Хельги Толсон – Битва за систему Дайнекс (страница 35)
Перри и Бьерн уже второй час колдовали над реактором, пытаясь его запустить. Проблема была в том, что во время абордажа я сам вырубил искин корабля, когда стало ясно что не отобьемся. Так вот, без контроля бортового компьютера реактор мог работать некоторое время, но неминуемо шел вразнос, ибо только постоянный контроль за миниатюрной гравитационной аномалией, которой по сути и был любой реактор системы Сименса-Боршвица, удерживал его от неизбежного взрыва. Очень удачным побочным эффектом работы такого реактора была зона собственной гравитации примерно в 0,86 G вокруг ядра реактора, которая и позволяла экипажам всех более-менее крупных кораблей наслаждаться почти земной силой притяжения на борту.
Так вот, сейчас ситуация была очень неприятной. Реактор-то инженеры запустить смогут, но вот как только это будет сделано, мне придется включить искин «Дартера», чтобы он синхронизировал работу ядра. И тут была проблема. Я не знал объёма повреждений корабля. Вполне могло статься, что искин и не запустится вовсе, и тогда все очень сильно усложнялось.
Неожиданно панель приборов мигнула, потом по всему мостику зажегся свет, а на экранах появились треугольные значки загрузки. Они все-таки запустили реактор. Совершенно беззвучно на пол попадали ранее свободно плавающие по помещению мелкие запчасти и обломки.
Я приник к пульту. Загрузка шла по обычному протоколу.
Ну, без кислорода голосом будет сложновато общаться, а нейрошунта у меня нет, так что я нажал двойку и ввел пароль. И еще раз. И третий.
Система пару секунд что-то обрабатывала, и, наконец, на экране появились крупные буквы.
Дальше пошли целые страницы текста с отчетами по работе каждой из систем. Из этого вала информации, который неподготовленному человеку показался бы просто нагромождением бесполезных цифр, я привычно извлекал нужные мне данные. «Дартеру», конечно досталось. Причем, изрядно. Почти все основные системы были неисправны, дублирующие тоже в половине случаев выведены из строя. Разгерметизация всей нижней палубы, нарушение целостности обшивки. В общем, проще было перечислить, что работало.
Я вывел на дисплей графическую модель «Дартера» с цветовой схемой повреждений. Один из визоров мерзко помигал и отказался включаться. Остальные два, слава богу, работали.
Изображение ожидаемо окрасилось красным и местами черным. Лишь в районе центральной палубы и мостика были несколько зеленых и желтых зон. Впрочем, это тоже ожидаемо. Капитанский мостик и реакторная зона — это самые защищённые места на корабле, и тут все системы дублировались по три, а кое где и по четыре раза.
— Мисс Вилсон, просчитайте уровень нагрузки на внешний корпус. Не хотелось бы развалиться при начале буксировки.
— Есть, сэр, — ответила старпом, явно довольная тем, что снова занимается любимым делом. Ее пальцы запорхали над клавиатурой.
— Ого! Молодцы, белки бесхвостые! — радостный голос долговязого пирата резанул слух. «Белками» всякое отребье называло флотских офицеров из-за белого цвета мундиров. Презрительное прозвище в устах пирата сейчас звучало как-то даже уважительно, с едва уловимой ноткой восхищения. Похоже долговязый не очень-то верил, что получится запустить реактор.
— Не спеши радоваться, — я вывел на дисплей перед ним схему повреждений корабля. — У нас где-то час чтобы запустить системы жизнеобеспечения и разобраться с искином, иначе все пойдет в разнос.
Пират внимательно изучил схему, потом с каким-то недобрым прищуром глянул на меня и сказал:
— Ну так не теряй времени. Работай.
И я работал. Самым сложным оказалось настроить искин. Несмотря на громкое название, Искусственный Интеллект эсминца был скорее продвинутой нейросетью, чем полноценным искином. На любых военных кораблях строго запрещено устанавливать искины выше четвертого поколения. Это, кстати, одно из объяснений тому, что экипажи военных кораблей столь многочисленны. На каком-нибудь круизном лайнере весь экипаж составляет от силы пятьдесят человек, а на сопоставимом по размеру линкоре — больше тысячи. Именно потому, что множество функций, которые на гражданском судне выполняет компьютер, на боевом корабле закреплены за людьми. Причин для этого несколько, и главная среди них — это безопасность.
В свое время на боевые корабли ставили современные по тем временам искины, и в бою все заканчивалось очень и очень плохо. Современные средства электронной борьбы позволяли дистанционно взламывать мозг корабля и сбивать ему протоколы контроля. Свободный от необходимости подчиняться капитану, искин начинал действовать на свое усмотрение, что в девяносто девяти процентах случаев означало выход из боя, у компьютерного мозга отсутствовала мотивация сражаться. Кроме того, искин высокого поколения воспринимал попытку перевода корабля на ручное управление как агрессию и угрозу собственной безопасности, и принимал меры к изолированию экипажа. В общем, ничего хорошего. Так что, когда на одной чаше весов была уязвимость корабля от одной единственной атаки средствами РЭБ или попадания ракеты, способной внедрить вирус в бортовую сеть, а на другой необходимость увеличить штатную численность экипажей, военные даже не сомневались в выборе.
Одним словом, искин «Дартера» нельзя было назвать очень умным. Скорее, наоборот. А в ситуации, когда у корабля были еще и значительные повреждения, так вообще пришлось часть протоколов переписывать вручную. Работа была кропотливая и нудная. Все осложнялось ограничением по времени, так что, я невольно вспомнил выпускные экзамены, где были похожие задачки, но, правда, там все это приходилось делать без травмы головы и направленных на тебя пиратских карабинов. Но я успел. Голова разболелась от напряжения, а глаза слезились от обилия цифр, но через сорок восемь минут на экране наконец появилось долгожданное сообщение: «Система контроля реактора в штатном режиме».
Я шумно выдохнул и откинулся в кресле. Только сейчас я заметил, что все остальные на мостике сняли шлемы, а кое-кто даже успел избавиться от скафандра. Система жизнеобеспечения давно работала и исправно заполняла помещение кислородом. Погруженный в работу, я этого даже не заметил. Отодвинув лицевой щиток, я вдохнул. Воздух был перенасыщен кислородом, и голова немного закружилась, но сейчас это было даже приятно.
— А ты молодец, — заявил Долговязый. — Во. Прям круто. Не зря вы там свой хлеб едите. Я так понимаю, можем стартовать?
— Да. Стыкуем буксировщик и вперед. Ремонтники пусть пока займутся расчисткой основного коридора.
— Чего раскомандовался? — возмутился пират. — Я сам определюсь, когда стартовать, и чем заняться ремонтникам.
Я пожал плечами.
— Да на здоровье. Но учти: если что-то пойдет не так, бежать к проблемному участку придется через центральный коридор и пара минут промедления могут очень дорого обойтись. Очень. А так решай сам. Отвечать перед боссом тебе.
При упоминании Брудера пират нахмурился и рявкнул:
— Джеки! Иди с техниками в центральный коридор и проследи, чтобы там все было чистенько и гладенько!
При этих словах один из бугаев в боевом скафандре ядовито-желтого цвета кивнул и направился на выход из рубки, проверяя на ходу карабин и поправляя кобуру с пистолетом на бедре.
— Саиб, — сказал долговязый в интерком, видимо пилоту, — стыкуй грузовик и можем выдвигаться.
Глава 27
Следующие шестнадцать часов прошли на удивление тихо и спокойно. Насколько в принципе может быть спокойным путешествие на окраину системы на неисправном корабле, который тащит на буксире пиратская посудина, и с экипажем из дюжины измученных офицеров под конвоем вооруженных головорезов.
Зато была возможность поближе познакомиться с нашими тюремщиками. Поначалу вся пиратская братия вела себя нарочито грубо и отстраненно, они молча зыркали в нашу сторону, стояли за спиной во время работы и вообще всячески показывали свой «профессионализм». Но через несколько часов им это, похоже, наскучило, они стали коротко переговариваться между собой, потом пошли смешки, шуточки, и постепенно все это переросло в обычную болтовню. Пираты откровенно скучали, что вкупе с бурными событиями прошлых суток делало молчание невыносимым. Если первые несколько часов на них еще действовали приказы Бруддера или просто страх перед ним, то, когда буксир потащил, наконец, наш корабль в неизвестном направлении, к ним пришло осознание что Бруддера здесь нет, и больше их ничего не сдерживало.
Долговязый, его все-таки звали Хруст, поначалу пытался угомонить своих подчиненных, но после того, как здоровенный пират по кличке Слон пообещал сломать ему челюсть, как-то подрастерял рвение. В итоге все четверо пиратов на мостике уселись в кружок возле бортика одного из пультов и травили какие-то, байки содержание которых было довольно сложно уловить из-за множества непонятных жаргонных словечек. Похоже, все они провели не один год в тюрьмах. Долговязый командир неожиданно для себя оказался вне этого общения и тоже маялся бездельем. Момент, чтобы поговорить с ним и постараться разузнать что-нибудь про мой экипаж или дальнейшие планы, был удачный, но я все-таки решил подождать. Если я хоть что-то понимаю в людях, то он сам скоро затеет разговор, чтобы скоротать время.