Хэля Хармон – Сказочник (страница 9)
На полминуты в салоне повисла тишина. День клонился к вечеру. Умирающее яркое солнце бликовало на экране, и Олег недовольно морщился. Закрывал телефон ребром ладони и еле слышно чертыхался.
— Ну,— наконец произнес он,— я, конечно, не девочка, но вроде ничего такой. Какого года?! Фига, мужик хорошо выглядит!.. В крови девственниц, что ли, купается?
Олег оборвал нежданно накативший приступ смеха и виновато замолчал, исподлобья косясь на Женьку. Она проигнорировала его, они свернули на съезд.
— Олег, а теперь погугли: Игорь Масонов, «Соль земли из-под лица твоего». Коротенькая история. Минуты за три прочитаешь...
В салоне было тихо минут пять. Женя явно переоценила способности товарища.
— И чего?...— наконец подал голос Олег.
— Это Сказочник написал. Как думаешь, все у человека в порядке с головой?
На этот раз Олег молчал не больше десяти секунд.
— Нет.
Глава 7 ПРИВЕТ С ТОГО СВЕТА № 1
Мария
Сказочник ничего не сказал мне в тот вечер. А когда я попыталась выйти из комнаты, дверь не поддалась. Я легла на кровать, поджала ноги. Свернулась в клубок и зажмурилась.
Сердцебиение никак не замедлялось. Во рту постоянно пересыхало. Страх измотал меня. Он точно превысил некую допустимую меру и вылился через край. Страх оказался сыпучей прелой болотной землей. Она падала на меня сверху, терялась в волосах, забивалась в горло, щипала глаза.
Я стряхнула с себя это наваждение. Так и есть — задремала и не заметила.
Он был здесь.
На прикроватном столике обнаружился стакан воды, термокружка с чем-то, может, с чаем или кофе и прикрытая широкой белой салфеткой тарелка. Я откинула край. Сэндвичи — один с красной рыбой, другой с холодным мясом и огурцом.
Сердцебиение вроде бы пришло в норму. Я залпом осушила стакан. Не чувствуя вкуса, съела сэндвич с мясом в два укуса. Открыла крышку с термокружки и поднесла к губам.
— Не советую это пить.— Из угла комнаты послы-шался сиплый голос. Определенно женский.
Сказать, что я была шокирована,— это ничего не сказать. Но испугаться сильнее я уже просто не могла. Во всяком случае, я так думала, пока женщина не шагнула из скудно освещенного угла.
Она предстала передо мной во всей красе, посеребренная сиянием луны, заглянувшей в окно. В пыльном, некогда алом платье, с растрепанной прической. Мне казалось, если потрогать — будет похоже на синтетический волос парика.
— Алла,— сипло представилась гостья и без приглашения опустилась на край кровати.
— Маша,— по инерции прошептала я еле слышно. Алла подалась вперед и попала в ореол света настольной лампы.
— Ты же…— я подавилась несказанными словами.
Жестокими, но честными.
Алла — женщина с рубиновым перстнем на среднем пальце. Я видела, как ее похоронили. Сказочник похоронил. Но я тоже почему-то была перед ней виновата. Как она выбралась из-под земли? Неужели?..
— Как тебе удалось?:— невпопад начала я, но осек-лась, заметив, как отражается свет от ее тусклых глаз. Как у рыбы на прилавке.
Алла пожала плечами.
—Гнию? — просто спросила она.
Я отрицательно качнула головой. Множество раз в романах и повестях я описывала запах разложения. Спрашивала у Жени, какой он: им полагалось ходить в морг во время учебы. Гуглила. Но это все было с чужих слов. Папу мы кремировали, прощания не было. Я не знала, как должен пахнуть гниющий человек!
От Аллы слегка веяло лежалым сырым мясом. Как если оставить размораживать для стейков и забыть на сутки.
— Это отравлено. Вылей.— Алла кивнула на термо-кружку.
Я тупо уставилась на металлическую посудину.
Почему-то я с ходy поверила ей.
—Обиделся,— пояснила Алла еще более сиплым голосом, пока я аккуратно ставила чашку на прежнее ме-сто.— Он как тогда главный редактор… Ты же знаешь, что он треть присланных текстов вообще не смотрит? Сразу бракует. Говорит: «Не хочу иметь дело с неудачниками». Гостья растянула в асимметричной улыбке синеватые подсохшие губы. Покрутила кольцо на среднем пальце.
—Откуда ты знаешь? — наконец спросила я.
— Сама ответь.— На этот раз реплика Аллы походила на глухое бульканье.
— Тебя тут нет, ты же мертвая.
— Нет,— печально согласилась Алла.— Это твои муки совести и игра подсознания. Я знаю только то, что ты знаешь… Про редактора, например. Или про отраву в кофе.
— А откуда я знаю про отраву? — не отставала я от своего видения.
— Ну кто же пьет кофе по ночам? Точно не ты. По крайней мере, он на это надеется. Наказать должен, вот и наказывает. Ты же не идиотка — у тебя и так сердце чуть ли не в трахее колотится. Ты везучая. А значит, кофе не выпьешь. Разольёшь или забудешь. Ты именно такая… А я вот такой не была. С Яковом связалась, Думала, джекпот сорвала. Но какой там, даже не купил издательский дом… Обещал меня опубликовать, и вот что в итоге…
Алла провела восковой рукой, очерчивая в воздухе овальную рамку вокруг своего лица. Получилось интересно и многозначительно. Как бы фото на могилке. Я решила, что неплохо бы это использовать в будущей книге.
—Используй,— одобрила Алла,— это же на самом деле ты придумала. Я плохо писала…
—Правда? — завороженно переспросила я.— А откуда я могу это знать?
—А ты заметила, что у меня лицо глупое.
— Мне жаль,— почему-то стало неловко.
Алла только махнула рукой, мол, что теперь подделать. Мы немного посидели в тишине.
— Хочу попросить,— медленно произнесла Алла,— если все-таки примешь решение, что ты его не любишь…
— Кого? — переспросила я.
— Дракона,— кивнула мертвая на запертую дверь,— Сказочника. В общем, если решишь быть свободной, найди меня, пожалуйста. Пусть похоронят по-человечески.
— Хорошо…
— Но ты не торопись с решением. Это всего лишь ритуал. Он для живых. А мертвым все равно.
Алла поднялась с кровати и снова шагнула в темный угол.
В комнате, кроме меня, никого не было.
Следующее утро началось так же, как и предыдущее. Кроме солнца. Сегодня было хмуро. Небо болело и хотелось упасть. Что ж, такая погода больше соответствовала моему положению.
Дверь в коридор открылась с первой попытки и без каких-либо дополнительных усилий с моей стороны. Так что вряд ли ее вчера заело, или мне померещилось, что я заперта.
Сказочник сидел в глубоком кремовом кресле в коридоре. Как будто охранял мою спальню. Просидел так всю ночь или вышел только недавно? Серая футболка и брендовые спортивные черные штаны. Наверное, так и спал в одежде. Глаза его мне показались опухшими. Значит, спал, но очень чутко.
«Точно не плакал»,— насмешливо резюмировал внутренний голос, звучавший в точности как у ночной гостьи.
Он поднялся мне навстречу. Я инстинктивно шарахнулась назад. Но там меня встретил дверной косяк, и я самую малость приложилась локтем. Руку словно пронзило током, но тут же прошло.
Сказочник, казалось, не обратил на это внимания, спокойно приблизился и… обнял меня, крепко прижал к груди и длинно выдохнул мне в висок. Как мне показалось, с облегчением. Секунды тянулись, а он все не отпускал меня. Я непроизвольно глубоко втягиваю воздух — получился прерывистый вдох, как будто хотела заплакать. Дрожь сама проявлялась в мое дыхание.
Сама не знаю почему, но я всхлипнула и медленно сомкнула руки за его спиной, обнимая в ответ. Он два-вил меня в свою грудь еще сильнее. Мои ребра хрустнули, и воздух стал покидать легкие против моей воли. Было не больно, но хруст вышел громкий. Видимо, этот звук привел его в чувство, и он ослабил хват.
Еще через мгновение вовсе отпустил, отстранился и прошел стремительно в мою комнату, резко распахнул окно, повернулся к прикроватному столику. Содержимое термокружки, от которого я не решилась избавиться, беззвучно вылетело на улицу, описав кляксу, и скрылось из поля зрения на уровне подоконника. Саму кружку он крепко перехватил — на его кисти надулись толстые синеватые вены. Я успела разглядеть матовое металлическое дно и ободок по уровню кофе, прежде чем кружка столкнулась о край мусорного контейнера и пропала за подвижной крышкой-вертушкой.
Сказочник приобнял меня за талию и притянул к себе. Снова выдохнул в висок и на этот раз коротко прижался теплыми, почти горячими губами к коже.
— Пойдем завтракать, маленькая…
***
Я сидела за барной стойкой и допивала кофе, болтая ногой в тапке. Он — за своим рабочим столом. Сказочник сказал, что я выбилась из графика и сегодня мне нужно начать писать книгу.