Хэлла Флокс – Маруська (страница 2)
Я чуть не задохнулась от услышанного. И в этот момент во мне проснулись гены семейства Чортовых, которые не прощают подобного хамства.
Оглядела с ног до головы этого Македонского. Да, Тимофей Вольдемарович – мужчина очень выдающийся: выше меня на голову, широкие плечи и куча мышц под дорогущим костюмом. Взгляд вообще сражает наповал – так и хочется плюхнуться в ноги и умолять не казнить. С таким связываться себе дороже. Но я уже не смогу уйти и не оставить о себе память…
– Так вы подпишите? – игнорируя внутреннюю дрожь, снова спросила я. Оставлю её напоследок, когда не буду считаться работником этой мерзкой фирмы.
– Подпишу, – высокомерно ответил козёл и, забрав листок, размашисто оставил свой автограф.
– Благодарю, – выхватив заявление из мужских рук, привстала на цыпочки и со спокойной совестью занесла руку. Послышался смачный шлепок. Не раздумывая, резко подняла ногу, согнув в колене. А следом, с глухим стоном и столбом мат, согнулся и бывший начальник. Где‑то за спиной послышался мужской кашель и женский вскрик.
– Не стоит унижать женщин моих габаритов: оно может вернуться и к вам, но уже в более весомой форме.
И с высоко задранной головой поспешила в отдел кадров забрать трудовую. О зарплате и отпускных даже и не думала, верно предположив, что покалеченный бывший шеф решит не выплачивать их мне, справедливо забрав себе в качестве моральной компенсации. Ну и пусть – главное, моё моральное состояние и чувство достоинства сейчас стоят дороже любых денег. Хоть и трясёт немного, но адреналин растягивает губы в довольной улыбке.
На душе стало даже легче. И почему я раньше не уволилась? О чём только думала? О собственной квартире? Да какие мои годы – успею накопить. Найду работу и получше, где не буду толстухой на побегушках! С мамой не так уж и тяжело жить, можно и на две работы устроиться: пару дней на одной и пару – на другой.
С такими мыслями я влетела в отдел кадров, где уговорила в скором режиме выдать мне трудовую; о расчёте даже не обмолвилась. Наверное, это и послужило основным стимулом к скорости кадровички. А через десять минут выбегала в солнечный день, ласково встречавший меня свежим тёплым ветерком.
Оказалась я дома далеко за полночь. Гуляла по берегу реки. Погода была волшебной. Особенно вечер, когда солнце ещё не скрылось за горизонтом и освещало улыбки прохожих парочек. Оно грело мягким теплом нагие плечи, в то время как пальчики зарывались в влажный песок.
Зашла в кафешку и насладилась самым дорогим десертом. Там я увидела девушку: она крутилась в новеньком платье перед приятелем и была так счастлива, что я немного позавидовала.
И хоть парня найти в столь короткие сроки было тяжеловато, но не порадовать себя шопингом я не смогла. Прикупила лёгкий сарафанчик и босоножки.
А потом и в ресторан зашла. Гулять так гулять. Накопленные деньги на квартиру позволяли разок пошикарничать.
Хотела побыть одна и подумать. Ситуация с Македонским задела, как бы я ни желала этого признавать. Мужчина он привлекательный, и, если откинуть его грубую выходку, меня повело. Я даже представила, как мы смотрелись бы вместе. А что, почему бы не помечтать?
И именно это задело больше всего. Я же вовсе не страшная, да и не толстая корова. Мужчины заглядываются, одаривают заинтересованными взглядами, но только мало кто показывает свой интерес открыто. Общественное мнение важнее. А общество любит изысканные зрелища, и во мне как раз таких изяществ нет. Да, симпатична, да, пышнотелая, да, наивна и верю во второй шанс.
И хотелось бы верить, что моя выходка заставит Македонского если не изменить своё мнение, то хотя бы задуматься!
Бойся своих желаний, говорят! И не напрасно!
ГЛАВА 2 Мои милые родственники
– Русь, ну ты чего! Где пропадаешь? Я же переживаю, почему телефон недоступен? Уже хотела отцу звонить… – встречает меня с порога голос мамы и запах корвалола.
Конечно, не так уж она и волновалась за двадцатипятилетнюю дочь. И корвалол не пила точно. Но надо же создать видимость.
– Боже упаси, мамуль! Вот не видела его восемнадцать лет – и пусть так всё остаётся, – открестилась я, скинула сумку и новенькие босоножки, сполоснула руки и прошла за стол.
Кстати, а я сказала, что живу в доме на колёсах? Нет? Ну так слушайте.
Этот «монстрик» подарил матушке мой отец. В молодости она увлекалась путешествиями и любила машины – вот он и сделал любимой женщине подарок. Весьма ощутимый подарок: даже сложно сказать, в какую копеечку он обошёлся. Но… хозяин – барин.
Меня ещё тогда и в проекте не было. Родители только поженились и уехали на своём «монстре» в медовый месяц. Исколесили полстраны и приехали в родной город как раз тогда, когда мне уже пора было появиться на свет.
Вроде квартира нужна – ребёночек всё‑таки. Но мама не стала отказываться от мечты. И постепенно стала превращать дорожный дом на колёсах в уютный жилой домик для крошки дочки. Отец принимал немалое участие – отстёгивал деньги. И где только брал? Я до сих пор не знаю, чем он зарабатывал на жизнь. Но сейчас не о нём. Да и вряд ли о нём я смогу что‑то рассказать. Помню только, что он бросил нас, когда мне было семь, – и всё, больше я его не видела.
Живём мы в самом настоящем «терминаторе». Когда останавливаемся надолго, средняя часть дома выдвигается в стороны – и получается просторная гостиная. А она, в свою очередь, заменяет и зал, и рабочее место мамы с большим откидным окном, что трансформируется в подобие навеса – под ним мама расставляет столики для своих любимых покупателей.
Да уж, мне этого не понять: мама зарабатывает столько, что давно могла бы купить квартиру вместо того, чтобы вкладывать силы и средства в этот дом. Но подарки отца – тема, которая не подлежит обсуждению.
Гостиная оборудована по последнему слову техники: есть вытяжки, плотные двери, которые не пропускают запах во время готовки, компактный гарнитур для удобства в кухонной зоне и стол с мягким уголком – чтобы дочка могла кушать с комфортом. Рядом располагается раскладной диван – это персональное место моих двоюродных братьев, когда я приглашаю их к нам. По бокам от двери, ведущей во вторую часть дома, стоят два кресла. И, конечно, нельзя забыть о телевизоре: напротив дивана висит громадная плазма – очередной подарок отца, который надеялся таким образом смягчить моё отношение и добиться хотя бы телефонного разговора.
Мне и так было тяжело из‑за постоянных переездов по городу. Если бы он нас не бросил, жизнь, возможно, сложилась бы иначе: мы могли бы жить в квартире, и я, как обычные дети, гуляла бы во дворе и завела постоянных друзей. Но он уехал, а мы остались в трейлере.
Маме было очень больно, и я, как могла, отвлекала её от мыслей о предательстве. Хотя мне было всего семь лет, я росла не так, как другие дети: моё умственное развитие опережало возраст. Поэтому я начала просить маму то одно переделать, то другое, а ещё – постоянно требовать что‑нибудь вкусное. Она любила готовить, и благодаря этому хоть ненадолго отвлекалась от грустных мыслей.
Эх, в общем‑то я сама виновата, что живу до сих пор здесь. Надоумила мамушку сделать передвижной бизнес, чтобы весь город попробовал её стряпню – и не только наш город, но и соседние. Вот и отдуваюсь.
Пока меня всё устраивает даже маленькая комната, которая вмещает в себя кровать, зеркальную тумбу, рабочую зону и шкаф. В принципе, ничего интересного – обычная комната, какой‑никакой, а свой уголок.
А мамушка спит на втором этаже, над кабинкой водителя. Кровать и телевизор, вот и вся обстановка.
Мама души не чает в своём домике на колёсах. Обустроила его по своему желанию, при каждой возможности дополняет, улучшает. На нескольких стоянках в городе у нас есть своё место, где дожидается своего хозяина кабель с электричеством и баллон с водой. Там ночуем недельку другую – по мамушкиному настроению, а потом едем в другое место.
Когда была подростком, всё это передвижное удовольствие казалось весёлым приключением. Я была самой крутой в школе: одноклассники завидовали и напрашивались в гости. А сейчас…
Для мамы это образ жизни, а мне после такой молодости хочется определённости и спокойной жизни на одном месте.
Ну вот, небольшое отступление закончилось. Вернёмся к нашим баранам, а точнее – к нравоучениям и очередной попытке возвысить отца в моих глазах. Только я уже знаю все её уловки. В данный момент – это показать, насколько он всемогущ и что может найти меня в любой точке мира. И если вдруг меня кто‑то украдёт, он обязательно спасёт. Как по мне, так сей довод – глупость несусветная. Да кому я только понадоблюсь?
– Ещё раз говорю, не собираюсь я с ним общаться!
Мама фыркнула и упёрла руки в бока.
– Детка, я полностью с тобой согласна! И ни к чему не принуждаю. Но ещё одна такая выходка – и придётся звонить Чортову!
Это были всего лишь мысли. Ну думают они, что дочь ещё дурочка и не видит ничего. Ну и ладно. Ну простила мама предательство – да и флаг вам в руки. Главное – меня не задевайте, и хорошо.
Я опустилась на стул и с любопытством уставилась на маму. Есть у меня один способ отвлечь её от неугодных мне тем. А тема моего позднего возвращения на данный момент мне совсем неугодна – придётся же рассказывать о встрече с бывшим начальством. Сознаваться в содеянном не хотелось, хоть матушка и поддержала бы мой отпор гадкому мужику. Но тут же сказала бы: