Хэля Хармон – Сказочник (страница 11)

— Я не знаю, не могу объяснить,— я стала говорить тихим шепотом,— вчера я осознала, что делаю, когда уже бежала к дороге... Или, может, уже на дороге. В свете фар автомобиля, который не остановился...

— Подожди-ка милая,— он разжал пальцы, и я с облегчением качнулась назад,— был еще какой-то автомобиль?

Я немного смутилась. Стоило ли это говорить? Что это может для меня значить?

— Ну да,— я замялась,— он-вильнул и объехал меня. Не остановился. А потом почти сразу появился ты…

«А вот это ты зря!..» — начал сокрушаться внутренний голос.

— Помнишь, какой был автомобиль? — Сказочник был серьезен.

— Седан, какая-то мазда. Красная или вишневая, я в темноте не разобрала.

— Номера? — продолжал он железным тоном. Я прикрыла глаза.

— Один, четыре, девять, больше ничего не запом-нила…Ты что, знаешь кто это

— Сосед,— отмахнулся Сказочник, голос его стал мягче,— неудачно вышло. Он может все неправильно понять. Лучше на всякий случай с ним поговорить. Я все равно собирался…

Мне не понравилось, как он это сказал.

— Все будет в порядке, малышка, просто постарайся больше не совершать таких ошибок. Сейчас я многое тебе прощаю, тебе тяжело. Не буду врать, что я тебя понимаю. Мы с тобой мыслит по-разному. Но вот что тебе следует осознать: все прочие… мыслит совсем иначе, чем мы. А у нас с тобой есть шанс правильно друг друга понять… — Он протянул мне руку и положил ее на стол, раскрыв ладонью вверх.

Я подала руку в ответ. Кожа его была теплой, даже горячей. Вопреки логике, касаясь его, я успокаивалась. Что утром, что сейчас.

— Но ты ведь не можешь знать наверняка, что я сейчас ничего не сделаю…

— Но я знаю,— ласково произнес он, слегка сжимая мою кисть.

— С чего ты взял, что я тебя люблю? — наконец спросила я.

Он же не идиот. Он должен был понимать: любая вела бы себя так на моем месте, чтобы спастись. И теперь эта любая стала бы привлекать к себе внимание. Обратилась за помощью. Убежала бы, в конце концов. А я продолжала сидеть.

— Ну это просто,— сказал Сказочник,— я прочитал об этом в твоих книгах.

Я застыла, ответить было нечего.

— В «Чумной сказке» это звучит громче всего. Но и в других ощущается,— договорил он.

— Вот как. — Я слегка поджала губы.

Я почему-то не хотела спрашивать, как в таком случае он ко мне относится. Может, он и ждал этого вопроса.

— Что, если ты ошибаешься? — заговорила я сно-ва. — А может, я разлюбила тебя в ночь нашей первой встречи?

— Нет,— просто ответил он.

Я думала, будет какое-то продолжение, но его не последовало. Он поднес мою руку к губам, коротко поцеловал и отпустил. Впрочем, он сказал достаточно. Мне было о чем подумать.

Мы закончили обед в тишине. Под слепыми взглядами гипсовых бычьих голов.

Я никого не позвала.

Через час мы покинули ресторан. Наступал прохладный осенний вечер. Я поежилась, выходя на улицу. Стоило одеться теплее. Сказочник приобнял меня за плечи. Даже через одежду я чувствовала жар его тела. Его как будто лихорадило.

— Моя нормальная температура тела 37,8 градуса. Такое редко, но случается,— пояснил он, угадав, о чем я думаю.

Меня параллельно атаковало несколько быстрых мыслей. Первая: он ошибается и на самом деле болен. Я читала, что так может себя проявлять онкология. А с учетом его поведения, я бы поставила на опухоль мозга. Вторая мысль, более яркая и менее разумная: он — Дракон. Драконы теплее людей. Ведь они изрыгают пламя… И тут же мысленно отругала себя. Вторая версия через пару умозаключений приведет к выводу, что опухоль мозга тут у меня. Третья: у него нормальная температура. А вот я все сильно остываю. Потому что он убил меня. И я теперь стала как Алла.

Вот это уже совсем никуда не годилось.

Я выдохнула. Оказывается, я не дышала с того момента, как он заговорил. Мало мне трудностей? Зачем еще и об этом думать? Мы дошли до внедорожника, припаркованного перед рестораном.

Сегодня днем он накупил мне книжек, одежды, приятных мелочей, которые приносят неадекватную радость почти всем, кто работает с текстами: 30-лоченый блокнот на пружинах, флешки (зачем мне столько?), ручки и прочая ерунда. Хотел откупить за Аллу с Яковом, за похищение или за отравленный кофе? Впрочем, мы об этом не говорили, а что касается яда, то, кроме стремительного выплескивания напитка за окно, никаких доказательств у меня не было.

Он хотел купить мне ноутбук, но я упросила его съездить за моим. Я очень хотела попасть в свою квартиру — мне казалось, что от этого станет легче. Как будто увидеть родные стены — это почти как увидеть родных людей.

— Завтра,— после паузы согласился Сказочник,— сегодня вечером поработаешь в моем кабинете.

Он открыл для меня переднюю пассажирскую дверь. Я с облегчением забралась в машину. Все-таки слишком холодно.

Я думала, мы возвращаемся к нему домой. Однако Сказочник объявил, что мы едем в гости к соседу. Объясняться с тем человеком, который проехал мимо, когда я пыталась сбежать.

— Скажем ему, что ты моя женщина. Поссорились, с кем не бывает. Потом помирились. К тому же это, в общем-то, так и есть,— он усмехнулся и быстрым движением погладил мою щеку.

Я непроизвольно дернулась, но тут же взяла себя в руки, переключилась и чуть наклонила голову к его руке.

Сказочник, судя по выражению его лица, моментально считал суть внутреннего конфликта.

Он подхватил мою руку и коротко поцеловал. Всю дорогу он не отпускал меня. Управлять автомобилем это ему не мешало.

Мы подъехали к соседским владениям. Нас как будто ждали. Масcивные ворота медленно начали разъезжаться в стороны. Сказочник припарковался у самого парадного входа, объехав довольно жуткую скульптуру, расположенную в центре двора. Я сразу же мысленно нарекла ее Медузой. Сосед у Сказочника тоже был, мягко говоря, своеобразным. Не из-за скульптуры, нет. Любой нормальный человек остановился бы, увидев поздно вечером на дороге напуганную бегущую девушку. А скульптура — это так, ерунда, косвенно подтверждающая очевидное.

На крыльцо неторопливо вышел спортивного телосложения лохматый абсолютно седой мужчина в черных джинсах и черной же футболке с принтом и ли робота, и ли металлического идола во весь живот. Неприятная картина. Неприятный мужик. Почти как та скульптура.

—Влад, здорово! — радостно махнул рукой он. Мужчины пожали друг другу руки и коротко обнялись.

Что-то было не так. Не было между ними той натянутости, что ощущалась в речи Сказочника, когда он говорил о соседe, буквально цедя сквозь зубы каждое слово.

— Влад, ты извини. Родственник твой опять не в настроении. Я пытался его убедить пообщаться, но сам знаешь, какой он…

— Мы все же поговорим.— И Сказочник по-хозяйски двинулся мимо подозрительного мужика, властно увлекая меня следом.

То есть это дом его родственника, к которому мы сейчас и держим путь. А кто он, интересно? Отец, брат, племянник? Ну и почему я, по примеру Женьки, не соизволила заглянуть в Википедию?! Хотя вряд ли там содержится такая информация.

— Здравствуй, дружочек,— нароспев произнес из-девательский бархатистый баритон из-за наших спин. Мы только вошли в комнату, чем-то напоминав-шую гостиную в доме Сказочника. Но более мрачную и запущенную. Он что, за дверью прятался?

За приветствием последовал прерывистый хрипло-ватый короткий смех. Господи, как в фильме ужасов.

— Рад видеть вас живой,— мурлыкнул баритон, все еще не показываясь из сумрака. Надо думать, обращался он ко мне.

Затем мужчина сделал несколько шагов нам навстречу, выходя на свет.

Я непроизвольно ахнула и задала вопрос прежде, чем успела себя остановить:

— Вы что, близнецы?!

Хозяин дома повторно издал хриплый смешок.

— Нет,— заговорил он,— мы даже не особо близкая родня. Наши матери были сестрами. Но его мать была, знаете ли, русалкой и уходила на нерест в самое сердце Аида. А моя была, скорее, Бабой Ягой — стерегла границу и по большей части общалась с обычными людьми. Последствия, как видите, налицо!..

Мужчина выдал свою фантастическую тираду с максимально серьезным лицом и утробно захохотал. Смех перешел в кашель и оборвался.

Теперь они стояли почти вплотную друг к другу, и я отчетливо видела различия. Несмотря на мрачность дома и пугающий голос, которым врору рассказывал страшилки, этот человек на самом деле явно был мягче и светлее, чем мой Сказочник. В буквальном смысле тоже: светло-серые глаза и светло-русые волосы. Как будто Сказочника взяли и равномерно высветлили на несколько тонов. Черты лица более тонкие, двигается более нервно. Но выражение глаз мутное. Он был или пьян, или под чем-то. И тем не менее у меня было стойкое ощущение: этот человек убийцей не был.

«Лучше бы ты в него влюбилась»,— коротко отмет-лился в моих мыслях голос Аллы. Я легонько усмехнулась.

Сказочник внезапно очень больно сжал мою ладонь. Ну нет! Это невозможно! Не читает же он мысли!

—Мне больно,— сдавленно шепнула я. Но он не ослабил хват.

Я посмотрела на Сказочника и обмерла. Могу поклясться, его глаза говорили мне: «Не смей. Иначе можешь считать, что ты уже мертва».

— Пожалуйста,— шепнула я еще тише.

Он резко дернул мою руку на себя, я непроизвольно сделала шаг к нему. Он тут же выпустил мою ладонь и обнял меня за плечи, заставляя к нему прижаться.

Медленно коснулся губами моего лба. Они были такие горячие и сухие, будто обдавали огнем.