Хэля Хармон – Сказочник (страница 28)

А пока мы стояли на ступенях парадного крыльца «лимонного дома», Сказочник на ступеньку ниже меня, но все равно выше ростом. Его рука покоилась на моей талии.

— А я уж потеряла надежду,— продолжила буравить Сказочника сложным взглядом Таня,— главный тебя вчера ждал.

— Не получилось,— отмахнулся Сказочник.

— Он бесится,— предупредила Таня.

— Я сумею его успокоить.— Сказочник легонько приподнял, демонстрируя Татьяне, фирменный пакет, который держал в другой руке.— Пообщайтесь пока. Я зайду.

Рука Сказочника соскользнула с моей талии, и мы с Татьяной остались на ступеньках вдвоем. Я была не так крута, как он. Ее взгляд меня нервировал.

— Ну пошли.— Таня уже спрятала белую коробочку в карман и развернулась. Я без комментариев двинулась следом.

К моему ужасу, в маленьком, похожем на кладовку кабинетике она без преамбулы поставила передо мной кружку кофе. Это была традиция. Она даже закупала ванильные капсулы для своей микроскопической кофеварки специально для меня.

Единственным достоинством кабинета-кладовки было гигантское — почти во всю стену — окно. Вид на набережную. Так что во время заката кладовка окнами выходила на рай.

— Тань, я плохо сплю в последнее время. Я, наверно, не буду,— промямлила я, буравя взглядом то одну бумажку на ее столе, то другую.

Тут негде было даже глаза спрятать: ее стол, ее кресло и стул для посетителей. Остальное все — пыль перед величием видового окна на набережную. Частенько и посетители чувствовали себя в этом кабинете пылью. Как я в свой первый визит, например…

Татьяна как будто не удивлялась, молча убрала чашку в стол. Она имела странную привычку ставить напитки и супы в выдвинутый верхний ящик стола. Главный редактор до сих пор припоминает ей один случай: он зашел по делу и забыл по какому именно, увидев, как она льет кипяток из чайника в верхний ящик стола. С тех пор с легкой руки начальства к ней приклеилось любовное прозвище Таня-Бахчисарай. Она от этого, ясное дело, была не в восторге.

— Ты меня, конечно, шокировала скоростью своей работы,— Таня усмехнулась,— и скоростью сдачи книги тоже. У меня, естественно, ничего не готово еще, ты же позавчера отправила. Две главы только прочитала.

— Я понимаю,— быстро кивнула я в ответ. Я вообще не рассчитывала, что она проверяла почту. Мне просто некуда было деться. Прятаться от работодателя в кофейне, пока Сказочник встречается с главным, мне не позволили.

Повисла тишина. Таня шумно выдохнула и не выдержала.

— Ну? — вопросительно протянула она, показательно складывая руки на груди.— Ты мне расскажешь, или я должна тут треснуть от распирающей меня материнской заботы

— Треснуть? — тихо предложила я, вежливо улыбаясь.

— Да иди ты, шмакодявка, я тебя никому не известной подобрала,— пошла в шутливую атаку Таня.

— С тех пор мало что изменилось,— парировала я.

— Ах ты неблагодарная, кто дал тебе работу? — продолжила кривляться Таня.

— Ладно-ладно. Я рок-звезда, и это исключительно твоя заслуга.— Я примирительно подняла руки.

— То-то же,— покровительственно кивнула Таня,— и только попробуй мне не рассказать, что у тебя с ним!

Я тяжело вздохнула и смирилась с судьбой.

— У нас роман,— лаконично призналась я.

— Хорошая курточка,— перебила Татьяна,— итальянская. Чего не снимаешь? Думаешь, украдут? Правильно. Издатели — люди нищие, а куртка эта стоит как четверть моей машины…

— Чего? — Я вытаращила глаза на Татьяну.

— А ничего! «У нас роман»,— передразнила меня Таня.— Нормально давай рассказывай! Что я тебя не знаю, что ли? Приходит ко мне Маруся, мышка моя маленькая. А на ней одежды навскидку на полмиллиона, не меньше.

— Я… я не знала,— растерялась я, оглядывая вещи, которые носила не задумываясь. За последние полтора месяца у меня действительно заметно обновился гардероб при очень пассивном моем участии. Сказочник что-то привозил мне из вещей в красивых фирменных пакетах. Чаще всего мне подходило. Иногда Сказочник оставлял меня дома одну на целый день. А я все время писала и только к вечеру понимала, что весь день пробыла в одиночестве.

— Так что никаких «у нас роман»! Я тебя с ним познакомила около двух месяцев назад. Ты не самый позорный автор нашего издательства, но такое тебе явно не по средствам.— Таня показательно обвела пальцем мою фигуру.— Встречаешься с мужиком несчастных семь недель, и вот так?!

Иногда Танина манера вести диалог балансировала на грани дозволенного. Неподготовленного человека она своей беспардонностью могла деморализовать. Но я уже внутренне собралась и была ко всему готова.

Таня разочарованно хмыкнула, поняв, что взять меня нахрапом не получилось.

— Эх, а когда ты помладше была, получалось,— протянула Таня, меняя тон и возвращаясь к привычной манере общения.— Да что там, еще полгода назад могло получиться!

— Старею,— рассмеялась я.

— Матереешь,— назидательно подняла указательный палец Таня и нарочито жалобно протянула: — Ну хоть что-нибудь расскажи? А то как в глаза коллегам смотреть?.. Засмеют ведь, скажут — хватку теряю.

— Что рассказать? — смирилась я.— Живем мы вместе. Больше, наверное, нечего сказать.

— Уже-е? — протянула Таня.

— Так случайно получилось,— с улыбкой подтвердила я.

Таня потянулась к верхнему ящику стола и отхлебнула из предназначавшейся мне чашки кофе.

— Чтоб у меня хоть раз в жизни что-то такое случайно получилось! — поддела Таня.

— Ох, бойтесь своих желаний, Татьяна Петровна, — отшутилась я.

Вряд ли ей все это понравилось бы. Погребенные заживо, запертые двери, яд в чашке кофе...

Но я уже не была готова променять свой путь на какой-то другой. Однажды узнанное не забыть. В одну реку дважды не войти. Хотя я потихоньку начинала сомневаться, что из правила про реку нет исключений.

Когда Сказочник показался на пороге кабинета моего редактора, я готова была подскочить немедленно. Историей о том, что я все время писала и иногда ходила со своим знаменитым кавалером в рестораны, Татьяна Петровна явно не удовлетворилась. И не иначе как собиралась уже пытать меня.

За спиной Сказочника маячило довольное лицо главного редактора (насколько фактура его лица вообще позволяла выражать подобные эмоции) — видимо, он был удовлетворен подарком и простил опоздание на встречу почти на сутки.

— Нам пора,— позвал меня Сказочник очень мягко. Я тут же облегченно встала и попрощалась с Татьяной.

— Ну, я так понимаю,— протянула она мне в спину,— рукопись можно не читать… Ее уже кое-кто правил до меня.

— Правильно понимаешь,— спокойно ответил Сказочник, приобнимая меня одной рукой за плечи и подталкивая к выходу.

Я вежливо поздоровалась и тут же попрощалась с главным. Он ответил мне, а когда Сказочник отвернулся, подмигнул и исподтишка показал большой палец. Он умудрился проделать это, не изменив радикально выражение лица, на котором застыл вечный скепсис. Когда внедорожник Сказочника плавно пришел в движение и мы начали удаляться от «лимонного дома», я понимала, кто неизбежно возглавит рейтинг местных сплетен на ближайшее время.

— Маленькая… Маша… Сказочник раскрыл правую ладонь и протянул ее мне, я помедлила секунду и вложила в нее свою руку. Он пропустил свои пальцы между моими, мы плотно сомкнули ладони. Было тепло. Было спокойно.

Женские пальцы дрожат, и на них падает горсть черной земли.

Я дернулась и непроизвольно попыталась отнять руку. Но он ее не выпустил.

— Что я могу сделать для тебя теперь, Маша? Прошлого не изменить. Но я хочу облегчить твои мучения. Просто скажи…— Он поднес наши сцепленные замком руки к своему лицу и мягко, не отрывая взгляд от дороги, поцеловал мою кисть.

Я не могла поверить, что собираюсь поднять эту тему.

— Та женщина в алом платье. Алла. Надо ее похоронить по-человечески,— выпалила я на одном дыхании и в ужасе умолкла. Этот ужас получился новым, свежим — ужас нового порядка. Теперь я испугалась не за себя. Это тело теперь принадлежало не только мне. Какого черта я вообще вспомнила про давно сгнивший труп?! Надо было подумать о живых, прежде чем говорить! Глаза моментально наполнились слезами отчаяния.

Сказочник включил поворотник и съехал на обочину. Мы остановились. Он повернулся ко мне. А я боялась посмотреть на него. Оцепенела.

— Тш-ш, моя маленькая, не надо так бояться. Я сделаю то, чего ты хочешь.— Он снова поцеловал мою руку. Потом еще и еще. Цепочка нежных поцелуев покрыла мою дрожащую кисть.— Не волнуйся. Тебе нельзя.

Он был прав. Мне нужно было успокоиться.

— Я постараюсь,— вроде бы сказала я вслух. Но издать звук не получилось. Так я говорила первое время, когда он только украл меня.

— Можно сегодня мы останемся в моей квартире? Я бы что-нибудь приготовила… И в аптеку надо зайти. Вдруг вы с мамой ошибаетесь…— Я шептала короткие фразы. На последней у меня прорезался голос.

— Т-ш-ш,— повторил он,— хорошо.

Внедорожник стоял на обочине еще несколько минут. В салоне, как метроном, раздавались мягкие щелчки — аварийка. Монотонный звук, его поглаживания и поцелуи на моих руках возвращали утраченный баланс.

Никто не мог пробить мой новый защитный кокон. Никто, кроме него. Наконец он потянулся к моему лицу, мягко погладил, а затем приблизил и сам подался ко мне. Поцелуй вышел нежный, глубокий. Сказочник выдыхал свое тепло мне в лицо. Я робко улыбнулась, он снова погладил мою щеку.