Хейзел Райли – Сошествие в Аид (страница 124)

— А, точно, — протягивает Перси фальшиво-сочувственно. — Он же с тобой не разговаривает. И трахается с другими в паре метров от тебя. Зато стоит мне попытаться поговорить спокойно — и он грозит мне врезать. Ужас.

— Не выглядело, будто тебя пугают угрозы.

Он кивает, щёлкает языком.

— Верно. Если честно, подраться с ним было бы даже забавно.

— Ты псих, — бурчу.

Перси стягивает ещё одну ягоду, подбрасывает и ловит ртом. Несколько раз жует, проглатывает и улыбается во весь рот:

— А ты нет, Хейвен? Мы с тобой одинаковые, до тебя ещё не дошло?

Я выдыхаю слишком резко — Перси это замечает и откидывает голову, разражаясь густым смехом. На нас оборачиваются многие, в том числе Лайвли за несколькими столами. Гермес кидает мне вопросительный взгляд — мол, что у Перси за тараканы, — а Аполлон смотрит на человека, которого я считала другом, угрожающе хмурясь.

— Думаешь, быть похожей на меня — это плохо? — не отстаёт он, когда заканчивает своё показушное хохотание. — Хейвен, я тебе комплимент сделал. Я хороший. Просто выгляжу злым — это из-за чёрной одежды и синяков под глазами…

— И из-за повадок слегка поехавшего, — добавляю.

Он показывает на меня пальцем, как бы соглашаясь:

— Тоже, верно. Но я не злой. — Замирает на секунду, потом резко подаётся ко мне — так, что я не успеваю отшатнуться. — То есть, если тебе нравится Хайдес, по мне ты вообще с катушек слетишь.

Мы смотрим друг другу в глаза. И хотя часть меня ему ни капли не верит, другая часть начинает думать, что в его словах что-то есть. Перси тянется за ещё одной ягодой, не отодвигаясь от меня ни на сантиметр, и подносит её к моим губам, собираясь накормить.

— Хочешь?

В ответ я шлёпаю его по руке. Ягода катится по столешнице. Я подскакиваю и встаю, вырываясь из близости Перси. Его это не заботит. Наоборот — откидывается на спинку стула и обводит меня взглядом с хищной ухмылкой.

— Достаточно было простого «нет», — подтрунивает он.

Хватаю рюкзак, игнорируя голос брата — куда это я и разговор ещё не окончен. Для меня как раз окончен. Я поеду в Грецию, выиграю и привезу домой тринадцать миллионов долларов. Папа закроет мамины долги, и нам станет легче. Да, что-то я потеряю, но это жертва, на которую я готова.

Ноги сами несут меня из кафетерия — и вместо того, чтобы повернуть к общежитиям и пойти в комнату, где Джек с утра закопалась под одеялом, я ухожу к аудиториям внеклассных клубов. Прохожу мимо кухни, где Аполлон творит магию, и комнаты книжного клуба.

Дверь театра приоткрыта. Хватает взгляда в щёлку, чтобы подтвердить догадку: горит одинокий софит, освещая крошечный кусок сцены. Я осторожно толкаю дверь ладонью и проскальзываю внутрь, возвращая её в прежнее положение.

Иду в темноте по проходу между рядами кресел. Чем ближе, тем лучше глаза привыкают, проступают детали. Хайдес лежит на сцене, подложив под голову руку, и читает. Что бы он ни открыл — книга ему явно нравится: он не отрывается от страниц даже тогда, когда я случайно задеваю бедром стоящий сбоку столик.

Он знает, что я здесь, и выбирает игнор. Не на того нарвался: я — та самая, кто навязывает своё присутствие до навязчивости. Не скажу, чтобы его это когда-то сильно расстраивало.

Я падаю рядом с ним, на живот, закидываю ноги крест-накрест на коленях, болтаю стопами в воздухе и упрямо на него пялюсь.

Он, косясь бросает взгляд — и тут же возвращается к книге.

— Чего тебе?

— Ничего. Театр — общее пространство, нет? Значит, и для меня тоже.

— К несчастью.

— Что читаешь?

— Книгу.

— Книгу?…

— Надеюсь, хорошую.

— И о чём она?

— Если бы ты помолчала и дала мне дочитать, возможно, я бы узнал.

Я фыркаю, тайком радуясь, что он хотя бы разговаривает, и мы снова в режиме прежних пикировок. Но молчание выдерживаю недолго и снова лезу с разговорами:

— Похоже, это наш последний шанс побыть вместе, прежде чем мы окажемся на ринге и начнём лупить друг друга, — бурчу. Замечаю, как он напрягается. — Вы вылетаете в Афины уже завтра, да?

Он кивает. Старается продолжать чтение, но каждое движение его тела говорит, как остро он меня ощущает рядом — и как ему не хочется притворяться, будто меня тут нет.

— Все, кроме Аполлона, — уточняет он после секунды колебаний. Имя брата срывается с его губ, как яд. — Он должен продолжать тренировать тебя, наш рыцарь. Ну и как у вас дела? Ваши обнимашки помогают выработать хорошую технику боя?

Если бы не он сам решил оттолкнуть меня, я бы, наверное, рассмеялась.

— Это ты выбрал прекратить мои тренировки и оставить меня Аполлону, так что не смей ревнов…

В Хайдесе что-то срывается. Он швыряет книгу на пол и резко поворачивается ко мне; его ладонь сжимает мой подбородок и тянет ближе. В глазах — пламя злости, дыхание рваное.

— Это был не мой выбор. Мне посоветовали. Чтобы облегчить эту чертовски трудную задачу — держаться от тебя подальше, — выдыхает он мне прямо в губы. — Каждое утро я просыпаюсь на десять минут раньше Аполлона и слушаю каждый его шаг, пока он собирается к тебе. И каждое утро борюсь с желанием пойти следом и хотя бы в углу стоять, пока он тебя тренирует.

Я онемела. Сердце колотится так, что, наверное, выгляжу полной идиоткой.

Хайдес подаётся ещё ближе, кончик его носа касается моего.

— Ты даже не представляешь, как я ненавижу мысль, что завтра утром сяду на самолёт и оставлю тебя с Аполлоном.

— Так не делай этого, — вырывается у меня. Глупая просьба.

Он смотрит пару секунд — и этого хватает, чтобы снова возвести стену равнодушия. Подбирает книгу, находит место и делает вид, что снова читает.

— Иди спать, Хейвен. В ближайшие дни будет тяжело.

— Закрой книгу, — приказываю монотонно. — Давай сыграем во что-нибудь.

Моя внезапная идея заставляет его вскинуть взгляд. Но врасплох я его не застала.

— Что?

Я вырываю у него книгу и запускаю по полу сцены, дальше, чтобы он не дотянулся, не вставая. Ещё до того как он успевает возразить, я оседаю на него, усаживаясь на живот — чтобы избежать слишком интимного контакта. Но толку мало: его глаза чуть не вываливаются из орбит.

— Что ты творишь?

Складываю руки на груди.

— Лайвли никогда не отказываются от игры. Давай играть. Забудь про эту чёртову книгу и сыграй со мной, Хайдес. Один последний раз — до Греции, до того, как нам придётся расстаться и делать вид, будто ничего между нами не было. — Голос предательски дрожит. Я проклинаю себя… но именно этого результата и добивалась.

Хайдес приподнимается, сокращая расстояние, между нами.

— Хочешь секрет, Хейвен?

Я сглатываю.

— Да.

— Наклонись. Секреты шепчут на ухо.

Мне не нужно повторять дважды. Я подаюсь вперёд, подставляя ему правое ухо.

Его губы едва касаются мочки. Сначала я думаю, что это случайность. Но он задерживается дольше, чем следовало бы, выдавая себя. Потом смещается.

— Я перестал читать книгу в тот миг, как только ты открыла дверь театра.

Я пытаюсь отстраниться, но он кладёт ладонь мне на бок, и понимаю, что не закончил.

— Вот что ты со мной делаешь. Стоит мне узнать, что ты в комнате, — всё остальное перестаёт существовать. Вот почему мне нужно, чтобы ты меня ненавидела, чтобы я мог оттолкнуть тебя, чтобы держать тебя на расстоянии.

Его голос сладок, как мёд. Ложка тягучего сахара, растекающаяся по нёбу. Но глаза жадные. А пальцы всё сильнее вдавливаются в мою кожу под чёрным свитером.

— Не делай этого сегодня ночью, — шепчу. — Только сейчас, только здесь — оставь всё за дверью. И впусти только меня.