Хейзел М. – Образец «MEDUZA» (страница 3)

Карта изображала регион, который они инстинктивно узнали как свой. Узнавали очертания высохшего моря, скелеты горных хребтов. Но города были обозначены не названиями, а кодами. «Сектор 7», «Зона 44». А поверх этих кодом были нанесены другие отметки. Желтым маркером – пунктирные линии, похожие на маршруты. И несколько жирных, красных крестов.

Один из таких крестов был поставлен именно здесь, в точке, где, судя по всему, они и находились.

– Штаб… или карантинная зона, – пробормотал штурмовик, водя пальцем по карте. – Смотрите. Маршруты ведут сюда. Со всех сторон.

– А не отсюда, – тихо заметил Лидер. – Это не пути отступления. Это пути… стягивания сил.

Их молчаливый осмотр прервал штурмовик. Он отошел чуть дальше, в сторону, где бункер делал небольшой поворот.

– Эй. Гляньте-ка.

Они последовали за ним, и их фонари выхватили из тьмы нечто невероятное.

За поворотом открывался еще один зал, меньше первого, но куда более сохранившийся. И здесь, выстроенные в безупречный ряд, стояли машины. Не реликты, покрытые ржавчиной, а грозные боевые машины. Бронированный транспортёр на массивных колесах, его гладкая темно-зеленая броня была лишь слегка покрыта пылью. Рядом – мобильная зенитная установка, ее радарная тарелка аккуратно сложена. Они выглядели так, будто их только вчера поставили на консервацию. На них не было ни царапин, ни пробоин.

Это был арсенал. Целый и невредимый.

– Почему? – первый выдохнула медик. – Почему их тут бросили? Они же на ходу.

Штурмовик подошел к транспортеру, потрогал холодную броню.

– Топливо в баках есть. Аккумуляторы, похоже, целы. – Он обошел его вокруг. – Ни следов боя, ничего. Словно экипажи просто… испарились.

Лидер смотрел на эти машины, и холодная змея заползала ему в душу. Эти исправные машины, карта с маршрутами, сходящимися в эту точку… И полное отсутствие людей. Ни тел, ни следов паники.

– Их не бросили, – тихо сказал он. – Их здесь оставили. Для нас.

Слова повисли в спертом воздухе, тяжелые и ядовитые.

– Для нас? – Штурмовик резко обернулся, его лицо исказилось недоверием. – Кто мог знать, что мы придем именно сюда? Мы и сами не знали, куда бежим!

– Именно, – Лидер не отводил взгляда от машин. – Мы не знали. А они – знали. – Он подошел к карте, снова ткнул пальцем в красный крест. – Это не просто отметка. Это… точка сбора. Или ловушка.

Медик медленно провела рукой по крылу зенитной установки, оставляя на пыли четкую полосу.

– Консервы, медикаменты, вода… и теперь техника. Все, что нужно, чтобы выжить и продолжить бой. Слишком удобно.

– Может, свои оставили? – предположил штурмовик, но в его голосе слышалась неуверенность. – Командование. Готовили убежище на черный день.

– Где тогда командование? Где другие? – Лидер покачал головой. – Только мы. Четверо. Четверо, у которых в голове – дыра вместо памяти.

Он подошел к бронетранспортеру и потянул ручку люка. С глухим щелчком он открылся. Внутри пахло смазкой и чистым металлом. На сиденье водителя лежала сложенная по форме куртка. И на ее нагрудном кармане была нашивка. Символ, который он видел на своей собственной форме – стилизованный щит с молнией.

Он сорвал нашивку и сжал в кулаке. Знак был единственной частью его идентичности. И теперь он указывал на чудовищную, спланированную заранее роль, которую они должны были сыграть.

– Ладно, сидеть и гадать – до добра не доведет, – рывком поднялся штурмовик. – Эти штуки на ходу. Значит, можем убраться отсюда. Завести, проломить ворота и…

– И куда? – тихо спросила медик. Она смотрела в сторону их лагеря, где лежал Степан. – Туда, к ней? – Она не стала называть существо, но все поняли. – Мы не знаем, сколько их. Мы не знаем, куда ехать. Эта карта… она не говорит, где безопасно. Только где мы есть.

Внезапно Лидер, все еще разглядывавший салон бронетранспортера, наклонился. Из щели между сиденьем и броней торчал уголок темного пластика. Он поддел его ножом и вытащил. Это был планшет. Старый, военный, с потрескавшимся экраном. Кнопка питания поддалась с трудом.

Экран мигнул и зажегся тусклым синим светом. Пароль. Но система, видимо, была в аварийном режиме, потому что планшет предложил лишь одно меню: «Бортовой журнал. Последняя запись.»

Он нажал. На экране замерцали пиксели, складываясь в строки текста.

*«…точка назначения достигнута. Сектор "Альфа". Подразделение "Молот" занимает позиции в соответствии с протоколом "Тишина". Груз доставлен и размещен в отсеке 4-С. Погрузка образцов "Медуза" подтверждена. Команда проинструктирована. Потери при транспортировке: 2 ед. личного состава. Причина: несанкционированный пробуждение образца. Амнезийные агенты введены. Ожидаем дальнейших приказов. Далее – полное радиомолчание. Да поможет нам Бог.»*

Лидер медленно опустил планшет. Его пальцы похолодели.

– Подразделение "Молот", – он перевел взгляд на штурмовика, на медика. – Это… мы.

– Груз… образцы "Медуза"… – медик сглотнула, ее глаза были полны ужаса. – Мы… мы привезли это сюда? Мы сами выпустили эту штуку?

– Амнезийные агенты… – прошептал штурмовик, смотря на свои руки. – Вот оно. Нас не просто стерли. Нас стерли, чтобы мы не помнили, что натворили.

Они стояли в кругу, в свете фонарей, среди готовых к бою машин, и чувствовали себя не спасителями человечества, а его палачами, наказанными забвением за свое преступление. Они были не жертвами катастрофы. Они были ее причиной.

И в этот момент из дальнего конца бункера, оттуда, где они еще не были, донесся новый звук. Не падающий металл. А тихий, шелестящий скрежет. Как будто что-то большое и тяжелое медленно, очень медленно, протащили по бетонному полу.

Шум длился несколько секунд и так же внезапно прекратился.

На этот раз это была точно не крыса.

Они замерли, вжавшись в броню машин, превратившись вслух. Шелестящий скрежет не повторился. Тишина, последовавшая за ним, была гуще и тяжелее, чем прежде. Она была настороженной, живой.

– Не крыса, – брякнул штурмовик, и его голос прозвучал глупо даже для него самого. Он сам это понял и сжал автомат так, что пальцы побелели.

Медик неотрывно смотрела в темноту, откуда донесся звук.

– Там кто-то есть.

– Или что-то, – мрачно поправил Лидер. Он все еще сжимал в руке планшет, эта цифровая исповедь жгла ему ладонь. Они были не просто жертвами. Они были соучастниками. И теперь, возможно, расплачивались за это.

Страх сменился холодной, острой решимостью. Бежать было некуда. Снаружи – медуза. Внутри – нечто, что могло оказаться хуже.

– Проверим, – тихо сказал Лидер. – Тихо. Только свет от фонарей. Ни слова.

Они двинулись, как тени, прижимаясь к стенам. Фонари были приглушены тканью, оставляя на пути лишь тусклые пятна света. Воздух становился все холоднее. Они прошли мимо ряда машин, и зал сузился в длинный коридор с ответвлениями. Двери в отсеки были распахнуты, внутри царил такой же хаос, как и везде – следы спешного бегства.

И тогда они увидели его.

В конце коридора зиял проем грузового лифта. Но кабина отсутствовала. Вместо нее зияла черная, уходящая вниз шахта. А из шахты, цепляясь за бетонный край, свисало несколько толстых, блестящих щупалец.

Они были такими же, как у медузы снаружи – темные, покрытые хитиновой броней, усеянные лезвиями. Но эти… были толще. Мощнее. И они не просто безвольно свисали. Они медленно, почти лениво шевелились, ощупывая край шахты, оставляя на бетоне тонкие, шипящие борозды кислоты.

Это была не та, единственная медуза. Это была другая. И она была здесь, внизу, с ними. И она выбиралась наружу.

Они отступили, затаив дыхание. Сердца бешено колотились. Штурмовик поднял автомат, но Лидер резко опустил ему ствол, показывая на кислоту. Выстрелы могли быть бесполезны и только привлекли бы внимание.

Они отползли назад, в зал с машинами, и только там перевели дух.

– Их… больше, – выдохнула медик, ее лицо было мертвенно-бледным.

– Лифтовая шахта, – сказал штурмовик. – Она ведет вниз. В подуровни. Значит, этот бункер многоэтажный. И на нижних уровнях… их гнездо.

– Или лаборатория, – мрачно добавил Лидер. – Та самая, где работали с «образцами». Ту самую, куда мы «доставили груз».

Он снова посмотрел на планшет. Запись в бортовом журнале. «Образцы "Медуза"». «Размещены в отсеке 4-С». Они находились в отсеке, обозначенном на картах как «Уровень 1 – Гараж/Штаб». Значит, отсек 4-С должен был быть ниже.

Теперь пазл складывался в ужасающую картину. Они были частью команды, доставившей сюда биологическое оружие. Что-то пошло не так. Образцы вырвались на свободу. Команду охватила паника. Кто-то отдал приказ о применении «амнезийных агентов» – стереть память, чтобы скрыть правду или остановить панику. А потом… потом все либо погибли, либо бежали, бросив все – технику, припасы, и, возможно, своих же товарищей внизу.

И теперь эти твари, эти «образцы», которые, судя по всему, могли размножаться или, по крайней мере, их было несколько, начали осваивать всю территорию бункера.

– Нам нужно баррикадировать этот проход, – сказал Лидер, глядя в сторону лифтовой шахты. – И найти схему бункера. Мы должны знать, какие еще пути у них есть на этот уровень.

– А Степка? – тихо спросила медик.

Все посмотрели в сторону лагеря. Раненый был привязан к ним не только долгом, но и страшной истиной. Его рана была от той же твари, что теперь пыталась выбраться из шахты. Что, если между ними есть связь? Что, если он чувствует их приближение?