Хизер Критчлоу – Убитые девушки (страница 42)
Кэл откашливается:
– Знакомая… криминалист-антрополог, привлеченная к расследованию этого дела. Она помогает мне с подкастом. Полиция сделала официальное заявление: они трактуют смерть Лейлы как убийство.
Крисси оглядывается на темнеющий вдали лес:
– Поздновато.
– Лучше поздно, чем никогда. Дай мне только просмотреть одну статейку в сети, и пойдем.
На маленьком экране мобильника Кэл пролистывает статью «Экспресса» – огульные обвинения Стивена. Снимок, похоже, сделан фотоаппаратом с мощным объективом на территории гостиницы. Повар выглядит на нем нелепо громоздким, угрожающим.
Кэл вздыхает.
– Что не так?
– Сомневаюсь, что это понравится бывшему бойфренду Лейлы. Я надеялся, что он опомнится, поговорит со мной начистоту, а теперь…
Но Кэл ошибается. У гостевого дома его настигает эсэмэска. Три коротких слова.
Глава сорок девятая
Раннее утро. Горизонт озаряют первые лучи солнца. А они уже чистят Герцогиню и Оливера – двух из тех лошадей, что отобраны для участия в трехдневных состязаниях. Сердце Лейлы бередит надежда, пальцы от волнения потеряли обычно присущую им ловкость, когда она поочередно поднимает ноги Оливера и обрабатывает его копыта. Девушка глубоко вздыхает. Сейчас они одни, лучшего времени для разговора не найти.
– Даг, можно вас спросить кое о чем?
– Можно, спрашивай. – Он продолжает орудовать большой щеткой.
Даг сегодня нетерпелив и менее внимателен, чем обычно. Но с губ Лейлы уже слетает вопрос:
– Я тут подумала: а что, если я буду работать на вас?
Щетка переходит на спутанный хвост Герцогини.
– Когда ты надумала работать? В каникулы?
– Нет, я хочу учиться дальше. И заниматься с лошадьми при колледже. Я подумала: а не лучше ли мне работать здесь, нежели в гостинице? На вас… и на Сал.
– Похоже, ты хотела бы получать плату.
Даг смеется, и в его смехе звучит пренебрежение, даже ирония. Как будто дальше разговор вести бессмысленно. Но Лейла собирается с духом и продолжает говорить, хотя ее голос слабеет, а уверенность в том, что это выгодная сделка не только для нее, но и для Дага, испаряется.
– Я могла бы давать больше уроков верховой езды… и готовить некоторых лошадей к состязаниям более серьезно…
– Нет, я так не думаю.
– Но…
Бросив щетку в короб для инструментов, Даг хватает Герцогиню за повод и уходит; лошадь послушно следует за ним. Внезапно Даг поворачивается и подходит к Лейле так близко, что ей становится не по себе. В его тоне, вроде бы спокойном и рассудительном, Лейла ощущает, что она перешла черту.
– Сал была права. Слушай, Лейла. Я не знаю, что тебе взбрело в голову и какую роль, по-твоему, ты здесь играешь. Возможно, из-за того, что ты вхожа в нашу кухню, у тебя сложилось превратное представление… Радуйся тому, что мы позволяем тебе кататься на лошадях, когда у тебя есть свободное время. Но на большее не рассчитывай. Усекла?
– Да. – Короткое слово больше походит на писк.
Суровая отповедь Дага поражает Лейлу. Она не вяжется с ее вопросом. Лейла вспоминает лицо Сал в дамской комнате паба. Что она ему наговорила?
– Хорошо.
Даг уходит, уводя Герцогиню, преисполненный внезапной ярости. А Лейла – в шоке от его реакции – чувствует, как из глаз брызжут слезы. Что такого она спросила? Почему он так себя повел? Лейла раньше никогда не видела Дага таким, не ощущала в нем этого скрытого негодования. А теперь она чувствует себя дурой. До чего же обидно! И, зарывшись головой в шерсть на боку Оливера, яростно расчесывает его гриву (уже расчесанную!), стараясь не проронить ни звука. Хотя это все зря. К тому времени, как она выводит жеребца в поле, Даг уже успевает закрыть ворота и вернуться в дом. Лейла слышит, как за ним захлопывается дверь.
Отпустив Оливера и прислонившись к воротам, она наблюдает за тем, как конь скачет галопом по полю. По щекам девушки текут слезы. Возможно, она уже давно переступила черту, возомнив, что она не такая, как остальные. Лейла ощущает прилив жгучего стыда. Она вытирает глаза, натягивает капюшон, заходит в амуничник, берет чайник и наливает в него воду из-под крана во дворе. У нее все равно нет времени завтракать на кухне.
В кармане лежит маленький клочок бумаги из ее блокнота официантки. Ей не следовало этого делать – Лейла понимает. Но устоять перед соблазном и не взять номер Джона она не смогла. Он ведь словно поджидал ее – записанный в журнале бронирования номеров. И заглянуть в него украдкой было проще простого. С тех пор Лейла носила его при себе. Так, на всякий случай.
Она не собиралась им пользоваться. Ей просто хотелось иметь его номер. Но теперь, терзаясь из-за неожиданной реакции Дага, Лейла ищет другой способ изменить что-то в жизни. Да, это просьба о помощи. Это то, что ей необходимо сделать, чтобы пойти по жизни своим путем. Да и Джон от нее без ума. Он столько раз ей это говорил.
Лейла подносит хрупкий клочок бумаги к свету. Она нервничает: стоит ли? Но Джон в нее верит – он каким-то образом сумел разглядеть настоящую Лейлу. Понял, невзирая на обстоятельства, какой она человек и какая тоска ее разъедает.
На звонок отвечает женщина:
– Алло!
Лейла теряется, не может вымолвить ни слова.
– Алло! Это офис Джона Ноулса. Чем могу вам помочь? – К деловитости и важности в голосе женщины примешивается раздражение и нетерпение.
– Я могу поговорить с Джоном?
Голос Лейлы кажется совсем юным, хрупким – даже ей самой. Сомнение уже закрадывается в ее разум: может быть, нажать отбой? Нет! Она сделает то, что задумала.
– Я могу поинтересоваться, кто его спрашивает?
– Лейла. Скажите ему, что звонит Лейла.
Пауза.
– Я могу узнать, по какому вопросу?
Неуверенность одолевает.
– Он поймет.
Еще одна мучительная пауза.
– Пожалуйста, оставайтесь на линии.
Ожидание затягивается так, что Лейла уже начинает думать, что про нее забыли. Свет за окном блекнет, горизонт расцвечивают синие полосы. Лейла знает: лошади там, за вершиной холма. Но пойти к ним не может. Как не может и избавиться от ощущения, что она себя потеряла. Лейла настолько глубоко погружается в самокопание, так проникается осознанием собственной вины, что удивляется, слыша в телефоне
Но его тон задевает девушку. Никакой радости и даже понимания – ничего из того, чего она ожидала. Еще один ушат холодной воды.
– Какого черта, Лейла? Я на работе. Ты не должна сюда звонить.
– Извини. Мне нужно с тобой повидаться…
Лейла не узнает своего голоса: это не внятная речь, а хныканье. Но потеря контроля играет ей на руку. Он вздыхает, и досада переносит его из офиса в ее постель.
– Я буду ждать тебя у огорода. В девять.
Он вешает трубку быстрее, чем Лейла успевает ответить.
Глава пятидесятая
Она выходит раньше, чем нужно, бежит через лес к огороду, где запах толченого чеснока бьет ей в нос. Ожидание заставляет Лейлу нервничать, ночные шорохи – держаться ближе к краю. Пальцы в нетерпении барабанят по бедру, глаза сканируют опушку леса.
У Джона есть деньги, влияние. Он мог бы помочь ей найти себя, чего-то достичь в этой жизни. Но его холодный тон во время телефонного разговора задел Лейлу за живое, остудил ее пыл. А она-то понастроила себе планов! Но, возможно, она просто застала его врасплох?
Тут ее осеняет еще одна мысль. Если Джон не собирается ей помогать, потому что желает ее, потому что она для него что-то значит… Тогда надо сделать так, чтобы он помог ей из иных соображений. Похоже, ей придется обеспечить себе счастливый билет другим способом. Она не хочет угрожать ему, но, если придется, прибегнет и к этому. Она контролирует ситуацию. Джону есть что терять. Больше, чем ей.
Он опаздывает. Лейла напряженно вглядывается в тени. Наконец появляется темная фигура. Он пришел! Но сразу подавил ее своим присутствием, всей массой нависая над ней. Лейла ощущает себя маленькой.
– Не смей звонить мне на работу.
Он зол сильнее, чем она думала.
– Я соскучилась по тебе, – елейным голоском говорит Лейла. – Не дуйся. Я готова искупить свою вину.