Хэзер Уэббер – К югу от платана (страница 59)

Он уронил голову и тоже расхохотался. А затем обхватил меня за плечи и притянул к себе.

– Как-то ты сказала мне, что рядом с Блу можешь быть собой, хотя и сама не понимаешь почему. Как думаешь, ты ощущала какую-то внутреннюю связь с ней? Как и с этим домом?

Шеп один из немногих знал о моих особых взаимоотношениях со зданиями. Как и о том, что прозвище «заклинатель домов» я получила не просто так. Когда я рассказала ему, что умею слышать их голоса, он ответил, что с первой встречи понял – я экстраординарный человек.

Я, бывало, в шутку припоминала это ему, когда он принимался спорить со мной по какому-нибудь бытовому вопросу. Например, нужно ли поливать хот-дог кетчупом. «А ну цыц! Я экстраординарный человек».

– Может, и так. – Я глубоко вздохнула. – В каком-то смысле я понимаю, почему мама не рассказала мне о моем настоящем отце. Она хотела защитить себя. И меня. И в то же время я ужасно на нее злюсь. Такое ощущение, будто какую-то часть меня украли – притом сделала это не твоя мать, а моя собственная.

– Понимаю. Но неужели ты думаешь, что выросла бы другим человеком, если бы знала, кто твой настоящий отец?

Я заглянула внутрь себя, пытаясь определить, кто же я такая. Женщина, которая любит бегать, работать руками и рассматривать изящные бабушкины кружева. Потом я подумала о том, какое влияние оказал на меня папа – об унаследованной от него любви к природе и страсти к недвижимости.

– Наверное, нет, но мне жаль, что я почти не знала Бишопов. Твайла Бишоп приходилась мне бабушкой! А мне так и не удалось поучиться у нее печь печенье. Я никогда не решала ребусы с Коббом. Не играла в шарики с Таем и не ходила на рыбалку с Уэйдом. А Мак… Хотя благодаря папе я кое-что и слышала о нем, у меня даже нет его фотографии. Знаю, у Бишопов были свои недостатки – я не пытаюсь переписать историю. Но я должна была стать частью этой истории со всеми ее плюсами и минусами. Понятно, что случившееся изменить нельзя, и нужно просто как-то принять все это. Но у меня не получается, и я от этого ужасно бешусь. И не могу притворяться, что не испытываю злости. Не могу и не хочу.

Он поцеловал меня в висок.

– Дай себе время, Сара Грейс. Никто не ждет, что ты нацепишь счастливую улыбку и станешь делать вид, будто в твоей жизни ничего не изменилось. И ты права – изменить ничего нельзя, но зато теперь у тебя есть Блу. Она – твой мостик ко всем этим людям, а ты – ее мостик к Кэботам. И вы можете стать друг другу поддержкой и опорой.

– Я всегда хотела иметь родную сестру или брата, – помолчав, заметила я.

Когда в старших классах Блу взяла вину за пожар на себя, я и не представляла, что меня выгораживала моя старшая сестра. Мне вдруг подумалось: вдруг где-то глубоко внутри она чувствовала наше родство. И эта идея так мне понравилась, что я решила в нее поверить.

Отогнав рукой комара, я добавила:

– Мне пора. Нужно вернуться в больницу, хотя мне и не особо хочется пересекаться с мамой.

Шеп как-то говорил о прощении. Я знала, что способность прощать мне в ближайшее время очень понадобится, но прямо сейчас не была к этому готова.

– Хочешь, я заберу Хэйзи к себе? Или отвезти ее обратно к Блу?

Всем сердцем я желала, чтобы она могла поехать в больницу вместе со мной.

– Лучше забери с собой, если можешь. Блу и так уже много для меня сделала, думаю, нужно дать ей спокойно поспать хоть одну ночь.

– Я с радостью. Мне и самому будет веселее в компании.

Мне тоже не хотелось сегодня вечером оставаться одной.

– Хочешь, захвачу с собой пиццу, когда приеду ее забирать?

Лицо Шепа осветилось.

– Ага. Буду рад. Экстра пепперони, конечно.

Я позволила себе прижаться к нему на минуту, а затем поднялась на ноги.

– Я напишу, когда буду уезжать из больницы.

Он кликнул Хэйзи, я собрала инструменты, и вскоре мы уже шагали к парадному крыльцу, возле которого были припаркованы наши автомобили. Убрав инструменты в пикап, я обернулась на дом.

– В чем дело? – спросил Шеп, проследив за моим взглядом. – Что ты там увидела?

– Пожалуй, предложу Блу разорвать наш контракт.

– Серьезно? Ты больше не хочешь покупать этот дом?

– О, я хочу его даже больше, чем прежде. Но ты спросил, что я там увидела… И вижу я беленые стены с черной отделкой. Вижу мощеную дорожку, ведущую на задний двор. Вижу качели, домик на дереве и курятник. И еще одну собаку, чтобы Хэйзи было с кем играть. Вижу малыша. Даже двух. Или трех. Вижу любовь и счастье. Я вижу дом. – Я взглянула на него и последовала за зовом сердца. – Я заключила контракт с Блу от имени «Милого дома». А теперь хочу заключить другой, на свое имя. На наши с тобой имена. Хочу, чтобы в этом доме поселились мы с тобой. Потому что если дом там, где сердце, то без тебя для меня тут дома не будет.

Я замолчала, ожидая его ответа. Все мои надежды и мечты реяли над нами, сверкая серебром, словно звезды в ночном небе.

И когда он прижал меня к своей груди – сердцем к сердцу, я тотчас поняла, что отныне в моем мире все будет хорошо. А когда Шеп поцеловал меня, я краем уха услышала, что дом у меня за спиной ликует.

23

– Отличный выбор, судья Квимби, – негромко сказала Джозефин Пиз, входя вслед за ним в отдел публицистики Баттонвудской библиотеки.

Под мышкой судья удерживал последнюю книгу Рика Брэгга, листая тем временем биографию Александра Гамильтона в суперобложке.

Мисс Джо заведовала библиотекой уже много лет и проводила в ней столько времени, что, казалось, насквозь пропиталась запахом старых книг – от нее ими пахло даже в выходные.

– Могу я предложить вам взять еще одну? – Она наклонилась за книгой, и бейджик, висевший на шнурке у нее на шее, заплясал в воздухе.

Подняв бровь, судья взял у нее книгу.

– Вам не кажется, что я для нее немного староват?

– Детские книги пишут не только для детей. Нам всем есть чему у них поучиться.

– И чему же… – он поправил очки для чтения, – может научить меня «Зайчушка-Попрыгушка находит друга»?

Текст и рисунки Блу Бишоп. Судья с минуту разглядывал обложку, чувствуя, как его переполняет гордость.

– Вам не довелось посмотреть, как Блу читала деткам на Баттонвудском фестивале?

– Нет, не довелось, – буркнул он, даже не стараясь скрыть раздражения. И почему все в этом городе считают своим долгом высказать ему свое мнение относительно Блу Бишоп?

Мисс Джо взглянула на него, прищурившись, словно на озорника, только что у нее на глазах вырвавшего из книги страницу. И судья, смущенный этим суровым наказанием, спросил со вздохом:

– И что я пропустил?

– Должна признать, я не была уверена, что девушка из семейства Бишоп – лучшая кандидатура для того, чтобы представлять на празднике «Кроличью нору». Особенно учитывая, какие в тот момент ходили слухи. Но мне всего минута потребовалась, чтобы изменить свое мнение. Стоило мне увидеть, какие лица сделались у малышей, когда она начала им читать. Поначалу детки сидели на газоне – далековато от нее, но постепенно все они подобрались прямо к ее ногам.

Покосившись на восьмисотстраничный том биографии Гамильтона, судья подумал, что к тому моменту, как мисс Джо закончит свой рассказ, он успеет его дочитать.

– Последней книгой, которую Блу успела прочесть до явления Олеты, была эта. – Мисс Джо кивнула на обложку. – История о том, как Зайчушка-Попрыгушка, одинокий застенчивый крольчонок, хочет найти друга, с которым они вместе могли бы играть. Но общаться с окружающими ей нелегко – во-первых, из-за стеснительности, а во-вторых, потому что она другая. Непохожа на остальных кроликов.

– Это как? – Судье неожиданно стало любопытно.

– Во-первых, у нее голубая шерсть, – объяснила мисс Джо, указывая на картинку с обложки. – И у всех ее близких тоже. Поэтому в обществе они держатся особняком – и не в хорошем смысле. А во-вторых, у нее, единственной из всей родни, еще и очень длинные уши. И потому ей кажется, что она чужая – и в собственной семье, и во всем лесу.

Мудрая Блу, подумал судья.

– И как же ей все-таки удается найти друга?

– Узнаете, если прочтете книгу, – улыбнулась мисс Джо. – И картинкам тоже уделите время. Блу просто поразительно удается передать эмоции своих персонажей. Никогда ничего подобного не видела.

Подавив вздох, судья пристроил книгу поверх тех, что сам собирался взять.

Мисс Джо дернула бейджик, и он закачался из стороны в сторону.

– В тот день я получила горький урок: никогда не стоит судить других.

– Горькие уроки иногда бывают самыми ценными.

– Вот именно. И мне немного стыдно за то, что я годами не могла разглядеть в Блу того, что дети увидели сразу. Ничего не имею против вашей профессии, но вам не кажется, что точнее всего о людях судят дети?

Судья посмотрел на изображенного на обложке книги голубого крольчонка. Глаза у зверюшки были такие грустные, что у него больно кольнуло внутри.

– Вне всяких сомнений.

Следующим утром я встала пораньше, чтобы успеть побегать. Во мне накопилось слишком много нерастраченной энергии и подавленных эмоций, и я хотела выплеснуть их, прежде чем попаду в больницу.

Восходящее солнце разрисовало небо розовыми полосами. Хэйзи вприпрыжку трусила рядом со мной, так непринужденно, словно делала это всю жизнь. О лучшем партнере по бегу и мечтать было нельзя – не считая Шепа, конечно.

Шеп.

Просто удивительно, как легко для меня оказалось вернуться к нему. Я уже успела забыть, как комфортно бывает с человеком, которого искренне и глубоко любишь. Наши сердца словно узнали друг в друге давно потерянных друзей и тут же забились в унисон, словно мы никогда и не расставались. Мы решили, что оставим прошлое покоиться с миром, а сами займемся будущим. Мне трудно было вчера распрощаться с Шепом и вернуться в свой большой пустой дом. Но я знала, что если останусь, то не уйду уже никогда. Что, как мне начинало казаться, было бы не так уж и плохо. И пускай в городе болтают, что хотят. Я любила его – всегда любила, и мне неважно было, кто что об этом думает.