Хельга Цвек – Мелодия моего мятежа (страница 2)

– Томас обещал взять лучшего друга!

– Но мне это ни о чем не говорит, – ухмыльнулась я.

– Фло, ну даже если он окажется отстойным, это же всего на один вечер, пожалуйста, ради меня! – она смотрела на меня таким жалобным взглядом, что мне стало стыдно.

– Хорошо. Конечно, я схожу с тобой на встречу. Все лучше, чем дома сидеть.

– Спасибо! Она сжала мою руку.

– У вас хоть есть план, куда мы пойдем?

– Томас говорил, сегодня концерт будет. Какая-то группа интересная… Забыла, как называется.

– Ну хорошо, сходим. Оставь ты эту рыбу, ее есть невозможно.

Мы поднялись из-за стола и направились в класс. Начался урок геометрии, а в голове крутились вихри мыслей. Сегодня у нас с Оливией будет что-то типа первого свидания! Как все пройдет? Что мне надеть? Что сказать родителям? Все эти вопросы казались намного интереснее и важнее вопроса, как рассчитать объем усеченного конуса. Может, школьные правила насчет мальчиков и правда имели какой-то смысл.

Наконец бесконечный учебный день закончился, и мы с Оливией шли со школы. К середине дня распогодилось и мне даже захотелось замедлить темп, чтобы немного растянуть путь домой, превратив его в прогулку. Зеленые кроны деревьев радовали глаз, а порхающие пичужки словно хотели сообщить нам своим чириканьем, что лето уже не за горами.

– Ты что своим скажешь? – нарушила тишину Оливия.

– Скажу, что к тебе пошла заниматься.

– Хорошо, я тогда своим так же скажу. Что я к тебе пошла.

И после паузы:

– Фло…Как я выгляжу? Только честно!

Я окинула подругу оценивающим взглядом. Оливия не была красавицей, но и некрасивой ее назвать было нельзя. Круглое, немного сужающееся к подбородку лицо. Волнистые каштановые волосы, собранные в аккуратный хвост. Нос картошкой немного портил ее облик. Зато большие распахнутые карие глаза, обрамленные длинными ресницами и изящными дугами бровей, с лихвой окупали некоторые недостатки ее внешности. Она была чуточку полновата и очень переживала по этому поводу. На мой взгляд, переживать было не о чем. Напротив, своими формами она выгодно выделялась на фоне остальных анорексичных школьниц.

– Ты выглядишь отлично, – честно сказала я – но прошу тебя, надень сегодня что-нибудь поинтереснее того серого пуловера.

Что-что, а одеваться подруга не умела. Все ее внимание было поглощено учебой и мыслями о будущей карьере. Не скажу, что я ушла от нее далеко. Да ладно, что уж там, я была таким же ботаном, как и Оливия. Но хотя бы разбиралась в моде и имела определенное чувство стиля. По крайней мере за это я могу сказать искреннее спасибо своим родителям. Они руководят небольшой швейной фабрикой, которая когда-то перейдет мне. Так что я часто бываю в цехах, вижу, что сейчас шьется, какие фасоны в моде, какие ткани и фактуры. Но сколько я ни пыталась научить Оливию одеваться, это дохлый номер.

Мы подошли к перекрестку Милуэйн-роуд и Кемптон-роуд. Тут наши пути расходились. Сколько раз мы встречались и прощались тут? Не сосчитать! За время нашей дружбы это ничем не примечательное место стало особенным. Обычно мы ждали друг друга возле дома под номером сорок пять. Садик дома выходил на дорогу. И сейчас мы остановились возле цветущих кустов алых азалий.

– Тогда давай здесь же, в шесть вечера, – предложила Оливия.

Я кивнула.

– Увидимся в шесть!

Когда я пришла домой, на кухне обедал отец. Такое случалось редко, но иногда они с мамой приезжали на обед с работы из Ардвика – района, где находилась фабрика.

– Привет, а где мама?

– Уехала на встречу с клиентом.

– А когда вернется?

– К восьми вечера, наверное, будет.

Я мысленно поблагодарила Вселенную. Улизнуть из дома куда проще, когда мамы нет. Конечно, меня отпустят к Оливии, но врать маме – это всегда испытание не из легких. То ли дело папа, с ним у нас взаимный нейтралитет. Он не трогает меня, а я его. Идиллия!

– Я сегодня вечером пойду к Оливии позаниматься.

– Угу, – папа отодвинул пустую тарелку и взялся за кофе, захватив заодно и газету, лежавшую на подоконнике.

Я решила обнаглеть.

– Пап, мне карманные нужны.

– Мы же тебе давали в начале недели – пробормотал папа, скорее на автомате. Глаза его скользили по заголовкам первой полосы.

– Да, но я хочу нам на вечер с Оливией купить что-нибудь. Может, тортик. Мы же будем заниматься, мозгу нужны углеводы.

Отец даже не поднял взгляда от газеты.

– Возьми мой кошелек, он в кармане плаща.

Довольная, я побежала в прихожую. Как хорошо, что папа сегодня один зашел на обед! При маме такое бы не прокатило.

Из кухни донеслось:

– Фло, три фунта, не больше!

– Хорошо, пап!

До вечера у меня оставалось несколько часов, и я решила использовать это время, плотно засев за домашку. Учеба в Левеншулме и так не сахар, а в выпускном классе из девчонок и вовсе выжимали все соки. Учителя любили приговаривать, что это все для нашего же блага, вот поступим в престижные учебные заведения, получим шикарное образование, заживем жизнью мечты и будем школу добрым словом вспоминать. Лично мне кажется, что лажа это какая-то – с благодарностью вспоминать тех, кто мучил тебя и в грош не ставил, наслаждаясь при этом своей властью над молоденькими испуганными ученицами.

Но так или иначе, учиться надо. И только выполнив свой долг прилежной выпускницы, я позволила себе отложить учебники и перейти к более приятному занятию – сборам на концерт. Как уже говорила, мне кажется, во мне живет неплохое чувство стиля, и сегодня я решила позволить ему вырваться на свободу. В школе мы обязаны носить форму, так что приодеться получается редко. С тем большей радостью и возбуждением я стала перерывать содержимое своего шкафа.

Через полчаса образ окончательно сложился, и я удовлетворенно разглядывала себя в зеркало. У меня русые слегка вьющиеся волосы, доходящие до лопаток. В школе нельзя распущенные, и я наконец дала им волю, заколов на затылке лишь пару прядей. Мама часто повторяет, что мое лицо красивой овальной формы, и его надо открывать, а не занавешивать волосами. Белую рубашку я заправила в голубые прямые джинсы с высокой талией. Большинство девчонок все еще носит клеши, но у родителей на фабрике уже начали отшивать более зауженные модели. Сверху накинула персиковую курточку бомбер. Образ дополнила зелеными сережками в тон моих глаз, которые достались мне от бабушки. Я до сих пор скучаю по ней. Завершила преображение, мазнув на веки немного маминых синих теней и подкрасила губы ее розовой помадой.

«Надеюсь, Оливия меня не прибьет, – подумалось мне – но, если она снова явится как серая мышь, это ее проблемы».

Уже затягивая шнурки кедов, я вспомнила, что хотела надушиться. В ход пошла мамина «Диорама» от Диор. Благоухая томными нотами ландыша и жасмина, смешанными со сладкой легкостью дыни и персика, я вышла из дома и направилась к перекрестку.

Оливия прислушалась к моему совету. Сегодня на ней был легкий пуловер мятного цвета с v-образным вырезом. Золотая цепочка поблескивала на обнаженной шее. Бедра обтягивала симпатичная юбка шоколадного цвета. И, судя по ее глазам, которые обрели еще большую выразительность, она тоже воспользовалась маминой косметичкой.

– С цепочкой ты поаккуратнее, – сказала я ей после приветствия – бедноты сейчас много, как бы не позарились. Нам с Оливией повезло – мы выросли в обеспеченных семьях. Но далеко не весь Манчестер, к сожалению, жил в достатке. Скорее, наоборот. Город утопал в бедности.

– Да, я тоже об этом подумала. – ответила она – Я накину шарфик, пока мы будем добираться в клуб.

– Что это за место хоть?

– Клуб называется «Рафтерс». Придется проехаться на автобусе.

– Да не проблема.

Спустя минут сорок мы вывалились из душного автобуса, наполненного усталым и потным рабочим людом. От волнения у меня заболел желудок, но я старалась не подавать виду, болтая с Оливией о всякой ерунде. Мы подошли к зданию из красного кирпича, где была условлена встреча с Томасом и его другом. Над одним из входов висела табличка «Рафтерс». Чуть ниже нее пестрели афиши с рекламой концертов каких-то незнакомых мне групп. Вокруг клуба шаталась необычная публика – много молодежи в черном, с цепями и металлическими украшениями на одежде. У некоторых были ирокезы или начесы.

– Что-то мне тут не по себе, – промямлила Оливия и сжала мой локоть.

– Не дрейфь! – сказала я ей, хотя и сама испытывала смешанные чувства.

– Может поедем домой, и ну его, а?

Но я не успела ответить, так как увидела приближающегося и машущего нам Томаса и его друга.

– Привет! Давно вы приехали? Надеюсь, мы не опоздали? – Томас мило улыбнулся – да, кстати, это Уильям. А ты должно быть Флоренс?

Да уж, повезло Оливии. Чего не скажешь обо мне. Не то чтобы этот Уильям совсем ужасен, но какой-то он…несуразный, что ли.

Несчастный Уильям не знал, куда себя деть. Он был высокого роста, и, видимо, из-за этого чувствовал себя неуклюжим – у него не получалось стоять спокойно, все переминался с ноги на ногу. Одет он тоже был как-то странно: классические брюки, рубашка, жилетка – будто только что вышел из-за парты, а не приехал в клуб потусить. Хотя лицо у него симпатичное, – решила я. Но строгая стрижка и очки навевали ассоциации с работником банка или ученым.

Полной противоположностью Уильяма был Томас. Среднего для парня роста, хорошо сложенный. Наверняка в качалку ходит. Рыжие волосы элегантно уложены, серые глаза светятся спокойствием и уверенностью в себе. Одет Томас был в джинсы и спортивную зеленую куртку.