Хэйли Джейкобс – Мама для будущей злодейки (страница 5)
В романе же о том, что пережила Пенелопа до гибели матери не было ни слова. Да что и говорить, и после того, как злодейка попала в приют жизнь была у нее не лучше, но и об этом упоминается в двух-трех предложениях. На деле же, и вовсе должно было быть гораздо, гораздо хуже.
Прошлое не оправдывает грехи человека, но я могу понять обиду и боль Пенелопы. Жизнь Корделии, сводной сестры, которая купалась во всеобщей любви и не знала невзгод для Пенелопы казалась несправедливостью.
«Почему страдать должна была только я?» – не раз спрашивала, срывая голос, и не получала ответа обиженная на мир антагонистка романа.
Чтобы свет сиял ярче, в его окружении необходима тьма. Если есть главная героиня, разумеется, должен существовать и злодей. Может быть, поэтому…
– Мама? – детский голосок вырывает меня из вороха мыслей. – Ты опять плачешь?
А я даже не заметила. Быстро вытираю влагу с щек и шмыгаю носом.
– Все хорошо, доченька. Мама просто…просто вспомнила кое-что плохое.
Пенелопа хлопает глазками.
До чего же она похожа на меня. Просто копия маленькой Арины. Будто в зеркало на лет пятнадцать назад смотрюсь. Только волосы у Печеньки темнее, не такие, как у прошлой меня и точно не такие, как у златогривой Эрин. В остальном же, просто копия. Хотя, да, сходства с родной матерью у Пенелопы не так чтобы много. Про подобных ей деток говорят, что сама на себя похожа.
Но у нас троих, Пенни, Арины и Эрин общее одно – эти каре-зеленые глаза.
– Мама, не плачь. Я же с тобой, не плачь, – ладошка с пухленькими короткими пальчиками гладит меня по руке.
Приходится задействовать всю силу воли, чтобы снова не разреветься. Никогда раньше не испытывала ничего подобного.
Знать, что ты нужен этому маленькому человечку, что тебя бесконечно любят просто так, за то, что ты есть, нуждаются в тебе, зависят от тебя…это очень страшно, потому что ответственность за чужую жизнь колоссальная, и в то же время невероятно придает смысла твоему существованию, каждой прожитой минуте.
Не уверена, это ли чувство то самое, которое поймешь только тогда, когда обзаведешься собственным чадом, но для меня такие эмоции точно в новинку.
– Да, Печенька, – обнимаю худенькое тельце, вдыхаю сладкий запах коротких кудряшек, – Ты же со мной, так что мама больше плакать не будет. Обещаю.
Мы сидим в обнимку до тех пор, пока Пенелопа не засыпает. Не знаю, как долго она звала свою маму у кровати, а та все не просыпалась. Может, девочка и вовсе не спала ночью? Даже представить не могу, что в тот момент испытывала будущая злодейка романа, тщетно пытаясь разбудить единственного близкого человека.
Беру осторожно дочь на руки и отношу в соседнюю от той спальни, где очнулась, комнату.
Кроме хлипкой на вид кровати и старого ящика здесь ничего нет. Даже ковра на полу. Очевидно, дневник описывал правдивые чувства Эрин, дочь она презирала; как к человеку, маленькому и беспомощному, точно не относилась.
Кладу Пенелопу на постель и укрываю одеялом. Потом бегу в спальню и приношу другое, мягкое и толстое, не то, что было у Печеньки раньше, эта тряпка только на выброс годится.
Укутав ребенка, только минут через пять замечаю, что стою, прислонившись бочком к дверному косяку, разглядывая сладко спящую дочь. До чего же она милая!
Разве виноват в чем этот ребенок? Это взрослые наделали ошибок. Нет, мы еще посмотрим, кто тут злодейка!
Миссия «Стать матерью за одно утро» успешно завершена. Теперь бы еще разобраться со всем остальным доставшимся в наследство багажом.
5
Захватив из кухни графин обычной воды, я возвращаюсь в комнату, в которой проснулась. Тревога никуда не делась, но решимости прибавилось на порядок. А может, это просто слез не осталось.
В романе Пенелопа Синклер была всего лишь расходным материалом, как персонажа с глубокими чувствами и проблемами ее точно никто не воспринимал, и в первую очередь сама ее создательница, моя Настя.
Вообще, на любую историю можно под разными углами взглянуть. В том сюжете, где главной героиней является Корделия Шервуд, Пенелопа определенно антагонистка. Если же представить ситуацию с точки зрения самой Пенни, то ее немезидой предстает не кто иной как сама Корделия.
Две сестры, но такие разные судьбы.
Росшая, не зная никаких проблем Корделия, и Пенелопа, которая сполна нахлебалась горя. Ее арка из невзгод и страданий должна была начаться сегодня со смертью матери, настоящей Эрин Синклер, имя которой так и остается на страницах книги неназванным.
После выпитого количества жидкости, я осторожно выхожу из спальни на поиски ванной комнаты, которая успешно обнаруживается в противоположном от кухни конце коридора. Вздыхаю с облегчением, завидев знакомую сантехнику. Настя, ты реально не хотела заморачиваться!
Однако, взяв снова в руки завещание на имя Эрин, я отодвигаю его назад.
В животе словно бездна открылась, никогда такое чувство голода не испытывала. Это так на мне отыгрываются последствия употребленного прежней хозяйкой тела лекарства? До этого от одного запаха яичницы воротило, а теперь желудок ожил.
Вспоминается содержимое холодильника, в котором мышь повесилась.
Черт.
Надо выйти из дома, сходить на местный рынок или в лавку, неважно, туда, где продается еда.
Незнакомый мир, неизвестные реалии, не по себе становится. Я едва смирилась с тем, что оказалась в другом теле, а тут уже новые испытания ждут на пороге.
Печенька спит, будит ее не хочется. Да и как можно жить, полагаясь все время на помощь маленького ребенка? Какая же тогда из меня родительница? Даже для меня слишком, будить ребенка, чтобы она меня в магазин сопроводила и помогла с покупками. На что тогда я сдалась?
Так, Арина, сейчас ты оденешься, возьмешь сумку и кошелек, и выйдешь на улицу. Никто тебя снаружи не съест, это же не пост-апокалипсис с армией зомби, бродящей по улицам города, верно?
Ну летает там дракон, подумаешь! Каковы шансы, что сожрать он захочет именно тебя?
Будем решать проблемы по мере поступления.
Для начала – переодеться. Ночнушка до колен не лучший наряд для прогулок, как ни крути.
Распахиваю дверцу старенького гардероба. А там…каких только нет платьев! Не знаю, может, конечно, здесь все дамы так ходят, надевая на себя бархат и шелк, да только вот разве это правильно, когда ребенок твой похож на оборванку, а в кухне шаром покати?!
Нет. Настоящая Эрин Синклер больше не в этом мире, так что и говорить о ней плохо не стоит. Либо хорошо, либо никак.
Прошлое мне исправить не дано, но будущее, Пенелопы и мое собственное, не предопределенно.
Погоди, Печенька, скоро твоя горе-мама освоится, осмелеет, и пошлет к черту весь этот сюжет! Злодейкой, что встретит свой конец на виселице ты точно не станешь, пусть ищут на эту роль другого добровольца, если такой еще найдется!
Выбираю самое скромную на вид юбку и простую блузу, привлекать к себе лишнее внимание в нынешних обстоятельствах не лучшее решение, любуюсь на новую себя в зеркало.
При виде незнакомого лица по спине бегут мурашки, к такому еще не скоро привыкнешь, а вот длинная до самых лодыжек юбка, сапожки на невысоком каблучке и белая закрытая блузка с длинным рукавом смотрятся вполне так ничего. Не европейские подиумы покорять, но рынок местный вполне.
Образ завершает кожаная сумка через плечо да кошель, полный непонятных монеток разного размера и цвета, цветных купюр различного номинала с портретами каких-то премудрых старцев. Понятия не имею, достаточно ли этой суммы для того, чтобы закупить продуктов на пару-тройку дней, не попробуем – не узнаем.
Перед самым выходом из спальни оборачиваюсь назад, взгляд цепляют пузырьки от выпитого Эрин лекарства. Мнусь на пороге и сгребаю в сумку и их, что-то на подкорке сознания не дает мне покоя.
В последнем из дневников крайняя запись была сделана больше недели назад, большой промежуток времени, учитывая, что записи Эрин делала каждый день.
В том состоянии, которое было у матери Пенелопы, молодая женщина жила долгое время, и так вот резко расставаться с жизнью…все же подозрительно. Должно было что-то произойти. Может, случилось то, что сильно расстроило Эрин, или она встретила человека из своего прошлого…Все же, какой-то триггер мог иметь место быть.
А может, я себе придумываю. Но тем не менее, мне следует знать, что произошло.
Входную дверь украшают четыре квадратика витражного стекла. Оно бы смотрелось лучше, если бы хозяйка дома регулярно протирала с него пыль.
Берусь за дверную ручку. Ну, вперед. Чувство голода сильнее страха! Печенька проснется, тоже захочет кушать, а кормить ребенка в доме больше нечем.
Солнце слепит глаза, уши на пару мгновений закладывает уличный шум. Время сейчас обеденное.
Неплохое у этого дома расположение, кстати говоря, далеко не нужно идти, вышел, и перед тобой сразу торговые ряды.
Оживленная площадь, палатки торговцев овощами и фруктами, орехами, приправами, посудой и одеждой, окрики зазывал, снующие туда-сюда люди, повозки, запряженные – внимание! – живыми лошадьми.
Ого! Вот оно, средневековье. Тот самый рынок, что ожил со страниц многочисленных романов про рыцарей, принцесс, драконов и прочей живности.
Кстати, драконы…Вглядываюсь в небо, там только облака пролетают, никаких крылатых, кроме птиц. И все же, та тварь мне не привиделась.