Хэзер Уэббер – К югу от платана (страница 35)

– Генри, мне отчего-то знакома твоя фамилия. Мы раньше встречаться не могли?

– Могли, – кивнул Генри. – Когда я был маленьким, мы с родителями иногда приезжали в Баттонвуд. Я даже провел пару воскресений, сидя на скамье в местной церкви. Вернее, если быть честным, не сидя, а ерзая.

– Далтон, Далтон… – Миссис Джуди покачала головой.

Внезапно мне показалось, что солнечный свет под навесом померк, а воздух зазвенел от напряжения. К нам, решительно приминая черными лодочками увядавшую от одного ее приближения траву, двигалась Олета Блэксток.

Если когда и существовало на земле живое воплощение южной готики[12], это, без сомнения, была Олета. Костлявая, скуластая, с коротко остриженными седыми волосами и черными глазами, острая на язык и до нелепости самоуверенная, одетая в одно из своих жестких от крахмала старомодных платьев с короткими рукавами и шляпку-таблетку ему в тон, она казалась жутким порождением кошмарного сна.

Я с трудом подавила порыв спрятаться под стол.

– Значит, слухи не лгут, – заявила Олета, окидывая тяжелым взглядом меня и Генри.

– Черт, – прошептал тот и закашлялся.

Я покосилась на него, удивленная такой реакцией.

– Здравствуйте, миссис Олета! – защебетала миссис Тиллман. – Какой чудный день, не правда ли?

Олета приподняла густо намазанные темным брови.

– Ничего подобного.

Миссис Тиллман приоткрыла рот и принялась озираться, не зная, что ответить.

Олета ткнула пальцем в мою сторону.

– К твоему сведению, Блу Бишоп, я ни минуты не сомневаюсь, что ребенок, которого ты нашла, – незаконное дитя твоей сестры. И вы все это разыграли, чтобы скрыть правду. И не я одна так думаю. Весь город с утра только об этом и говорит.

Ненависть, тлевшая в ее черных глазах-угольках, с каждым ее яростным выдохом разгоралась все ярче.

– Господи, – прошептала миссис Тиллман, прикрыв рот рукой.

Я могла вынести злобу Олеты, но трогать Перси она не имела никакого права. Внутри вскипел гнев и жаркой волной прокатился от кончиков пальцев к ушам.

– Лолли, прекрати, – резко бросил Генри.

Лолли?

Теперь она наставила палец на него.

– Подожди, скоро доберусь и до тебя.

– Нет. – Он загородил меня собой. – Ты прекратишь сию же секунду.

Олета выпрямилась и расправила плечи.

– Придется напомнить тебе о хороших манерах, внук. Старших нужно уважать.

Все, кто стоял под навесом, разом ахнули.

Я отшатнулась, переводя взгляд с Олеты на Генри. Дыхание сбилось, я молча прокляла набежавшие на глаза слезы, придя в ужас от того, что не могу скрыть своих чувств. Не могу скрыть боли, которая, стоило мне осознать правду, затопила все мое существо.

– Так ты Блэксток?

– Господь всемогущий! Да ведь ты сын Обри, – вскрикнула мисс Клем. – А я и не знала, что ты из баттонвудских. Почему же ты сразу не сказал?

– Да. Почему? – спросила я. Казалось, сердце сейчас просто разорвется на части.

– Блу, я могу объяснить, – начал он. – Давай пройдемся.

Все обернулись ко мне, и я вдруг осознала, что не желаю его слушать. Хотелось лишь, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком. Голова кружилась, накатывала дурнота. Схватив рюкзак, я выпалила:

– Мне нужно домой. Передай Перси, что я ушла.

– Блу, подожди, – попытался удержать меня Генри. – Останься. Пожалуйста!

Но Олета, растянув губы в усмешке, вцепилась ему в руку.

– Пусти ее.

Со слезами на глазах и пылающими от стыда щеками я пробиралась сквозь толпу. Мне вспомнилось, как Мо спросил у Генри, не причинит ли тот мне боли.

Ни за что. Она мне нравится.

Что ж, Генри поступил так, как поступил, не для того, чтобы причинить мне боль. И все же мне сейчас было невыносимо больно.

13

Бывший член городского совета Эзра Атертон бочком подобрался к судье в баре загородного клуба и уставился на него остекленевшими глазами.

– Дурацкую игру вы затеяли, Квимби. У нас выборы через пять месяцев. Ваши избиратели – включая меня с моим банковским счетом – не простят вам, если вы примете неверное решение по делу этого ребенка, которого Блу Бишоп нашла. Лишили б вы ее статуса опекунши, пока не поздно.

Может, Эзра и рассчитывал напугать судью своим суровым взглядом, но в результате лишь напомнил ему, как давно тот не был на рыбалке. Стоило судье увидеть его зеленоватого оттенка лицо, глаза навыкате и отвисшие губы, как ему страстно захотелось поскорее выудить из реки окуня.

Заказав бокал виски, он ответил:

– Ценю ваше участие, Эзра. Но решение я буду принимать исходя из интересов ребенка.

– Я помню, Квимби, что мы с вами не по всем статьям сходимся. Но неужто вы всерьез вознамерились отдать эту девчонку Блу? Забыли разве, как она школу чуть не сожгла? До сих пор в толк не возьму, как ей тогда удалось выйти сухой из воды. Эти Бишопы насквозь гнилые людишки. До мозга костей испорченные. У нас тут полно хороших семей, так что вы уж лучше рассмотрите другие кандидатуры.

Конечно же, судья Квимби не забыл про пожар. Это был единственный раз, когда Блу оказалась в зале суда. А еще он знал, что не Эзре, известному взяточнику и хапуге, кидать в нее камень.

В этом городе звучные фамилии частенько закрывали людям глаза на грехи их обладателей. Но зала суда это не касалось.

Воскресным утром небо над городом затянули темные тучи, и во влажном воздухе запахло приближающимся дождем. Мы с Хэйзи вышли на прогулку в парк. Я шагала по дорожке, а она со скоростью улитки тащилась за мной, обнюхивая по пути каждую скамейку, каждый камешек и каждое дерево.

Вчера утром доктор Хеннеси выписал Хэйзи из лечебницы, и мы с ней весь день провели дома. Играли в мячик, смотрели кино, запихивали вещи Флетча в мусорные мешки, которые я затем оттащила в гараж. Телефон я выключила, а дверь никому не открывала. Очень уж хотелось побыть наедине со своей собакой и новообретенной свободой.

Еще не было и семи. В парке в такое время всегда тихо и безлюдно. Мне встретились только несколько рабочих, наводивших порядок после вчерашнего фестиваля. Они разбирали навесы, павильоны и колесо обозрения, уже к вечеру парк станет прежним.

Вот бы и в жизни расставить все по местам было так же легко! Но я знала, что это невозможно. Горожане вскоре проснутся, начнут собираться в церковь, нальют себе кофе, поджарят бекон и поднимут с крыльца «Вестник Баттонвуда».

А в нем, на первой полосе, увидят статью о нашей с Флетчем ссоре. Под заголовком:

Скандал в семье дочери мэра Баттонвуда.

Я готова была убить того, кто это написал, за то, что он впутал в ситуацию моего отца. Утром, включив телефон, я обнаружила на автоответчике десятки предложений об интервью от репортеров со всех концов штата. И все мои надежды сохранить то, что произошло между мной и Флетчем в тайне, мигом рассыпались в прах. За пару дней журналисты раскопают все подробности нашей жизни, которые мы так долго скрывали.

Увидев заголовок, я сразу же позвонила отцу и вовсе не удивилась, узнав, что он уже на ногах. Через несколько часов в предвыборном штабе должно было состояться экстренное заседание. Необходимо было оценить нанесенный публикацией ущерб.

Одно сообщение на автоответчике было и от Флетча. Он ставил меня в известность, что вечером зайдет собрать свои вещи. К счастью, я уже успела сделать это за него и надеялась, что встреча получится короткой.

Вспомнив, сколько еще мне сегодня предстоит сделать, я тяжко вздохнула. В частности, нужно было обязательно позвонить Блу. Я очень надеялась, что нам сегодня удастся пересечься и подписать контракт. Вчера, когда на ферму неожиданно нагрянул Шеп, у нас это совсем вылетело из головы. Зато сейчас я понимала, что покупка дома Бишопов – это единственное приятное дело из всех, что мне предстоят на этой неделе.

Ну, не считая возни с Хэйзи.

Просто поразительно, как наш с Флетчем дом обрадовался тому, что по коридорам теперь носилась собака. Мне даже неловко стало, что до сих пор мы не заводили домашних животных. Довольный доктор Хеннеси сообщил мне, что антибиотик, который он назначил Хэйзи, победил инфекцию, и она уже набрала целый фунт. Прошлой ночью она спала в одной постели со мной, устроив голову у меня на бедре, и мне внезапно пришло в голову, что это вовсе не я ее спасла, а она меня. Не реши я оставить ее себе, мы с Флетчем не повздорили бы. Моя семья по-прежнему бы ни о чем не догадывалась, а мои тайны, как и раньше, душили бы меня изнутри.

Хэйзи залилась лаем, и я заметила, что навстречу нам движется какой-то бегун. Я покрепче схватилась за поводок, чтобы она не бросилась на него и не зализала до смерти. Она, завиляв хвостом, обернулась на меня. Я погладила ее по голове, и собака снова потрусила вперед, обнюхивая росший вдоль дорожки клевер.

До сих пор мне еще не встретился никто из знакомых, но я знала, что это лишь вопрос времени. Очень скоро я услышу любопытные шепотки за спиной. Я уже решила, что не пойду сегодня в церковь. Наверное, не стоило так поступать, но от одной мысли, что все будут на меня пялиться… Нет уж, спасибо. К следующей неделе пересуды улягутся, а папина команда как раз придумает, как мне пространно ответить на все вопросы.

Вдали снова показался бегун, Хэйзи залаяла. А я едва не пропахала носом землю, узнав в нем Шепа.

Судя по тому, как вспыхнули его глаза, он тоже меня заметил. Я мысленно взмолилась, чтобы он, не останавливаясь, пробежал мимо. Однако он уже замедлил бег и снял наушники.