Хейзел Райли – Игра титанов: Вознесение на Небеса (страница 123)
— Я… — вздыхает. Опускает взгляд, но волосы стянуты в два хвостика, и лицо, как она надеялась, они не прикрывают. — Я не люблю колёса обозрения. Всегда боюсь, что какая-нибудь деталь отвалится — и меня размажет об асфальт.
Хайдес хмурится:
— Ну да, спасибо за подбадривание.
Хелл выдавливает виноватую улыбку:
— Простите. Я подожду вас на той скамейке, — сообщает и уходит.
Тем временем подходит наша очередь. Тётка в возрасте жуёт жвачку с открытым ртом и уставится на меня.
— Пять билетов, — говорю. Достаю кошелёк и плачу за всех.
Раздавая билеты, я невольно смотрю поверх плеча Афины. Хелл сидит на скамейке — нога на ногу, руки в карманах куртки.
И вместо этого я прячу свой билет в карман джинсов и ухожу в противоположную сторону. Гера окликает — я машу: мол, отстаньте.
Но к Хелл я не иду. Обхожу по большому кругу, чтобы она меня не заметила, и останавливаюсь у фастфуда. Очереди нет, заказываю сразу коробочку картошки. Соус — майонез. Не знаю, любит ли она майонез, но обязана любить. Майонез вообще должен быть любимым соусом к картошке у всех, всё остальное — вкусовая порча.
Она меня не замечает, пока я не сажусь рядом, с картошкой в руках. Внутри торчат два шпажки — чтобы не испачкаться.
— Что ты делаешь?
— Не захотелось на колесо.
— Не любишь высоту?
Отвожу взгляд от её гипнотических глаз:
— Я обожаю высоту, — шепчу.
Хелл искренне удивляется:
— Серьёзно? А если рухнешь?
Киваю в сторону кабин. Люди рассаживаются. Какие-то рассчитаны на четверых, какие-то на двоих, есть и на троих.
— Вообще-то ты не совсем не права. Надо было позвать Аполлона. Его шевелюра всех бы поймала, если что.
Она хмурится.
Точно.
— Аполлон. Ну, знаешь? Брат Лайвли, который не стрижётся со времён Второй мировой.
К моему удивлению, Хелл запрокидывает голову и хохочет. Я смотрю, разинув рот. Это не тот смех, что был у неё с Посейдоном. Не знаю, хорошо это или плохо.
— Картошку? — пододвигаю коробочку.
Хелл дёргается, будто я наставил на неё пистолет:
— О, нет, спасибо. Не хочется.
Беру пальцами одну, макаю в майонез, отправляю в рот.
— Не хочется? Точно?
Она качает головой. Ненавижу себя за то, что загоняю её в неловкость, и ещё больше — за то, что не собираюсь отступать.
Надо открыть карты.
— Странно. Ты весь вечер косишься на ларьки с едой. Денег с собой не взяла?
— Именно, — выпаливает. Врёт. Я сам подкинул ей отговорку, о которой она не подумала. — Не люблю, когда за меня платят. Чувствую себя должной и… нет, вообще нет. — Неловко улыбается.
Я улыбаюсь в ответ, ни капли не поверив:
— Отдашь, когда вернёмся в Йель. — Снова пододвигаю коробочку.
Хелл смотрит на картошку, как на смертельного врага и одновременно на то, чего хочет больше всего. Уже тянется шпажкой, как вдруг замирает и впивается в меня взглядом:
— Подожди. Ты сказал, что любишь высоту. Почему тогда не пошёл?
— Тщеславие Хайдеса Лайвли само по себе может обрушить эту чёртову конструкцию. Не надо испытывать судьбу.
Хелл опять смеётся. Либо она смеётся над всем, либо я смешнее, чем думал. Никто другой бы не рассмеялся. Может, ей просто хочется быть вежливой.
Краем глаза гляжу на автодром. Гермес с Лиамом взялись парой против Посейдона и Зевса, но заезд почти окончен.
Иногда хочется быть как они. Просто получать удовольствие и не выглядеть вечным чужаком. Чёрной овцой, которой лучше в одиночку, потому что она не умеет общаться. Хочется, чтобы тело расслабилось. Чтобы мозг перестал меня саботировать. Хочется… говорить с Хелл нормально.
— Спасибо, что остался, — нарушает тишину Хелл. На уголке её губ — капля майонеза. — И за картошку.
— Не за что.
— И снизу мир не такой уж плохой, да? — она толкает меня плечом шутливо.
Отвечаю тем же:
— Когда-нибудь я подниму тебя смотреть на него сверху — и тебе понравится, вот увидишь.
Сказал слишком серьёзно. В её взгляде исчезает лёгкость, и я мысленно крою себя на всех языках.
Момент рушат Лиам и Гермес. Оба запыхавшиеся, раскрасневшиеся.
— Где остальные? — спрашивает Гермес.
Зевс с Посейдоном идут позади. Я инстинктивно подаюсь вперёд, чтобы перекрыть Хелл линию зрения с моим братом. Не хочу, чтобы он снова украл у меня сцену.
— Наверное, Коэн и Малакай трахаются в одной из кабин, — бросаю как шутку.
Гермес хихикает и утаскивает из коробки одну картошину. Хелл сразу соображает и сдаёт остатки ему и Лиаму — те накидываются, как два стервятника, дерущиеся за последний ошмёток.
— Мы же сейчас валим отсюда, да? — Зевс кивает. — Тогда… просветите, что там с Саркофагом? — спрашиваю тише, чтобы Хелл не слышала.
Лиам выручает: садится рядом с ней и начинает рассказывать, как учился в автошколе и сколько машин успел разбить.
Гермес придвигается ко мне ближе и опирается плечом:
— Наш батя позвал нас в Грецию на «последний ужин»… перед лабиринтом. Что бы он ни задумал — ничего хорошего. И у нас всего шесть дней, чтобы подготовить Хейвен.
Глава 49. БОЖЕСТВЕННЫЙ ОБМАНЩИК
Хайдес
Утром я ненавижу разные типы людей. Во-первых, всех.
Отдельная номинация — тем, кто шумит, и тем, кто без умолку треплется. Гермес — из породы тех, у кого рот не закрывается: как он спал, что ему снилось, вставал ли ночью поссать — отчёт по пунктам.
По Аполлону скучаю ровно за одно: идеальный сосед по комнате. Скажет «доброе утро» — и молчит, пока сам к нему не обратишься. Стоит, потягивает кофе и никому мозг не выедает.
Хуже всех — Арес. Делить с ним первые минуты дня — ад.
Он торчит в ванной уже минут сорок пять, музыка на полную. Не знаю, что за плейлист, но