставался безымянным.
– Баошан-роуд заблокирована, – говорил Бай Таса, стараясь не обращать внимания на попытки Джульетты вырваться. Улицы здесь были пусты. Они зашли за оборонительные линии гоминьдановцев, и хватало одного кивка Бай Тасы, чтобы солдаты пропускали их, оттесняя протестующих в сторону. Разумеется, и до того, как они вошли в районы, охраняемые солдатами Гоминьдана, никто не обращал на Джульетту ни малейшего внимания, как бы громко она ни орала. Потому что все вокруг тоже орали, и делали это так же громко.
– А нам-то что? – огрызнулся тот Алый, который держал ее справа. – Мы все равно собираемся зайти в тыл вот этой баррикады.
– Понадобится всего десять минут, чтобы обойти ее.
– Десять минут, которых у меня нет. Эти люди выводят меня из себя.
Джульетта попыталась упереться каблуками в тротуар, и ее подошвы проехались по нему.
– Подождите, – сказала она. – Вы хотите пройти мимо конца колонны демонстрантов?
Хотя Алые не ответили ей, это была разумная догадка – об этом свидетельствовал шум, который доносился со стороны ближайшего перекрестка. Дома вокруг Джульетты, казалось, сотрясались, их пустые террасы и эффектные фасады были мокры от дождя. Прежде она не обращала внимания на то, что ее окружало, но теперь увидела, что по краям улиц припаркованы военные автомобили. Вот только… эти автомобили были пусты, как будто тех, кто в них был, куда-то увели.
– Что здесь происходит? – спросила Джульетта, хотя знала, что Алые ей не ответят.
Они миновали перекресток, и когда Джульетта повернулась, чтобы посмотреть на другую улицу, она увидела спины сотен солдат Гоминьдана. При виде них ее охватила паника, и это было еще до того, как она поняла, что они находятся за мешками с песком и импровизированными баррикадами и вооружены обращенными к улице пулеметами. Между тем шум все нарастал.
Джульетта собрала остатки сил и бросилась на землю. Алые этого не ожидали; Бай Таса споткнулся, когда Джульетта растянулась перед ним. Второй Алый заворчал, потянул ее за руки, она изо всех сил сопротивлялась, стараясь остаться на земле. Ее взгляд был прикован к разворачивающейся перед ней сцене, к бастующим, которые приближались к баррикаде. Их было так много. Гораздо больше, чем гоминьдановцев, прячущихся за ней, но гоминьдановцы нацелили на них винтовки и пулеметы. Чем это закончится? Как это могло закончиться хорошо?
Джульетта вдруг вскочила с земли, решив, что видела достаточно. Прежде чем Бай Таса успел схватить ее, она, словно тисками, сжала его запястье.
– Прикажи им остановиться! Найди кого-нибудь, чтобы их отозвать!
Бай Таса, к его чести, не поморщился. Второй Алый быстро оттащил от него Джульетту, рявкнув:
– Я же говорил, что нам не надо идти в эту сторону.
– Извините, мисс Цай, – сказал Бай Таса, не обращая внимания на своего товарища, и повернулся к гоминьдановцам в форме и к рабочим, которые подходили к ним все ближе. Возможно, это только почудилось ей, но вид у него был унылый. Он положил руку на ее поясницу, словно успокаивая ее, как будто что-то из этого еще имело значение. – Но вы тут больше не главная.
Из толпы рабочих послышался выстрел…
…и гоминьдановцы ответили на него огнем.
–
Алые набросились на нее прежде, чем она успела сделать хотя бы два шага. У Джульетты не осталось сил, чтобы отбиваться, и она просто обмякла в их руках, говоря все тише и тише: «Нет, нет,
На рабочих, студентов, простых людей обрушился град свинца, и они падали друг на друга, пули попадали им в грудь, в живот, в ноги.
Гоминьдановцы продолжали стрелять. Было ясно, что протестующие не могут ответить огнем на огонь, но в них все равно продолжали лететь пули. Задняя половина толпы в панике бросилась назад, но их тоже настигали пули и они падали на мокрый бетон и на трамвайные пути.