Хэзер Уэббер – К югу от платана (страница 57)

Марло посмотрела на меня так, словно догадалась, о чем я думаю, но ничего не сказала. Лишь покачала головой, и в глазах ее золотыми искорками зажглось сочувствие.

– Знаю, что ты не голодная, но хоть что-нибудь съесть нужно. Ну и денек у тебя выдался. Я готовлю красные бобы с рисом, твое любимое блюдо. Минут через пятнадцать поспеют.

«Ну и денек» – это еще мягко сказано, и все же по сравнению с тем, что переживала Кибби, это была мелочь. Желудок мой решительно отказывался от еды, но расстраивать Марло не хотелось.

– Спасибо. Попробую что-нибудь проглотить.

В окно видно было, как Перси и Мо играют с Хэйзи на заднем дворе. Чуть раньше я позвонила Перси, рассказала, что произошло, и она приехала ко мне в больницу для моральной поддержки. Пока я беседовала с новым следователем, который теперь занимался этим делом вместо Шепа, Перси навестила Кибби и пересказала ей всю эту невероятную историю, хотя девушка, казалось, была в забытьи и ничего не слышала. Когда стало ясно, что мне придется задержаться в больнице надолго, мы решили, что Перси лучше пойти домой и объяснить остальным, что случилось.

Я бросила сумку, быстро помыла руки и подошла к Генри. Он отложил книгу на журнальный столик и уже поднялся на ноги, чтобы передать Флору мне. Я взяла ее, осторожно придерживая головку, прижала к груди и, потершись щекой о ее макушку, вдохнула ее запах.

– Как она себя вела?

– Пошумела немного, но чтение ее успокоило. А ты как? – Он обеспокоенно оглядел меня, словно сегодняшние открытия могли нанести мне физический ущерб.

Чем дольше я раздумывала над тем, что произошло, тем больше убеждалась в том, что открывшаяся правда может стать началом исцеления. Для всех нас.

– Сама не знаю. Не могу облечь свои чувства в слова. Живу пока как будто на автопилоте.

Подошла Марло, обняла меня за плечи, и я прижалась к ней. Она столько лет была мне опорой, что сейчас я инстинктивно искала утешения у нее. Казалось, она всегда знала, что именно могло мне помочь.

Генри сунул руки в карманы.

– Похоже, тут есть кому о тебе позаботиться. Так что если я вам пока не нужен пойду займусь магазином. Но если нужен, вы только свистните.

Ему вообще не обязательно было тут оставаться – Марло все время была дома. Но то, что он ради меня на полдня закрыл книжный, очень много для меня значило.

– Может, зайдешь к нам после закрытия? Наверняка останется куча еды. К тому же я тоже не прочь послушать, как ты читаешь «Ветер в ивах».

– Отличный план, – улыбнулся Генри, затем он поцеловал в щеку Марло, потом меня и, наконец, Флору – в макушку.

Когда дверь за ним захлопнулась, Марло, вопросительно изогнув брови, обернулась ко мне.

Я же, вспыхнув, бросила:

– В других обстоятельствах я была бы уверена, что ты все это спланировала. Я про нас с Генри.

Ухмыльнувшись, она округлила глаза и драматическим жестом прижала руки к груди.

– Я? Как ты могла такое подумать?

Покачав головой, я с Флорой на руках села на диван и стала наблюдать, как она высовывает изо рта язык. Я в ужас приходила от перспективы отдать ее Ландрено. Но от одной мысли, что ее могли украсть, у меня внутри все переворачивалось.

– Приезжал офицер полиции, забрал пуговицу, что лежала на раковине, – рассказала Марло, опускаясь на диван рядом со мной. Рукой она обхватила меня за плечи.

– Теперь это улика, но я очень сомневаюсь, что ее когда-нибудь представят в суде. Мэри Элайза и так-то едва разговаривает, о какой даче показаний может идти речь?

К тому же, мне казалось, в тот вечер она сказала все, что хотела. Искупление.

– Надеюсь, в итоге пуговицу вернут Джинни, – сказала я. – Она ведь ей принадлежит. Я бы на ее месте хотела получить ее обратно.

Покрепче прижав к себе Флору, я пересказала Марло всю историю. Как Мак отбыл в армию, а Джинни пару месяцев спустя обнаружила, что беременна. Летом они с Маком собирались пожениться и уехать из Баттонвуда, но теперь его не было рядом, и ей нужно было самой решать, что делать. В смятении она побежала за советом к Пуговичному дереву. И то ответило ей: «Идеальную семью обретешь ты. Выбирай любовь». Так Джинни и поступила. А еще решила скрывать беременность до последнего, ведь Мак был Бишопом.

– Оно и понятно, Кэботы с Бишопами никогда не ладили, – кивнула Марло. – Поразительно, что Джинни осмелилась выбрать любовь с Маком. Должна была понимать, какой переполох наделает ее свадьба, ведь Кобб обманом отнял у Кэботов дом.

Выбрав любовь, она рисковала навлечь на себя гнев всей семьи, но не побоялась рискнуть всем, и это вызывало восхищение. Непросто ей было защищать то, во что она верила. Сиять ярко, несмотря ни на что.

– Я должна была родиться в начале февраля, и Джинни с Маком решили пожениться в январе, когда он приедет на побывку, чтобы ребенок не был незаконнорожденным. Джинни надеялась, что однажды родители простят ее и полюбят Мака, как и она сама.

– В феврале? Но ты родилась в декабре.

Флора крепко ухватилась за мой палец.

– В какой-то момент Джинни почувствовала себя плохо. Недомогание длилось пару дней, но она не понимала, что с ней такое. Воды отошли, когда она была в церкви. Она бросилась в туалет, и там ее, рыдающую, нашла Мэри Элайза. Все открылось. Джинни стала умолять Мэри Элайзу никому ничего не говорить и показала ей пуговицу. Тогда она увела ее в дом пастора, чтобы помочь переодеться и уговорить обратиться к врачу. Но к их общему удивлению, оказалось, что до моего появления на свет остались считаные минуты.

– Значит, ты с самого рождения была ранней пташкой, – заметила Марло. – Наверное, Флора в этом пошла в тебя.

– Может быть.

Там, в доме пастора, я и родилась. Я была совсем крохотной, но Мэри Элайза заверила Джинни, что со мной все будет в порядке. Она завернула меня в розовое одеяльце, достала из стоявшей у кровати корзинки с рукоделием вязаную шапочку, надела ее мне на голову и вручила меня Джинни. А затем стала уговаривать ее поспать – она пока все уберет, а после, когда Джинни проснется, они вместе придумают, как рассказать все Кэботам. Джинни доверилась ей и уснула. И проспала час или два – точно она не знала.

– Когда Джинни проснулась, руки ее были пусты. Мэри Элайза сказала ей, что я умерла – видно, все же оказалась слишком маленькой. Сказала, что она уже похоронила меня на церковном кладбище и как раз собиралась идти за родителями Джинни. Мол, не нужно бояться открыться им. Они, конечно, будут просто убиты, узнав, какая их дочь грешница. Но рано или поздно все же простят ее и помогут зажить более праведной жизнью.

Марло, поцокав языком, покачала головой.

– Ясно, решила сыграть на ее страхах. Точно знала, что Джинни не позволит ей ничего рассказать своим родителям.

– Именно. Она и не позволила. Мэри Элайза проводила ее домой, там они сказали, что Джинни свалил кишечный грипп. Бедняжка держалась из последних сил, стараясь скрыть от всех свое горе.

– Получается, Мэри Элайза отнесла тебя на ферму, пока Джинни спала?

Флора зевнула и потянулась, закинув ручки за голову.

– Не знаю. Думаю, некоторые детали этой истории навсегда останутся тайной. Я не знаю, рассказала ли Мэри Элайза Твайле, что я тоже Бишоп, или просто оставила на крыльце в надежде, что кто-нибудь на меня наткнется. Мне известно лишь то, что говорила мне сама Твайла. Что когда она впервые увидела меня, я была крошечной и посиневшей от холода.

– Это чудо господне, что ты осталась жива.

– И я так считаю. Джинни говорит, Мак, узнав о том, что случилось, был раздавлен так же, как и она сама. Он приехал на побывку в конце января, и они решили вернуться к первоначальному плану и пожениться летом, чтобы дать себе время оплакать дочь. Им и невдомек было, что до его отъезда в Форт Джексон они уже успели зачать Сару Грейс. А спустя пару месяцев случилось непредвиденное, и Мак погиб.

– Господь милосердный. Даже не верится во все это.

– И мне тоже. – Флора недовольно пискнула, я прижала ее к плечу и погладила по спинке. – Такая трагедия.

– Просто неслыханная. Как Перси приняла новости?

Перси за окном носилась за Хэйзи по двору, пытаясь отобрать у нее палку.

– Думаю, ее они потрясли не так сильно, как остальных. Ей вчера уже довелось испытать шок, когда Шеп принес нам результаты анализов. Теперь ей нужно только примириться со всем этим.

– Вам обеим это нужно.

Я вспомнила, какое опрокинутое лицо было у Сары Грейс. И у Джинни. И у Джада. И даже у Шепа. В конце концов, все это произошло по вине его матери.

– И не только нам.

– Чем все это обернется для тебя и нашего цветочка?

– Не знаю. Джинни говорила, что будет добиваться опеки, так что мне надо поскорее найти адвоката, потому что без боя я Флору не отдам.

– Блу, тебе многие хотят помочь. Ты не должна бороться одна.

Закрыв глаза, я подумала о том, что мои родные в трудных ситуациях никогда не обращались за помощью к окружающим. А затем открыла их и оглядела пестревшие по всей комнате подарки, которые горожане сегодня оставили для меня и Флоры на крыльце.

– Марло, я приму – и с радостью – любую помощь, которую мне предложат. И кстати, я ведь еще не поблагодарила тебя за все это. – Я указала на подарки и сглотнула застрявший в горле комок.

Она только отмахнулась.

– Да я ничего не сделала. Это все ты, Блу, лапушка моя. Люди хотят показать, что поддерживают тебя. Все мы считаем, что Кибби выбрала для Флоры самую лучшую маму. Ты, кстати, видела ее? Кибби? Там, в больнице? Перси, когда вернулась, почти ничего мне не рассказала, а я не хотела допытываться.