Хейзел Райли – Игра титанов: Вознесение на Небеса (страница 125)
Я и не замечаю, что Хейвен ушла в ванную, пока Хелл не вскидывает голову и не выдыхает с облегчением: музыка стихла. Хейвен возвращается к нам с колонкой Ареса в руках — наконец-то выключенной.
— Хелл, всё ок?
К тарараму присоединяется ещё одна фигура — миниатюрная девушка с очень светлыми волосами и чёлкой. Волосы собраны в две высокие хвостики, открывая лицо с розовой кожей. Пара синих, как море, глаз неспешно оглядывает Ареса сверху донизу. Она пунцовеет, прикрывается ладонью и неловко хихикает.
— Привет, — здоровается Арес и почти машинально прикрывает рукой пах.
Хелл теребит рукав белого свитера, потом вздыхает:
— Да, всё нормально. Пойдём отсюда. — Хватает явно свою подругу и тянет прочь.
Арес тянет к ним руку:
— Постой. Ты нас не представишь?
— Нет, — огрызается Хелл.
Новенькая не согласна. Протягивает Аресу ладонь:
— Я Харрикейн, приятно познакомиться.
— Арес Лайвли. Очень приятно, — бережно сжимает её руку — будто касается тонкого цветка. И продолжает держать. Несколько длинных секунд Харрикейн то смотрит на их переплетённые пальцы, то ищет взгляд Ареса — которого я, к сожалению, не вижу.
Хейвен придвигается ближе:
— Сделай что-нибудь, это рукопожатие длится уже вечность.
— Что именно? — С моего ракурса видна полоска мыла между ягодиц Ареса — и одного этого достаточно, чтобы меня не тянуло вмешиваться.
— Не знаю. Покашляй. Похлопай. Завизжи.
Я выбираю другое: считаю до трёх и изображаю мощнейшее чихание. Все трое оборачиваются, я натягиваю улыбку:
— Места в библиотеке заканчиваются.
Хейвен щипает меня в спину. Теперь я точно улыбаюсь по-настоящему: тянусь назад, чтобы поймать её руку и прекратить экзекуцию. Жду не дождусь, когда все разойдутся, и останемся одни.
Но стоит мне схватить её ладонь, как Хейвен вздрагивает и коротко ойкает от боли. Я тут же отпускаю, не понимая, чем мог причинить ей боль. Она прячет руку за спину, а я пытаюсь разглядеть, что случилось.
— Я тогда пойду занимать места в библиотеке, — объявляет Харрикейн Хелл. — Увидимся позже. — Мельком глядит на Ареса и чуть краснеет. — До скорого.
Он наклоняется вперёд и машет той рукой, которая не прикрывает его наготу:
— До скорого, надеюсь.
Харрикейн исчезает из поля зрения, но Арес вытягивается следом взглядом. Хелл закатывает глаза:
— Перестань пялиться ей в зад. Это мерзко.
— Я не туда смотрю! — защищается он, отступая на шаг. — Я изучал её кроссовки.
— Да ну? И какого они цвета?
— Круглые, красивые.
Хелл уже разворачивается, но Арес хватает её за плечо:
— Кто это была? Твоя подруга?
— Прекрати превращать общежитие в ночной клуб. Спасибо. Пока. — Она резко выскальзывает из хватки, бросает нам с Хейвен наскоро-вежливое «пока» и исчезает.
Арес закрывает дверь нарочито медленно, рот приоткрыт, всё тело снова на полном обзоре. Доходит до середины комнаты, упирает ладони в бока, склоняет голову и делается подозрительно задумчивым.
Я громко выдыхаю, но он явно в своём мире. Хватаю халат и швыряю ему. Ткань набрасывается точно на голову и висит столбом, скрывая фигуру почти до середины голени.
Улыбаюсь, довольный:
— Так-то лучше.
А Хейвен уже сворачивает к выходу, но я перехватываю её за запястье:
— Пойдём. Нам надо поговорить.
Я почти слышу, как в её голове завывает сирена. Она неловко вырывается и пятится:
— Я сначала хотела…
Она уже поворачивается ко мне спиной.
— Э-э, нет, — одёргиваю. — Сейчас ты делаешь неправильно.
Обвиваю её талию и завожу в комнату.
Она упрямо избегает моего взгляда. Я кончиком носа касаюсь её носа:
— Смотри на меня, Хейвен.
Послушно поднимает глаза, и я, не отводя взгляда, беру её руку и поднимаю на уровень наших лиц. Вглядываюсь. Костяшки исцарапаны, на запястье синяк.
Волна злости накрывает раньше, чем успеваю включить логику:
— Это что? — шиплю.
Хейвен мотает головой и пытается опустить руку. Я не поддаюсь. Касаюсь губами тыльной стороны ладони, аккуратно обходя синяк.
Она откидывает голову к стене и закрывает глаза:
— Сегодня была эта катавасия с Аресом, но обычно я возвращаюсь, когда ты ещё спишь. Каждое утро в пять я в зале, тренируюсь. Потом обратно, душ — и жду, пока ты проснёшься, чтобы сделать вид, будто только что встала.
Я не сразу нахожу, что сказать. Это смешение растерянности… и странного восхищения.
— Тренируешься? С грушей? Одна?
Она пожимает плечами:
— Вы же меня уже всему научили…
— Постой, постой… Зачем? Почему ты продолжаешь?
Хейвен медлит:
— Я не знаю, что будет в лабиринте, но, судя по вашим спутанным воспоминаниям, точно ничего хорошего. Я не хочу встретить это без подготовки. Особенно если это единственный шанс убить твоего отца.
В этих словах столько характера, которого, кажется, не было у меня за все двадцать два года, — и я сразу понимаю.
— Тебе страшно? — шёпотом.
— Мне не страшна игра. Мне страшно проиграть. Если я проиграю, всё дерьмо, через которое мы прошли, окажется впустую. А мой отец и Ньют останутся с тем же долгом.
Воздух перехватывает. Меня накрывает первобытный ужас.
— Если ты проиграешь… — я запинаюсь, как идиот, не умея отгородить чувства и говорить разумно. — Такой опции не существует. Ты не проиграешь.
— Она существует, — спокойно отвечает она, — и, если мы не начнём её учитывать, будет только больнее. — Видит, что я собираюсь спорить: — Хайдес.
Я хлопаю ртом. Она непреклонна. И не понимает, как больно мне уже сейчас от такого разговора.