Хэйфорд Пирс – Искра Жизни (страница 1)
Хейфорд Пирс
ИСКРА ЖИЗНИ
Посвящается ТАМАРЕ, у которой теперь, кроме книг, подписанных Робертом Хайнлайном, появилась книга от
La Vieille Galoche
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1. Кланг
Третьего апреля 2161 года в 15.47 я валялся на койке в своем краденом «Симастер Нарвале», раздумывая, доведется ли мне когда-нибудь снова сжимать в объятиях Эрику, когда послышался стук в дверь.
Впрочем, нет, не стук.
Скорее, нечто вроде «кланг».
Я, мягко говоря, удивился. А если говорить не так мягко и более откровенно, то еще и до смерти перепугался.
Ведь никто не может постучать в дверь, когда та находится на дне озера под тысячефутовым слоем полузамерзшей воды…
«Симастеры» представляют собой быстроходные исследовательские субмарины, способные выдерживать давление океанской воды на глубинах до семи километров. Построены они на совесть прочно. И, когда вы находитесь в одной из них, там еще и очень тихо. В данном конкретном «Симастере» тишина стояла вот уже шесть месяцев и семь дней. Именно столько лодка лежала без движения на дне одного из самых больших, глубоких и забытых Богом озер на свете.
«Нарвал» со своим единственным членом экипажа находился в северной оконечности Большого Медвежьего озера, примерно в трех милях от Северного Полярного круга, в семнадцати милях от берега и в 127 милях к северо-западу от ближайшего человеческого поселения под названием Сомил-Бей. Если вам и этого недостаточно, то могу добавить, что на «Симастер» сверху давило 1023 фута ледяной воды. Ее покрывало четыре фута твердого, как камень, льда, на котором лежало Бог знает сколько футов снега. Конечно, весна, может, официально и вступила в свои права две недели назад, но, судя по показаниям сенсоров моего «Симастера», на суше эта новость еще не дошла до того, кто отвечал за температуру в непроходимых северных лесах. Леса покрывали Северо-Западные территории страны, что когда-то — до Большого Взрыва — называлась Канадой, а ныне принадлежала клаву — Центральные Инуитские Территории.
Я обитал — а точнее сказать, отдыхал — в краденом «Симастере» с конца сентября прошлого года, со времени четвертого покушения на мою жизнь Сынами Ноя. Как бы ни было противно мне это добровольное уединение, но, по крайней мере, до последнего момента ни одна живая душа на свете не имела ни малейшего представления, где я нахожусь. Поэтому даже когда летнее солнце наконец растопит защитный слой над моей головой, я все еще буду жив. Вонючий, небритый и раздраженный — это да; изголодавшийся и даже, возможно, не совсем в себе, но все же по-прежнему остающийся в рядах живых.
Теперь же получалось, что даже эта более чем скромная цель могла оказаться недостижимой. Возможно, этот резкий металлический звук произвела какая-нибудь рыба с металлическим носом, врезавшись в борт «Симастера». Но за шесть месяцев вынужденного безделья на дне Большого Медвежьего озера я еще ни разу не сталкивался на глубине с каким-либо живым существом. Если же это не рыба, то выходило, что Сыны Ноя каким-то образом все же обнаружили меня.
А коли так, то на уме у них лишь одно.
Слетая с узкой койки «Симастера», я стиснул зубы и поклялся, что утащу на тот свет столько фанатиков-убийц, сколько сумею.
На стене яйцеобразного «Симастера» висело три плазменных карабина, включая «ремингтон-девастейтор». В два прыжка я добрался до стены и сдернул «ремингтон». Но ни ощущение деревянного приклада у плеча, ни вид короткого тупого ствола, ни лежащий на курке палец почему-то не успокаивали. Сейчас я легко мог бы прожечь трехфутовую дыру в четырехдюймовой стене из прочнейшей керамостали, отделявшей меня от ледяной воды Большого Медвежьего озера. Но что толку?
На борту «Симастера» имелось и другое оружие, украденное, как и сам «Нарвал». В том числе несколько образцов настолько мощных, что могли бы обратить значительную часть огромного арктического озера в гигантскую тучу пара. Но до тех пор, пока я не выясню, почему прозвучал «кланг», не стоит бездумно превращать Ларри Мэдигана в облачко свободных молекул ради сомнительного удовольствия заодно испарить и неизвестное количество Сынов Ноя.
Я мрачно напомнил себе, поворачиваясь к толстой прозрачной панели в стене «Симастера», что это и в самом деле вполне могла быть рыбка с железным носиком…
— Само собой, — вслух произнес я, — а может, это Корнелиус МакГилликадди…
В этот момент раздался второй «кланг».
Я приник лицом к прозрачной части корпуса, но по-прежнему не видел ничего, кроме чернильной темноты. Другого на глубине в тысячу футов увидеть невозможно, хотя снаружи стоял яркий солнечный день. Мгновение спустя мой наполовину атрофировавшийся мозг снова начал функционировать. Пусть даже и вполсилы. Не забывайте, я ведь провел шесть месяцев в полном одиночестве на дне арктического озера. Я поспешно щелкнул выключателем. Кабина мгновенно погрузилась в ту же ужасающую тьму, что царила снаружи. Теперь я уже не представлял собой удобную мишень и прижался носом к гладкой прохладе люка, вперившись в темноту.
Там ничего не было. Ни малейшего проблеска света, ни даже намека на него. Ничего, кроме полной темноты, такую даже трудно себе представить, если вы не бывали на дне неосвещенной шахты. Я провел у люка целую вечность — по крайней мере, секунд тридцать или сорок, напряженно обшаривая глазами кромешную тьму и спрашивая себя: может ли кто-нибудь, пусть даже самый отчаянный из Сынов Ноя, находиться там? И почему же тогда нет хоть какого-нибудь света, пусть даже самого слабого?
Кабина «Симастера» довольно тесная — не более двенадцати квадратных футов. За шесть месяцев я досконально ее изучил. Сейчас осторожно обошел кабину по периметру, пристально вглядываясь во все прозрачные панели. Ничего. Повсюду лишь абсолютная чернота.
— Ладно, — пробормотал я, по-прежнему прижимая «ремингтон» к груди и не убирая пальца с курка. — Значит, они решили обойтись без света. Ну, и что же дальше?
Передо мной встал выбор. Имелся один такой большой выключатель, с его помощью я мог мгновенно осветить окружающие двести футов воды десятью тысячами мегалюменов ослепительного света. Или мог поиграть с семейством более мелких выключателей и обследовать набором разнообразных сенсоров две тысячи ярдов воды, окружающих лодку. Честно говоря, я и до сих пор не разобрался, зачем нужны некоторые из них. Я сидел в темноте, но различал каждый сенсор невооруженным глазом.
Я, не глядя, нащупал спинку кресла перед пультом управления «Симастера». Очутившись в его уютных объятиях, начал лихорадочно нажимать кнопки.
Через пару секунд на дюжине небольших мониторов стали появляться цифры, схемы и координатные сетки. Но я не обращал на них внимания. Мой взгляд был прикован к другим мониторам. На них компьютер создавал изображения того, что воспринимала дюжина, если не две сенсоров в спектре электромагнитного излучения от нуля до 1022 герц.
Сразу стало ясно одно: о Сынах Ноя я пока могу не беспокоиться. В радиусе двух тысяч ярдов от «Нарвала» не обнаружилось ни малейшего признака, что рядом присутствует человек или что-либо, созданное человеческими руками.
Тем не менее, тема для размышления имелась. Что-то звякало о борт «Нарвала». И я обнаружил доказательство, что «кланг» — не плод моего воображения, поскольку два маленьких экрана показывали, как что-то быстро удаляется от лодки. Нечто, скорее напоминающее вытянутый пляжный мяч или арбуз, нежели какую-нибудь рыбу. И стоило мне бросить взгляд на беглеца, как я понял, что это живое существо. За мгновение, пока оно еще не исчезло с экранов, я пришел к выводу, что это нечто вроде кальмара или каракатицы. Хотя… Настораживали меня три вещи.
Во-первых, кальмары и им подобные обитают в океанах, а никак не в озерах.
Во-вторых, у всех кальмаров и их родственников, независимо от того, насколько юркими и невыразительными они бывают, на одном конце тела имеется пучок щупалец. У этого существа они отсутствовали.
И, в-третьих, как бы усиленно я ни пытался убедить себя, что ошибся или не так истолковал какое-то природное явление, но никак не мог отделаться от мысли, что видел нечто совершенно определенное: некое живое существо с поясом для инструментов на теле…
Глава 2. Варианты
Два часа спустя я все так же недоумевал, как и в тот миг, когда существо исчезло с экранов. Кратковременное видение не просто озадачило, оно крайне встревожило и даже напугало меня.
Я поднялся с кресла лишь после того, как в пятидесятый, наверное, раз посмотрел изображение улепетывающего существа. Его зафиксировал инфракрасный сенсор. Я потянулся, зевнул и потер глаза. С моей точки зрения, это все равно живое существо. Я покачал головой, поражаясь собственной глупости, и отправился на крошечную кухоньку субмарины, чтобы сварить чашечку подходящего к концу кофе. Пока кофе варился, мой усталый рассеянный взгляд упал на панель управления. Она переливалась огоньками: что бы ни нанесло мне визит, больше оно этого сделать не сможет. Или, по крайней мере, я заранее об этом узнаю: все сенсоры и охранные системы «Симастера» приведены в состояние повышенной готовности.
Налив себе кофе, я стал раздумывать: что же все-таки увидел на экране? Допустим, что это не являлось живым существом, невзирая на то, что мне подсказывали инстинкты. Тогда, если оно неживое, то выходит — искусственное. А если это нечто искусственное — разведчик, зонд или какое-то шпионское устройство, — то можно предположить, что мое лежбище обнаружено Сынами Ноя. И следующее звяканье о корпус «Нарвала», которое я услышу, может оказаться не визитом безобидного разведчика, а мультимегаджоулевой плазменной бомбой. А тогда и «Симастер», и все его содержимое за наносекунду превратится в облачко разлетающихся атомов.