Хика Харада – 3000 иен для счастья (страница 3)
– Ну не знаю.
– Мы все – маленькие люди. Поэтому твои стариканы и говорили всякие гадости. Их беспокоила судьба Матиэ, вот они и перетирали эту тему, пойми. Ты умеешь смотреть в лицо реальности, признавать свою слабость и незначительность. И это замечательно.
Да, Дайки всегда был таким. Очень добрым, способным утешить. Он умел подбодрить Михо, которая, несмотря на внешнюю уравновешенность, была эмоционально неустойчива и легко впадала в депрессию.
За это она его и полюбила.
– И потом, в их словах есть определенный смысл.
– То есть?
Впервые после долгого перерыва она ощутила доброту Дайки, и тут будто холодок по спине пробежал.
– А вдруг у Матиэ-сан есть другая сторона, о которой ты не знаешь?
– Этого не может быть. Матиэ не такой человек. Вот что бы ты сделал, если бы в компании распускали такие сплетни о тебе?
– Ну что? Промолчал бы и посмеялся над этим. Сплетни в обществе – неизбежное зло. А когда злословят о женщине, не входившей в ядро компании, это вообще никого не задевает и не беспокоит.
Ядро компании… Лицо Дайки вдруг показалось ей очень старым.
– Какие страшные вещи ты говоришь!
– Вовсе нет. Что уж такого плохого в том, что они говорили?
Его слова стали для Михо еще одним потрясением, ее будто ударили по щеке. Это был шок, несильный, но ощутимый.
– Вот ты хвалишь Матиэ-сан, превозносишь ее. Но работа, которую она выполняла, – это, скажем так, смазочное масло для внутреннего механизма компании. Не думаю, что эта деятельность как-то связана с основным функционалом фирмы. Так ли уж она была хороша в работе? В нашей фирме тоже есть женщина, которая давно работает и любит задирать нос, хотя никакой власти не имеет. Честно сказать, мне кажется, от нее одни проблемы. Поневоле подумаешь: а нужна она здесь? Мне кажется, сегодня компании не могут себе позволить кормить таких людей, сейчас не те времена, когда все растет как на дрожжах.
«Кормить…» Ну и словечко! У Михо даже в груди похолодело.
– Так или иначе, это придется принять. Ты все равно ничего не можешь сделать.
От этого вывода Михо содрогнулась.
– То есть ты считаешь, что надо продолжать работать и, если будут такие разговоры, вроде того, про Матиэ, делать вид, что ничего особенного не происходит?
– Ты же не будешь век там сидеть. Когда-нибудь выйдешь замуж, родишь детей и уволишься, как многие другие.
Что? Замуж? Когда-нибудь? Что он такое говорит?
Если бы Дайки произнес эти слова в другом месте и в другое время, возможно, они бы не подействовали на Михо так сильно. Но они прозвучали здесь и сейчас. Михо удивленно посмотрела на приятеля, он отвел глаза, чтобы не встретиться с ней взглядом.
– Я не с такими мыслями поступала на работу. Сейчас очень многие активно работают и после рождения детей.
Неужели Дайки и вправду такой консерватор?
– Ну и работай, если есть желание.
Михо вдруг почувствовала себя одинокой, покинутой. Дайки словно говорил ей: «У меня своя жизнь, а у тебя своя».
Не замечая охватившего Михо смятения, Дайки заговорил о новой проектной команде, созданной в его компании.
В новогодние каникулы Михо побывала в Дзюдзё у родителей.
От матери пришел имейл: «Приезжай скорей. Поможешь убираться и готовить осэти[7] к Новому году». Михо не спешила откликнуться на этот призыв и 27 декабря сразу после работы отправилась с друзьями по колледжу кататься на лыжах. Вернулась только ночью 30-го и на следующий день, в канун Нового года, проспала до полудня, а ближе к вечеру отправилась к родителям.
– Что-то ты не очень торопишься. Что делала? – встретила ее мать – слова ее были жесткими, хотя голос не казался сердитым, – и вдруг засмеялась.
– Привет! – Михо решила оставить вопрос без ответа. Она чувствовала раздражение – от того, что ее появление вызвало смех, и от чувства вины за то, что не приехала помочь матери.
– Тебе ничего не осталось, Михо-тян[8], – послышался голос сестры, и в прихожей показалась ее трехлетняя дочка.
– Ничего, Михо-тян.
Малышка надула губы, подражая матери.
Михо понимала, что милашка-племянница просто повторяет за взрослыми, не понимая смысла, и все равно от ее слов сердце как-то странно екнуло.
– Сахо! Будешь так с тетей разговаривать – останешься без подарка на Новый год.
– Михо-тян плоха-а-я-я. Боюсь тебя.
Увидев нахмуренное лицо Михо, девочка бросилась к матери.
Михо вошла вслед за ней в комнату, совмещавшую функции столовой и кухни. Бабушка, мать и Махо сидели за столом, заставленным готовящимися праздничными кушаньями.
Все трое подняли головы. Как же они похожи! Михо даже стало неприятно. Бабушка – мать отца, так что с матерью они не кровные родственники, но несмотря на это у обеих слишком большие круглые лица и плотно сжатые маленькие губы. А когда между ними садилась сестра, они напоминали три фасолины, выскочившие из стручка.
И вдобавок еще моя разъевшаяся физиономия, на которую приходится каждое утро любоваться в зеркале, подумала Михо.
– А ты все никак не повзрослеешь.
Мать выглядела в десять раз более раздраженной, чем Михо. Сахо зарылась лицом в грудь Махо.
– Ну здравствуй, здравствуй!
Только бабушка встретила Михо спокойно.
– Вот и я.
– А мы уж думали, ты не придешь. Уборку мы закончили, почти все осэти приготовили.
– Я же говорила, что собираюсь покататься на лыжах.
– Михо у нас только кушать любит. А я думала, ты ванну вымоешь, водостоки почистишь.
– Ну, так получилось.
Поняв, что оправдываться бесполезно, Михо замолчала и присела на диван в гостиной.
– Может, все-таки поможешь чуть-чуть? Потом посидишь.
– Могу протереть батат для кинтона[9]. Или для нисики тамаго[10] что-нибудь сделать.
– Уже сделали.
Два этих блюда обязательно присутствовали на новогоднем столе семейства Микурия, и даже Михо, тот еще кулинар, могла их приготовить.
На Михо предновогодняя готовка нагоняла тоску, поэтому она не могла заставить себя сделать к столу что-то кроме кинтона и нисики тамаго. Зато бабушка, мать, а в последнее время и старшая сестра по неведомым Михо причинам готовили с небывалым увлечением.
– Может, я селедку в морскую капусту заверну для кобумаки?[11]
– Этим уже Махо занимается.
– Или для тикудзэн[12] что-нибудь сделаю?
– Уже готово.
– А таро[13] почистить не надо?
– С этим еще вчера разобрались.
– Из моркови цветочков нарезать?
– Сестра уже нарезала.
– А соевые бобы отварить?