Хизер Критчлоу – Убитые девушки (страница 50)
Долгий вздох предваряет ее отрывистый ответ:
– Что ж, хорошо.
– В самом деле, мама? Ты так считаешь? По крайней мере, мы бы знали наверняка. Смогли бы похоронить ее наконец.
Мать издает странный цыкающий звук, еще больше раздражающий Кэла. Ей всегда было наплевать на него, на его чувства, с отчаянной грустью думает он. После исчезновения Марго она даже не утешала его. Черные мысли опять закрадываются в его голову.
Поглядев на облака, стремительно несущиеся по небу, Кэл собирается с духом:
– Ты все знаешь, мама? Что тогда произошло.
– Что ты говоришь? Откуда мне знать?
– Мало ли, – выдавливает Кэл, уже готовый отступить, уже боясь услышать ответ.
В невнятном бормотании, доносящемся с другого конца линии, Кэл улавливает печаль и замешательство. А потом мать словно прорывает – годами подавляемые эмоции изливаются наружу.
– Почему ты меня так сильно ненавидишь, Кэл?! Почему меня ненавидит мой собственный сын?! Что я тебе сделала?!
– Я не питаю к тебе ненависти, мама. Я просто…
– Что? Скажи наконец! Я не знаю, сколько лет мне еще мучиться!
Кэл делает несколько прерывистых вздохов, рассматривая шишковидный выступ розоватого камня, сверкающий на свету.
– Это был отец? – удается ему прохрипеть.
– Нет. Твой отец ни при чем. Он был сломан, опустошен. Он никогда бы не…
– Ты никогда не подозревала его?
– Никогда. Мне даже в голову не приходило его подозревать.
– Но он ее ударил, – всхлипывает Кэл: ему опять девять, и он снова прячется на лестничной площадке. – Я видел, как он ударил ее.
– Так вот о чем ты думал? Все это время? – Мать явно удивлена.
– Я просто подумал… если это не Дюбуа, то…
– Это не может быть твой отец.
Между ними тянется ниточка понимания. Кэл пытается унять свой детский плач, но у него ничего не выходит.
– Твой отец не делал этого, заверяю тебя. Он любил ее. Да, он погорячился, поднял на нее руку. И жил с этим всю оставшуюся жизнь. Он винил, изводил себя: а если бы он ее не ударил, может быть, она бы не пропала? Он так и не простил себе этого. И я себя не простила.
Кэл вспоминает упорное молчание отца, пустоту, серость в его глазах. Но мать не останавливается. Он словно пробудил в ней что-то своим вопросом.
– Мы никогда не понимали, почему ты так сблизился с этим человеком. – Теперь ее голос сочится ядом.
– С кем? С Энди?
– Это он виноват. Мы с отцом были уверены в этом. Все это время. А ты продолжал с ним общаться.
– Он никогда вам не нравился.
– Он был ей не пара, недостаточно хорош для нее.
– Я не знал, что вы так считали, – говорит Кэл. – Я тогда был ребенком. Кроме Энди, рядом никого не оказалось. Я не думал, что он причастен, но после его откровений с прессой… Теперь я не знаю…
Долгая тишина. Кэл не уверен, но ему кажется, что мать тоже плачет.
– После ее исчезновения все пошло прахом, – шепчет она. – Жизнь разрушилась. У нас отняли все. Не только Марго.
Оказывается, услышать, как мать называет дочь по имени, так приятно и больно.
– У тебя есть я, мама, – произносит Кэл. – И Крисси.
– Да, разве? – сомневается мать.
– Да, – заверяет ее сын. – Я изменюсь. Мы все исправим. Прости меня. – Кэл поднимает глаза и видит вдалеке, на поле внизу, двух скачущих галопом лошадей. От слез его голос становится хриплым. – Все эти сомнения, подозрения… Узнаем ли мы когда-нибудь правду?
– Думаю, что я сойду в могилу без ответа, – говорит мать. – Уповаю лишь на то, что
Кэл спускается той же тропой с холма – эмоционально выжатый, заплаканный. Он заходит в пустующий гостевой дом, но мыслить здраво не в состоянии. И не может решить, что делать дальше. Отвезти Крисси обратно? Напуганный и изнуренный, Кэл добредает до кровати, откидывает одеяло и забирается под него. «Только на минуточку», – говорит он себе. А потом он встанет и заварит себе чай. Но не тут-то было: его веки тяжелеют, тело расслабляется, а мозг ищет забытья.
Глава шестидесятая
Он отключился и проспал остаток дня и всю ночь. Кэл просыпается, когда уже светло. Он ощущает слабость, как будто заболел. Приняв душ, подгоняемый голодом, ковыляет на непослушных ногах на кухню. При виде выражения его лица Крисси прыскает со смеху:
– Эпично поспал, папа! Так держать!
Мэрилена придвигает к Кэлу тарелку с готовым завтраком и пристально изучает его, пока он невнятно благодарит.
– Поешьте, а то скоро превратитесь в тень.
Вполне вероятно. Кэл словно обессилен и нуждается в подзарядке. «Интересно, а как чувствует себя мать?» – проносится у него в голове. Надо же! Ему хочется позвонить и узнать, как она. Чуждое, не свойственное ему прежде желание. Возможно, Кэл так и сделает. Теперь он уже может это представить.
Но перед Крисси ему следует держать марку. Его душевные переживания из-за Марго должны оставаться при нем. Если бы он только смог найти хоть крошечную зацепку! И тут Кэл осознает, что ему есть куда направить усилия. Дата выхода следующего выпуска подкаста уже назначена, в памяти всплывает разговор с Шоной – идея оформляется. Это ведь хороший журналистский ход – дать право на реплику.
Кэл берет телефон, рука слегка дрожит от всплеска адреналина.
– Мне вам нечего сказать. – Голос Ноулса низкий, сердитый.
– Просто… если ваше имя прозвучит в следующем выпуске моей программы… – Кэл намеренно не договаривает, предоставляет оппоненту додумать.
Адвокаты заявили, что он не должен упоминать имя Ноулса при отсутствии убедительных доказательств, но он и не сказал ничего конкретного, просто оставил лазейку для этого человека: пусть он сделает выводы и сам решит, как поступить. Конечно, эта уловка не делает Кэлу чести. Но, стоит ему подумать о Лейле, о Тэме и Джин, сидящих за маленьким столом, накрытом только для двоих, сравнить их скромный коттедж с величавым особняком на берегу реки Ди, сомнения сами собой отпадают.
– Я ничего не делал с Лейлой, – цедит Ноулс сквозь зубы.
– А я и не сказал, что вы с ней что-то сделали. – Кэл придает своему тону убедительности. – Но вы видели Лейлу в последний день ее жизни. И мне кажется, что это может подтолкнуть слушателей к нежелательным умозаключениям, если вы откажетесь дать хотя бы короткий комментарий.
– Понимаю.
– Послушайте, – воодушевляется забрезжившей надеждой Кэл, – вам же будет лучше, если вы сделаете заявление. Сыграете, так сказать, на опережение. Я не собираюсь создавать вам проблем и навлекать на вас неприятности.
Слова легко слетают с губ Кэла. Он и себе не хочет признаваться в том, что именно это пытается сделать.
Кэл подъезжает к кафе, выбранному Ноулсом. Паркуется на противоположной стороне улицы. Крисси настояла, чтобы он взял ее прокатиться. Дочь наблюдает за ним – Кэл постоянно ощущает на себе ее взгляд: оценивающий, тревожный.
– Я могла бы сесть за другой столик.
Эта новая попытка звучит вяло, нерешительно: Кэл уже ответил категорическим «нет» на просьбу Крисси присутствовать при разговоре.
– Ты останешься в машине. И не спорь.
Крисси вздыхает и захлопывает пассажирскую дверцу. Раньше Кэл и подумать не мог, что можно испытать такое облегчение, видя своего ребенка насупившимся и обиженным.
Он выбирает столик в нише, в задней части кафе, подальше от окна. Смотрит на часы. Ноулс опаздывает. Может, он его обманул? Такое с Кэлом не впервые, но все же он рассчитывал на встречу, заметив на лице Ноулса едва уловимый проблеск эмоций, когда он впервые упомянул имя Лейлы. Тот испытывал гораздо более сильную привязанность к девушке, чем признает.
Через полчаса Кэл сует в карман руку за кошельком и… резко отдергивает ее. Вон он, переходит улицу с опущенной головой и сгорбившись. Кэл заказывает им обоим кофе. Джон Ноулс кажется старше годами и ниже ростом, чем при первой встрече. Владелец поместья вне своей привычной среды выглядит менее впечатляюще.
– Итак… – Он кладет руки на стол. Кэл замечает на пальце Ноулса обручальное кольцо – сверкающий ободок золота. – Я ни с кем и никогда не разговаривал об этом. Но я не имею никакого отношения к смерти Лейлы.
– Расскажите мне, как вы с ней встретились.
– Мы познакомились в гостинице – она принесла мне в номер завтрак. А потом я столкнулся с ней во время пробежки по территории. Не буду лукавить. Тогда я много времени проводил вдали от дома: мой первый брак фактически распался. Лейла была очень красивой. Более того, в ней было что-то… магнетическое, что ли…