Хэйфорд Пирс – Искра Жизни (страница 2)

Такой вывод оставлял мне крайне неприятный набор вариантов.

Вариант номер один: я могу запустить двигатели «Симастера» на полную мощность, отдать несколько команд и через час или около того, преодолев тысячу футов воды, что нависала сейчас над моей головой, оказаться на поверхности. Но это лишь вернет меня в сентябрь прошлого года. Я вернусь к тому же самому отчаянному положению, когда находился в бегах от преподобного Шема и Сынов Ноя. Тогда я сделал единственное, что пришло в голову для спасения жизни: украл «Симастер Нарвал» и спрятался на дне самого глубокого, холодного и далекого озера, какое только смог отыскать. А теперь, без заранее приготовленного убежища, не имея даже предположительного укрытия, куда бежать? И какой тогда смысл покидать убежище, в котором я нахожусь сейчас?

Вариант номер два: я могу запустить «Симастер» на полную мощность и, не поднимаясь на поверхность, попытаться сделать себя неуязвимым здесь, на дне Большого Медвежьего озера, исходя из возможностей подлодки. Для этого и требовалось-то всего ничего. Во-первых, я активирую отталкивающее поле четвертой ступени вокруг «Симастера», затем включу по периметру основного поля плазменную развертку переменной мощности, а потом окружу все предыдущие пределы защиты отталкивающим полем седьмой ступени. Чисто силовой подход, чрезвычайно простой и далекий от изящества. Но он защитит меня от чего угодно, кроме прямого попадания атомной бомбы. Это я знал. Недаром же развертки и поля были моей специальностью.

Да, действительно. Даже сейчас, находясь на тысяче футов ниже уровня арктической тундры, у меня в рукаве оставалась парочка карт, чтобы доказать это:

БЕЗ РИСКА ДЛЯ ЖИЗНИ, Лимитед.

Надежные Развертки и Поля на Заказ — Можете Положиться На Ларри Мэдигана!

Впрочем, у этого решения имелось два существенных недостатка. Во-первых, силовая установка «Симастера» не предназначена для долговременного использования: это, скорее, заменяемый, нежели самовосстанавливающийся блок. Рано или поздно, но колоссальные энергозатраты на поддержание разверток и полей истощат даже почти неисчерпаемые возможности термоядерного генератора «Дженерал Электрик». И это, определенно, произойдет рано, а не поздно. Всего через каких-нибудь семь недель энергозапас «Нарвала» истощится до аварийного уровня, после чего автоматика «Симастера» без моего участия поднимет его на поверхность, где включится сигнал бедствия, передаваемый на всех диапазонах.

Только этого мне и не хватало.

А другая проблема заключалась в том, что хотя разверток и полей сотни миллионов, но все они обладают уникальными частотными характеристиками — и все занесены в базу данных Международного Регистра защитных вооружений в Буэнос-Айресе. Буквально все развертки и поля, когда-либо купленные или разработанные мной для своих нужд, на учете — и можете быть уверены, что Сыны Ноя не поленятся обшарить весь мир, чтобы их найти.

Я устало вздохнул, сообразив, в какую ловушку чуть не угодил. Я мог бы привести в действие защитные системы, взятые с собой на краденый «Симастер». Но это всего-навсего кратковременный выход из положения, мера, способная защитить лишь в случае непосредственной физической угрозы. Включенные же надолго системы с равным успехом послужат сигналом для всего мира: «Вот он, я, Ларри Мэдиган. Я тут прячусь, так что приходите и забирайте…»

Нет, это тоже не вариант.

Я поставил чашку в раковину и, желая придумать что-нибудь более конструктивное, принялся машинально щелкать суставами пальцев.

Третий вариант казался самым простым — не предпринимать вообще ничего. Но тогда, само собой, пришлось бы предположить — или, если угодно, уверовать — в то, что Сыны Ноя меня так и не обнаружили, а непонятная рыба, на чьей талии мне привиделся пояс для инструментов, на самом деле существовала…

В этот момент «Симастер» дернулся, швырнув меня на переборку, и пришел в движение.

Это было невероятно. Я растерялся всего лишь на миг и уже через секунду оказался в кресле перед пультом управления, лихорадочно приводя в действие персональную защитную систему. Еще через секунду я надежно пристегнулся к креслу, и легкое давление на кожу подсказало, что воздушно-гелевая система кресла задействована. Приводимая в действие легчайшим толчком, она мгновенно окутает меня невидимой и практически непроницаемой оболочкой из сверхплотных молекул воздуха, специальным образом перераспределенных. Но до того, как это случится, в отчаянии сказал я себе, нужно держать пальцы на пульте. Вот только двигаться внутри кокона из воздухогеля — все равно, что пытаться плавать в тазу с застывшим яблочным желе.

Я лихорадочно шарил взглядом по дюжинам светящихся передо мной экранов, но ничего не находил. И тут все лампочки и приборы внезапно отрубились. Я снова очутился в кромешной темноте.

Глава 3. Первый контакт

Следующие два часа стали сущим кошмаром, за это время я дважды чуть не впал в настоящую панику. Стоило приборам отключиться, как я ощутил, что «Симастер» медленно движется вперед. Поначалу неуверенно и рывками, затем — слегка покачиваясь, как будто находился на поверхности воды. Но, что бы ни происходило вокруг, я ничего не видел. Более того — что, на мой взгляд, еще хуже — я ничего не слышал.

Полная темнота — с этим я еще мог смириться. Она наступала на борту «Симастера», по меньшей мере, раз в сутки, когда я выключал свет. Несмотря на то, что я находился на дне замерзшего озера, я говорил себе, что на дворе ночь, и пора на боковую. Погружаться в чернильную темноту перед сном вошло в привычку.

Но не сейчас. Когда погас свет, то мгновенно исчезли и любые звуки. Как будто кто-то вдруг взял да и перерезал мои слуховые нервы: я вдруг перестал слышать вообще. Ни звуков собственного дыхания, ни негромкого гудения дюжины ровно работающих механизмов, которые обычно наполняли тесное внутреннее пространство «Симастера» и звучали успокаивающим фоновым шепотом. Я не услышал даже грохота «винчестера», упавшего на пол, когда я выбирался из кресла, а затем принялся лихорадочно искать его на ощупь.

И, наконец, даже собственных истошных воплей…

В этот момент полупаника переросла в полную панику. Одной рукой я крепко прижал «винчестер» к груди, а другой принялся ощупывать лицо и голову. Да, все вроде бы на месте: глаза, уши, нос, рот. Да и кровь, похоже, ниоткуда не текла…

Наконец я устало скорчился на полу, примостив ствол «винчестера» на спинке кресла, и отчаянно попытался сообразить, что же происходит.

Может быть, Сыны Ноя атаковали лодку, используя оружие столь мощное, что разрывы не только ослепили меня, но еще и оглушили? Но, в таком случае, почему же не уничтожен сам «Симастер»?

И почему не был убит я сам? А может, и был? Может, именно так и чувствуют себя мертвецы?

Именно в этот момент я испытал второй прилив паники.

Через некоторое время мне удалось взять себя в руки, хотя все еще судорожно стискивал зубы, а выпученные глаза тщетно обшаривали темные закоулки салона.

Я скрючился на полу и выжидал. Это давалось не так-то легко, но что мне оставалось делать?

Вечность спустя снова включился свет.

Я обнаружил, что на меня смотрят три инопланетянина.

Первый контакт! То, о чем человечество рассуждало уже больше трех столетий. И честь вступить в него выпала какому-то Ларри Мэдигану… Будь на то моя воля, я бы, пожалуй, отказался.

Я оглянулся.

И оказался в состоянии пересмотреть свои чувства. Первое впечатление подсказывало, что все трое смотрят на меня. Но у одного из них я не заметил никого подобия глаз! Глядя на него, я сообразил, что именно это существо не так давно поспешно улепетывало от лодки сквозь толщу вод Большого Медвежьего озера. Именно его опоясывало то, что показалось мне поясом для инструментов. Я услышал, как с моих губ сорвалось нечто вроде вздоха облегчения. Пояс по-прежнему висел у него на том же месте, тускло-зеленый и битком набитый инструментами.

Несмотря на весь ужас ситуации, меня захлестнула волна облегчения: я снова мог слышать! Я вовсе не расстался жизнью. Я вовсе не пребывал в каком-то дурацком аду! Я жив!

Неподвижные, как статуи, мы с пришельцами пялились друг на друга, наверное, с минуту. Я все еще сидел на корточках на полу, тщетно пытаясь укрыться за сомнительно надежной спинкой кресла пульта управления. Я по-прежнему сжимал в руках «ремингтон», его смертоносный ствол все еще был направлен на пришельцев. Я не старался прицелиться, но в то же время и не отводил от них ствола.

Трое пришельцев находились прямо за вогнутой прозрачной панелью люка «Симастера». Точнее, пожалуй, сказать, что на меня уставились только двое — Яйцо и Невидимка, в то время как третий, Поплавок, занимался именно тем, из-за чего я дал ему эту кличку: парил в воздухе. Позади них виднелось нечто, напоминающее бледно-зеленую стену с неправильной формы коричневыми пятнами.

Я крепко зажмурился. Потом глубоко вздохнул, шумно выдохнул. Не снится ли мне все это? Может, я все-таки не умер, а просто заснул? Потом я неохотно открыл глаза. Трое пришельцев по-прежнему находились здесь. Я даже не стал себя щипать. Уже понял, что это не сон.

Глава 4. Решения

Я припомнил, как пару часов назад сидел, привалившись к переборке, прихлебывал кофе и пытался решить, какие действия позволят продержаться подольше. Теперь мне предстояло принять иное решение.