Хэля Хармон – Сказочник (страница 29)

Я знала, что он выполнит обещанное.

***

Мама и Сказочник не ошиблись.

Я сидела в своем огромном кухонном кресле, а тест с ярко-голубым крестом в окошке индикатора лежал на подоконнике. Он был похож на бело-голубой маркер с крышкой. Наверное, Сказочник взял самый дорогой из тех, что были в небольшой аптеке в доме напротив. Я в вообще никогда не покупала эти тесты. Не было необходимости. Так что это был первый в моей жизни. И, бесспорно, положительный.

Я гипнотизировала этот странный предмет — знак новой жизни. Он бликовал гладкой белой поверхностью в прямоугольнике яркого утреннего света. Я отхлебнула чай из своей любимой болотно-зеленой кружки, черной внутри. На такой поверхности не видно кругов от чая или кофе. Непонятно, где дно. А главное, непонятно, чем она наполнена. Я прислушалась. В ванной перестала шуметь вода. Сейчас Сказочник должен выйти. Мы до сих пор толком не поговорили.

Вчера мы вместе готовили жареную картошку с грибами — я очень просила именно ее. Он мне уступил. Весь вечер он шутил про моего редактора Таню и других наших общих знакомых в издательстве. Периодически он замолкал, и его зрачки начинали совершать быстрые движения, как будто он пробегает взглядом текст. Но текста перед ним не было.

Может, он думал о том, как выполнить обещание?

Я предпочитала на эту тему не размышлять.

Я запахнула халат поглубже и дотронулась до лица — щеки горели. Наверняка он поймет, что я плакала, пока он был в душе.

А если он спросит, я расскажу. И не раскаюсь, когда наступят последствия. Ведь я плакала специально. Чтобы глаза были блестящими, а нос немного опухшим. Чтобы Сказочник спросил, а я рассказала.

Я позвонила Жене несколько минут назад. Сказала, что у меня будет ребенок. Она молчала. А потом поинтересовалась, серьезно ли я. И неужели я додумалась забеременеть от него. Наверное, она это от неожиданности. И откуда у нее эта нелюбовь к нему? Это же я знала про Аллу и Якова. Она-то этого знать не могла. Возможно, едва назвав мою беременность ошибкой, она тут же собиралась извиниться. Но шанса у нее не было. Я бросила трубку и заблокировала ее номер. Потому что она сразу начала бы перезванивать. А я была не готова ее слушать.

Я впала в безбрежную черную ярость. И с наслаждением прокручивала в голове чьи-то чужие жестокие мысли. А потом я стала плакать. Точнее, давить из себя слезы. Мне хотелось, чтобы он увидел мои заплаканные глаза. И спросил. А я бы ответила.

Я опомнилась в самый последний момент. Он уже открывал дверь ванной. Я подскочила к кухонной раковине и умылась ледяной водой: да что я творю?! А вдруг он бы убил ее или покалечил?!

Ну все, теперь будет непонятно, что у меня с лицом. А я разблокирую ее и позволю извиниться позднее.

— Ты что, маленькая? — Он стоял у меня за спиной. Я склонилась над раковиной. Выдвинула верхний ящик и нащупала чистое полотенце. Это кухонное, но сейчас не важно. Промокнув лицо, я повернулась к Сказочнику.

— Да ерунда,— я махнула рукой,— наверное, на каждый такой эпизод не надо обращать внимания. Их будет еще миллион.

Я неловко улыбнулась. Он стоял напротив. Высокий, крупный, в одном только полотенце. Я шагнула к нему и прижалась к горячей широкой груди. Он обнял меня в ответ. Кажется, он мне поверил.

Глава 23 УДАР СУДЬБЫ

Трасса была свободна, Женя ехала не спеша. Все-таки декабрь. Пылил то ли мелкий дождь, то ли снег. Да и стемнеть должно было скоро.

Этим вечером Костя пригласил Женю к себе домой. Она была рада, ведь они встречались уже полтора месяца. С ним было безумно интересно, он удивлял ее необычными свиданиями, знакомствами с какими-то неизвестными артистами и художниками.

Вот только на ночь никогда не оставался и к себе не звал. А Женя уже считала, что конфетно-букетный период затянулся. Хотя зажигалка с головой медузы так и осталась единственным материальным знаком внимания.

Женька не сомневалась, ему это просто не приходило в голову.

Сзади нее пристроился маленький темно-зеленый спортивный автомобиль. Еще и тонированный. Прыгал по полосам, бил в глаза дальним светом, выписывал синусоиды… Пьяный, что ли?

— Вот же говнюк.— Женька недовольно поморщилась.

Она решила занять крайнюю правую полосу — пусть дурак проедет и развлекается дальше без нее. Ее смартфон завибрировал. Быстрый взгляд. Костик. Сейчас неудобно отвечать. Но ответить так хотелось. Обаяние Костика уже довело ее до исступления.

Если представить, что Сказочник хотя бы наполовину так же действовал на Машу, то осуждать подругу не стоило. И уж точно не стоило говорить ей того, что Женя сказала вчера утром.

Просто она растерялась. И вылила весь негатив на маленькую Машу… Черт, беременную! А теперь подруга была не в сети. Конечно, обижалась. А у Жени на душе скребли кошки.

Телефон все еще звонил. Женя смахнула в сторону и тут же включила динамик. Не стоило отвлекаться от дороги сейчас, когда идиот на спортивной тачке влиял в опасной близости от нее.

— Привет, Костик, я еду тут…

Голос из динамика звучал странно. Незнакомо. Он выделял какие-то слова. Другие произносил низко, они надувались и всплывали грязно-рыжими пузырями. От них поднимался ветер, и вода сверху покрывалась ледяной коркой. Маленькие пустоглазые рыбки прятались под корягами. Только травяные нити волокло подводное течение.

Какая вода? Какие пузыри?! Где дорога?! Где салон ее «доджа»? Где идиот на спортивной тачке?!

Картинка вернулась в самый последний момент.

Слишком поздно.

Не стало вообще никаких звуков. А потом пришел далекий высокий звон. Сила земного притяжения во-локла почему-то вбок, а не вниз. Руль ударил в грудину и сложился. Ремень безопасности остро врезался в грудь, живот и край шеи. Множество коротких обжигающих касаний долетели до лица. А за ними последовала стена ледяного ветра. Внутренности машины почему-то стали текучими. Водительская дверь свернулась дугой и скакнула к Женьке, плотным кольцом охватывая таз. Потом на нее натек весь остальной салон. Это давление было за пределами возможностей любого организма. Щелк. Щелк. Щелк. Трижды раздалось внутри ее тела, и надежные механизмы вылетели из своих осей.

Первым пришел металлический душный запах. А за ним пришли звуки. Сирены. Крики. Шум колес. Все разные, громкие, пронзительные. Позади них всех где-то текла вода.

А потом крыша автомобиля раскрылась, обнажая странно рыжие небеса. Ржавый дождь жалил тугими непрерывными струями, и небо с тремя тусклыми солнцами прыгнуло навстречу.

Глава 24 ПРИВЕТ С ТОГО СВЕТА № 2

Олег, Лизок и их шестилетний сын Женечка сегодня возвращались из традиционного отпуска. Их обоих отпускали на неделю в середине декабря вот уже пять лет. Это всех устраивало. Особенно дальновидных коллег.

На пороге были новогодние праздники — всем хотелось взять отгул именно в эти дни. Олег и Лизок смотрели на это философски: какая разница когда? И зачем быть в этой толпе, если можно сделать все то же самое комфортнее и дешевле?

И вот неделя чешских замков, СПА, прогулок и чревоугодия была позади. Посвежевшее семейство вернулось в квартиру с космической кухней и оленьими рогами в коридоре — пожалуй, лучшее место на земле.

Маленького Женьку тут же посадили в ванну и разрешили за один прием использовать целый флакон шампуня с запахом жвачки, чтоб не мешал разбирать чемоданы и не создавал суету.

— Слушай, странно как-то,— протянула Лизок, копаясь в смартфоне,— наша Евгеньич что-то на дно залегла. Я сначала решила, беспокоить нас не хочет, знает, что мы в отпуске. И как-то не обратила внимания. А тут вот полистала ее страницу в такси, пока Женька уснул.

— И чего? — Олег, пыхтя, пытался затащить в спальню три массивные сумки разом.

— Да не в сети она два дня уже… Это на нее совсем не похоже. Я набрала только что, а она недоступна. Фигня какая-то.

— Машку глянь? — насторожился Олег.

— Машка только что была, постит всякие снежные берега и лысые деревья. И пишет, что книгу новую готовит в печать.

— Ну они по очереди, похоже, в подполье уходят, ну-у, девки,— протянул Олег,— а я, главное, как дурак, ей тогда психиатра нашел! Ну она просила, помнишь? А потом тишина. Полтора месяца прошло. Созванивались пару раз. Ну я так понял, что она угомонилась. Машка вроде с этим мужиком богатым, писателем, живет. Просто он Евгенычу не понравился.

— Ну да,— согласилась Лизок, нерешительно откладывая смартфон.

Сын завизжал в ванной — мыло попало в глаза или просто так, непонятно. Лизок унеслась на зов, не забыв по дороге приложиться об дверной косяк, ойкнуть и продолжить бег.

У Олега, как у любого семейного работающего человека, было невпроворот своих дел. Так что Женька с Машкой вылетели у него из головы через какие-то полминуты. Невнятное предчувствие неприятно шевельнулось внутри и пропало.

Жизнь возвращалась в свой привычный ритм. Уже завтра надо было выходить на службу, принимать дела.

Он сейчас и не вспомнил бы, о чем говорил с женой, прежде чем она унеслась успокаивать сына.

***

— Это просто полное говно,— в привычной для него манере резюмировал Димон, приветственно пожимая руку Олегу.

Надо же было такому случиться: первый день после отпуска, и два трупа. Нечего сказать, утро началось не с кофе.

На этой работе, как и на любой другой, важна была атмосфера. Олег уже много лет ходил на работу вовсе не пахать. Ему было комфортно в коллективе. Все-таки хорошо, размышлял Олег, что они более-менее держались вместе, почти всей учебной группой. Вот и Димон, который на пикнике в честь их выпускного как раз пошел «по грибы» и пропустил все самое захватывающее, работал с Олегом уже сто лет. Компенсировал, так сказать, упущенный в тот вечер адреналин. Олег поздоровался с коллегами, приветственно кивнул пожилому усатому судмедэксперту Анатолию Юрьевичу, который притащил с собой какого-то практиканта. Ну и бог с ним, Олегу было все равно, лишь бы не мешали работать. Хотя практикант, здоровяк, которому Олег навскидку мог бы дать лет тридцать пять—сорок, был явно староват для своей роли. И нелепая зеленая шапка с помпоном не могла обмануть наметанный глаз Олега. И дело даже не в болезненных волосах мужчины, торчавших из-под шапки. То ли крашеных, то ли преждевременно седых. Что ж, каждый находит свой путь в нужное время.