Хэйли Джейкобс – Мама для будущей злодейки (страница 6)
В Настином эпосе к счастью, дракон – это всего лишь дракон, не оборотень и не заколдованный принц – эдакая замена самолетам, диковинное средство передвижения, по факту, эксплуатируемое человеком так же, как и лошади.
Страшно представить, что приземляется перед тобой эта рептилия крылатая, и давай глаголить клыкастой пастью, мол чай, кофе, потанцуем – пардоньте, и отказать страшно, и соглашаться себе дороже.
Иду вдоль рядов с прилавками.
Да, Арина, у страха глаза велики. Накрутила себя, а ничего такого, рынок как рынок, хоть и иномирный. Овощи все те же, и мясо с виду обычная курица да говядина. Разница только в валюте.
Если бы не одежда местного населения – старинные рубахи да платья в пол – можно было легко представить, что я всего-то заграницей, а не во вселенной, где царит книжный миропорядок.
Покупками я оказалась довольна.
Правда, торговаться у меня не получается, как-то очень неловко выходит, я же привыкла в супермаркете закупаться, а там – сам выбрал, сам в корзинку все сложил, потом на кассе самообслуживания взвесил, приложил пластиковую карту и в пакетик свои покупки упаковал, можно даже и не разговаривать ни с кем. На рынке так не прокатит. Надо просить, что посвежее, да скидку требовать, непривычные дела.
Ну да ладно, все с опытом приходит.
Погода в этой местности довольно теплая для начала весны – городок где-то в провинции, которой управляет маркиз, отец будущей главной героини Корделии и вроде как, хотя чем больше думаю, тем сильнее сомневаюсь, моей Пенелопы.
Слишком странно все. Начиная с обстоятельств той ночи во дворце, и заканчивая тем, что родной отец забрал собственную дочь из приюта за месяц до ее совершеннолетия только для того, чтобы выдать ее замуж и этим рассчитаться за свои долги.
Это обстоятельство меня больше всего смущает. Сиротка без рода и племени настолько ценна, что брак с ней покроет долги маркиза?
А сразу после пресловутой свадьбы маркизат Шервудов вдруг обогатился настолько, что Корделия отправилась на учебу в столичную Академию, которая несмотря на то, что рассчитана принимать в свои стены одних лишь дворян, не бесплатная, и год обучения в этом заведении обходится кругленькой суммой.
Жаль, что обстоятельства жизни Пенелопы не были расписаны в романе так же хорошо, как главной героини. Особенно это быстрое замужество.
А если представить, что заинтересован в браке был не жених злодейки, по совместительству являющийся ростовщиком маркиза Шервуда, а сам а-ля отец Печеньки?
Ведь и великовозрастный муж Пенни не был особо рад молодой жене. Зачем тогда просить вместо возврата долга девицу? Это нелогично.
Поставить себя на его место, я бы требовала денег или, если их нет, имущество, титул маркиза со всеми полагающимися землями. Нафига мне, кредитору, жена, даже писаная красавица, когда на кону стоит поместье и целая провинция?
Мутные делишки провернул маркиз, отец главной героини.
Быстро сбагрить дочь с рук…
А долги закрыть деньгами, которые…взялись откуда?
Успеть до того, как сиротка смогла вступить в наследство… Мать умерла, других родственников нет…Столько лет Ник наотрез отказывался признавать Пенелопу Синклер своей дочерью, что же поменялось?
Он не просто рассчитался со своим кредитором по всем долгам, но и прилично после этого разбогател. Знаете, одно дело спастись от банкротства, но разжиться состоянием – это уже совсем другое.
Что могло быть за душой у девушки, потерявшей все и жившей в приюте большую часть жизни? Кроме наследства, которое по закону она получит в восемнадцать лет, по достижению совершеннолетия, ровным счетом ничего.
Хитрому маркизу ничего не стоило подсунуть на подпись Пенелопе бумажки с отказом от всего ей причитающегося в пользу нерадивого папаши, роль которого он начал играть, забрав ее из сиротского дома.
Причем вряд ли девушка, не обладающая даже начальным образованием, могла понять, что именно она там подписывает. Обмануться игрой так отчаянного желанного ею родителя Пенелопе не стоило ничего.
Поняла же она все слишком поздно, когда уже не воротишь сделанного назад. Вот и корень всех обид девушки.
Одинокая, невежественная, пренебрегаемая всеми – я еще больше начинаю понимать всю боль той Пенелопы, которая не гнушалась жестокими, по мнению всех остальных героев, поступками.
«Все, что ты имеешь сейчас, должно быть моим» – сказала как-то злодейка со страниц романа Корделии. И теперь эти слова не кажутся мне простой завистью.
Пенелопа винила не того, кто ее обманул, а ту, что получила от этого обмана наибольшую выгоду. Свою сводную сестрицу Корделию, главную героиню романа. О том, что они и вовсе могут не быть родственницами, она не подозревала.
Но знала, или догадывалась ли сама Корделия Шервуд, о том, что сделал ее отец? Или же она предпочла закрыть глаза на проблемы своей так называемой сводной сестры и строить собственное счастье на несчастье других?
Я поворачиваю в замочной скважине ключи, всю дорогу обратно домой заняли размышления о судьбе Печеньки. Даже оттягивающие руки покупки не стоили моего внимания, полностью потраченного на тяжкие думы и предположения о будущем девочки, ставшей сегодня моей дочерью.
Открываю дверь и тут же в меня врезается маленькое тельце ребенка.
– Мама! – заливается Печенька горючими слезами при виде своей родительницы. – Ты меня бросила! Бросила!
Ну вот. Без пяти минут мать снова облажалась.
6
Я опускаюсь на колени и заглядываю в мокрые от слез глазки Пенелопы.
– Нет. Конечно же нет, разве мама тебя бросит? Мама ходила на рынок за продуктами. Смотри, – показываю на оставленные в спешке на пороге сумки словно на вещественные доказательства.
Меня не было минут сорок, вроде недолго, но Печенька проснулась и не обнаружив в доме родительницу, сильно испугалась. Кажется, мне, случись подобное до моего попадания в тело Эрин, девочка бы не отреагировал столь остро. Но события сегодняшнего утра, долгожданное тепло, что она смогла ощутить, сделали сердце малышки хрупким и ранимым.
Пенелопа всхлипывает еще пуще, обнаружив за моей спиной добычу с местного рынка.
– Ничего, – прижимаю к себе ребенка, – Ты испугалась, это абсолютно нормально. Мама тоже виновата, прости, Печенька.
Не нужно было уходить, понадеявшись на то, что ребенок будет спокойно спать. Чувство вины селится в груди. Мать из меня никудышная. Бросила ребенка и самовольно ушла. Пусть ненадолго, но за время моего отсутствия могло что угодно произойти, приходит запоздало осознание.
Нужно было дождаться пробуждения Пенни или же разбудить и взять ее с собой! Да уж, гениальные мысли всегда приходят тогда, когда уже поздно.
– Эй, – говорю я, стараясь отвлечь расстроенную Пенелопу. – Я купила овощей и курочку. Сейчас приготовим вкусный ужин! Ммм, сможет ли наша Печенька скушать все, что у нее окажется на тарелке?
– Да! Да! Но мама тоже должна, мама еще ничего не ела, – восторженный сперва ребенок опускает голову, словно сказал лишнее.
– Верно! Спасибо Пенелопа, что так беспокоишься о маме, – чмокаю малышку в щеку.
На душе разливается тепло. Такой маленький ребенок, а уже забоится о матери, от которой редко получала тепло и ласку. Добрая, чудесная малышка! Разве человек рождается изначально злым? Однозначно нет. Не позволю другим уничтожить в Пенелопе Синклер все хорошее, растоптать ее хрупкое сердечко!
Пенни шокировано вскидывает голову, смотрит на меня в немом шоке, и неожиданно икает.
Я смеюсь. К такой близости дочурка пока что непривычна.
– Идем. Мама такая голодная, что готова слона съесть, – забираю продукты с порога и киваю в сторону кухни.
– Слона? – Печенька семенит следом, словно маленький хвостик.
Не уверена, что в этом мире есть эти могучие животные.
– Да-а…большой такой зверь.
Пока я занимаюсь разделыванием курицы, Печенька сидит за обеденным столом и рисует. В руках у нее обычная чернильная ручка.
В этом доме с трудом можно найти следы проживания ребенка. Даже карандашей цветных нет, про краски и говорить нечего. Ладно, на сегодня и этого хватит, а потом непременно нужно будет совершить налет на лавку с детскими товарами, ее я заприметила, когда прогуливалась вдоль торговых рядов.
С местной валютой оказалось разобраться несложно, ну примерно, как с иностранными деньгами, когда оказываешься за рубежом, непривычно, но покупки сделать это не мешает. Да и рынок оказался не таким страшным местом, каким казался поначалу. Голод вам не тетка, сильнее всяких страхов, особенно тех, что вылезают без причины.
Люди живут в этом городке вполне приличные и мирные, опрятные, это точно не грязное средневековье, содержимое ночных горшков наружу из окон никто не выплескивает, да и зачем, когда тут вроде бы все дома имеют водопровод.
Картошка, лук, помидоры и огурцы, зелень – все вполне себе знакомое землянке, никакой экзотики мне в глаза не бросилось.
Разделанное мясо я окунаю в сметану, приправляю солью и перцем, добавляю чеснока и раскладываю на блюде вместе с нарезанной дольками картошкой. Это верх моего поварского искусства. Уж запечь курицу с картошкой – легко и относительно быстро. А еще вкусно.
Пока запекается мясо, режу на салат овощи и зелень, добавляю чайную ложку ароматного подсолнечного масла, мм-м. В животе урчит.
Минут через двадцать из духовки начинает доноситься непередаваемый запах. Замечаю, что Пенелопа все чаще смотрит в мою сторону и ведет своим носом-кнопкой. Не я одна успела проголодаться.