Хэйфорд Пирс – Искра Жизни (страница 7)

Чтобы убедить прекрасную мисс Велхевен, насколько ей просто влюбиться в меня — ничуть не труднее, чем мне в нее, — ушло два года, а я кочевал с группой по семи континентам. В конце концов я добился своего. С тех пор мы жили вместе до нелепости счастливо. В один из тех дней, когда ее семейство со своим номером снова окажется в наших краях (в данном случае на Свободной Территории Тусон, расположенной в тех местах, где раньше находился штат Аризона) мы планировали официально зарегистрировать брак, а потом завести выводок собственных маленьких сорвиголов с льняными волосами.

— Так, и когда же мы отправляемся в Нампу? — поинтересовалась она, придвигаясь все ближе, ее теплое дыхание касалось моего уха, и от этого по спине вверх и вниз забегали мурашки.

— Мы? То есть, ты хочешь отправиться туда вместе со мной? Значит, ты окончательно решила закрыть эту свою самоубийственную школу и окунуться в бизнес, где редко доживают до тридцати? — я всегда на это надеялся. И, однажды, мне удалось взять с нее торжественную клятву навсегда оставить самоубийственную карьеру в группе Норвежских Сорвиголов. Но добился я только того, что Эрика тут же открыла в пустыне близ Сахуариты (несколькими милями южнее Тусона) собственную школу скайдайвинга.

Она лизнула меня в ухо кончиком языка, отчего по спине тут же просто замаршировали целые батальоны огромных мурашек, и успела отскочить прежде, чем я схватил ее.

— Ну, и какой же женщине захочется доживать до такого преклонного возраста, как тридцать лет, если все это время она не сможет провести с тобой? — Эрика откинула с нежной щеки непокорную прядь золотых волос. — А тебя так часто не бывает дома…

— Но вот следующие двадцать минут я точно проведу дома, — хрипло выговорил я, вскакивая с кресла и обнимая ее в лучших традициях кодьякских медведей. Затем, крякнув, подхватил ее на руки — Эрика девушка крупная, но я тоже не карлик — и отнес на огромный диван, установленный нами в углу офиса как раз на случай подобных неожиданностей…

Глава 8. Гималайские придурки

Мы решили превратить путешествие в Нампу в предсвадебный круиз. На дверях школы Эрика для своих безумцев и начинающих самоубийц оставила записку, что в следующие две недели ее не будет, и в ее отсутствие они могут тренироваться, прыгая с вершины горы Леммон.

Если бы я летел один, то сел бы на коммерческий рейс, и через несколько часов прибыл в Дели, а для завершающего отрезка пути арендовал бы в агентстве «Авис» пузырь. Но, поскольку начинался медовый месяц, я отправился в обшарпанный склад в пустыне Сонора, который делил со скай-дайвинговой школой Эрики. Там стоял старенький тридцатисемитонный «додж-холатон», первое приобретение моей компании. Я точно не знал, что именно понадобится для работы у Сыновей Ноя, поэтому попросту загрузил в пузырь все оборудование, свипы и генераторы отражающих полей, какие оказались под рукой. Но даже после этого в старомодном, большегрузном пузыре осталось место для установки кровати, небольшой ванной, еще более компактной кухни и даже пары предметов удобной мебели. «Мечта сорвиголовы», так я называл теперь свой пузырь. Он никогда бы не получил никаких призов за внешний вид и скорость, но для парочки влюбленных, пролетающих над Агрой с бокалами шампанского в руках и наблюдающих волшебно сверкающий в лунном свете Тадж-Махал, он подходил просто идеально.

Через шесть дней, проведенных в «Мечте Сорвиголовы», Агра осталась позади, равно как и предыдущие пункты нашего путешествия: Ниагарский водопад, Париж, Москва и Кашмирская долина. Теперь мы приближались к клаву Нампа. Максимальная скорость древнего пузыря не превышала 125 миль в час, зато, как и у любого подобного транспорта, это были стабильные 125 миль в час. Он пересек Атлантический океан за двадцать четыре часа, так что от Агры до цели в сердце Гималаев оставалось всего два с половиной часа полета.

— Так мы направляемся в Завет? — справилась Эрика, как только в передних обзорных участках из транспара показались волшебные ряды покрытых снегом вершин.

— Во всяком случае, так мне сказали.

— А для выполнения какой именно работы тебя сюда пригласили? — Эрика прекрасно говорила на англо-американском английском, только порой моим, выросшим в Миннеаполисе ушам, ее стиль казался немного высокопарным.

— Думаю, у них там несколько храмов или святых мест. И они хотят для них сверхнадежной защиты.

Эрика задумчиво поджала губы.

— Ковчег или сам Ной?

— Какой еще ковчег? Какой Ной? Ты шутишь!

— То есть ты вообще ничего не знаешь о месте, куда мы летим. Неужели ты не побеспокоился хоть что-то выяснить о Сыновьях Ноя?

Я удивленно уставился на нее.

— Нет, конечно же, нет. С моей точки зрения, это просто еще одно сборище придурков. Хотя средствами они располагают весьма внушительными.

Выражение лица Эрики стало еще более задумчивым.

— Знаешь, ведь я в Завете родилась.

— А мне казалось, ты говорила, что родилась в Норвегии.

— Я и сама так думала. И только пару дней назад в разговоре с Магнусом…

— Твой отец находился в Москве?

— Да нет же, глупенький, они сейчас на Борнео. Я просто позвонила ему из Москвы, так, поболтать. А сейчас они на пути в Австралию для участия в соревнованиях по ватертону. Когда я…

— А что это такое — ватертон?

— Это что-то вроде десятиборья, только под водой. Магнус всегда питал к нему слабость. Мы с ним несколько раз участвовали в подобных соревнованиях, пока ты не уволок меня в свою пещеру. Это ужасно забавно.

— И, скорее всего, опасно?

— Ну-у, пребывание на глубине триста футов…

— Перестань, — проворчал я. — Если вы оба запросто могли погибнуть, то в этом ничего забавного нет. — Я покачал головой и негромко вздохнул. Уж такова, моя Эрика, и, что бы я ни говорил, мне ее не изменить. — Ладно, ты начала с разговора со своим стариком…

— Да. Когда я ему рассказала, куда мы отправляемся, он стал каким-то очень… забавным.

Я уставился на нее.

— Что значит — забавным?

— Ну, он вообще повел себя как-то очень странно. Пришлось даже нагрубить ему. И, наконец, он признался, что я на самом-то деле родилась в Нампе, в Завете, и что в молодости они действительно прожили там целый год.

— Довольно странно. А почему он раньше тебе этого не рассказывал?

— Он сказал, что много раз собирался, и что совершил большую ошибку…

— Женившись на твоей матери?

— Нет, нет, маму он очень любил. Я это точно знаю!

Я кивнул. Я видел снимок ее матери, прекрасной венецианки с волнистыми каштановыми волосами и озорной улыбкой. Она ненавидела высоту, и ее с трудом удавалось заставить даже взлететь в пузыре, не говоря уже о том, чтобы из него выпрыгнуть. Она погибла, когда Эрике исполнилось всего десять — упала с лошади и свернула шею.

— Тогда в чем же ошибка? — настаивал я, начиная сердиться на Магнуса за то, что из-за него Эрика, пусть и не сильно, но все же разволновалась.

— Нет, он просто упомянул, что вообще их пребывание в Нампе оказалось ошибкой, и он советует мне туда не соваться.

— Что? — Теперь я рассердился уже не на шутку. — Он пытался отговорить тебя от поездки в Нампу и не сказал — почему?

— Он только сказал… что это может быть… опасно. Но если мне действительно очень надо туда… то я должна быть осторожна…

— Ушам своим не верю! — взорвался я. — Где фон?

Но, когда я позвонил Магнусу Велхевену, автоответчик сообщил, что папаша Эрики и большая часть его группы в настоящее время находятся на глубине 270 футов, принимая участие в соревнованиях по ватертону на Большом Барьерном рифе, и с ним невозможно связаться еще около тринадцати часов.

— Просто ужасно, — пробормотал я сквозь зубы, резко останавливая пузырь. — Мы всего в двадцати минутах лета от Завета, а я только сейчас узнаю…

Эрика обняла меня за плечи.

— Милый, неужели из-за какого-то дурацкого…

— Дурацкого? Он же ясно сказал, что это опасно. Когда человек, зарабатывающий себе на жизнь прыжками из пузыря с высоты 40000 футов, говорит, что это опасно, то будь я…

— А вот теперь уже ты сам говоришь глупости! — перебила она меня почти столь же резко, как и я ее. — Он остается в живых, прыгая из пузырей с 40000 футов, благодаря осторожности, невероятной, почти навязчивой осторожности. Он беспокоится буквально обо всем. И именно поэтому он до сих пор жив. Ты просто перепутал профессиональное беспокойство с личным. Для него я по-прежнему его малышка, которой все еще три годика, и все еще совершенно беспомощная. Или ты забыл: ведь именно для этого и существуют родители. Как может нечто, случившееся еще до моего рождения — двадцать пять или тридцать лет назад, — все еще представлять для меня опасность?

Довод произвел сильное впечатление с учетом того, что я зарабатывал на жизнь, как раз защищая людей от всевозможных опасностей. И если уж я не смогу защитить свою любимую Эрику от своры каких-то гималайских придурков, то кто же тогда сможет?

Поэтому я неохотно позволил ей уговорить меня лететь дальше — в Нампу. И это стало худшей ошибкой в моей жизни.

Глава 9. Ной и его ковчег

— Ваш большой палец, пожалуйста, — с легким акцентом потребовал пограничник.

— Это еще зачем?

— Само собой, чтобы проверить ваш генеареф. А разве в других клавах у туристов не производят такой проверки?

Я отпустил ему самую мрачную из своих улыбок.