Хельга Санрэй – Четверо из Академии (страница 2)

Завтра их ждал Сумеречный Перевал. И что-то подсказывало ей – эта практика станет не просто испытанием магии, но испытанием того, что связывает их сильнее любых заклинаний.

Испытанием дружбы, которая началась с деревянных игрушек и может закончиться чем угодно.

Глава 2. Накануне

Вечером каждый из друзей готовился по-своему.

Элара сидела в своей комнате, полируя браслет матери. Обычно перед важными событиями она медитировала с огнем, но сегодня что-то было не так. Пламя в камине вело себя беспокойно, языки огня тянулись к окну, словно указывая направление. На север. Туда, где лежал Сумеречный Перевал.

«Странно», – подумала она, но списала все на предотъездное волнение.

За стеной, в соседней комнате, Торин методично проверял свое снаряжение. Каждый амулет, каждый защитный свиток – все должно было быть идеально. Но руки его тряслись. Не от страха – от предчувствия. Колокольчики в бороде звенели тревожно, хотя он сидел неподвижно. Это случалось только тогда, когда рядом была опасность.

Лилия не спала. Она стояла у окна, вглядываясь в ночную тьму, и ее эльфийское зрение различало то, что не видели другие. Над академией кружили тени – не птицы, не облака. Что-то другое. Что-то, что не должно было существовать в мире живых.

А в самой дальней комнате башни Кайден сидел на полу, окруженный книгами по некромантии. Перед ним лежала деревянная лошадка, а в руках он держал письмо. Старое, пожелтевшее, с выцветшими чернилами.

«Сын мой, если ты читаешь это, значит, я не вернулся из Сумеречного Перевала. Знай – я не погиб. Я сделал выбор. Там, в перевале, есть нечто, что нельзя выпускать в мир. Наша семья – хранители печати. Если печать ослабнет, ты почувствуешь это. И тогда… тогда тебе придется занять мое место. Прости меня, Кайден. Прости, что оставляю тебе такое наследство.

Твой отец, Маркус Сумрачный»

Кайден перечитывал письмо в сотый раз. Отец исчез, когда мальчику было десять лет. Все думали, что Маркус погиб в экспедиции. Но правда была страшнее – он стал живой печатью, удерживающей что-то древнее и ужасное.

А теперь, три года спустя после смерти Кайры, печать слабела. Кайден чувствовал это – холод в костях, шепот на границе слуха, тени, которые двигались неправильно.

Завтра он вернется туда, где когда-то его отец принес себя в жертву. И, возможно, ему придется сделать то же самое.

Но теперь у него были друзья. И он не знал, что страшнее – идти на смерть одному или подвергнуть опасности тех, кто стал ему семьей.

Кайден сжал лошадку в руке и закрыл глаза. В темноте за веками он видел лицо сестры – не мертвое, каким оно стало в последний день, а живое, смеющееся.

«Прости меня, Кайра, – прошептал он. – Прости, что не смог тебя спасти. Но их… их я спасу. Даже если это будет стоить мне жизни».

За окном завыл ветер, и в его завывании слышались голоса – голоса тех, кто двадцать лет назад ушел в Сумеречный Перевал и не вернулся.

Рассвет был уже близко.

Утром они встретились у ворот академии. Каждый нес свой рюкзак, свои тайны и свои страхи. Элара выглядела решительной, но Торин заметил, как она то и дело поглядывает на север с беспокойством. Лилия была бледнее обычного – ночные тени не давали ей покоя. А Кайден…

Кайден выглядел так, словно шел не на практику, а на казнь.

– Все готовы? – спросил декан Велорус, подходя к ним с последними инструкциями.

– Готовы, – ответила Элара, но голос ее дрогнул.

– Помните – ваша задача найти пропавших практикантов и выяснить, что случилось. Не геройствуйте. При первых признаках серьезной опасности – возвращайтесь.

Декан протянул Торину магический кристалл связи:

– Будете докладывать каждые двенадцать часов. Если связь прервется…

– Вы пришлете подкрепление, – закончил дварф.

– Да. – Велорус помолчал, затем добавил тише: – Берегите друг друга. Сумеречный Перевал… это место, где дружба либо становится крепче стали, либо разбивается навсегда.

Они направились к воротам, но декан окликнул Кайдена:

– Сумрачный! Слово.

Кайден остановился, а друзья прошли вперед, давая им возможность поговорить наедине.

– Ты знаешь что-то об этом месте, – это было не вопросом.

Кайден колебался, затем кивнул:

– Мой отец… он был в той экспедиции двадцать лет назад.

– Маркус Сумрачный, – декан кивнул. – Хороший человек. Жаль, что он не вернулся.

– Он не погиб, – тихо сказал Кайден. – Он остался. Добровольно.

Велорус резко повернулся к нему:

– Что ты имеешь в виду?

– Там что-то есть. Что-то, что требует… хранителя. И теперь печать слабеет.

Декан долго смотрел на юношу, затем тяжело вздохнул:

– Почему ты не сказал раньше?

– Потому что тогда вы бы не отправили нас. А кто-то должен идти. Кто-то, кто знает правду.

– И ты готов повторить путь отца?

Кайден посмотрел на своих друзей, которые ждали его у ворот. Элара что-то говорила, размахивая руками, и вокруг нее плясали маленькие огоньки. Торин слушал ее с улыбкой, а колокольчики в его бороде мелодично звенели. Лилия тихо смеялась над какой-то шуткой.

Они были его семьей. Единственной семьей, которая у него осталась.

– Я готов сделать все, чтобы защитить их, – ответил он. – Все.

Декан положил руку ему на плечо:

– Тогда иди. И помни – иногда самая большая жертва не в том, чтобы умереть за друзей, а в том, чтобы жить для них.

Кайден кивнул и побежал к воротам, где его ждали.

– О чем говорили? – спросила Элара.

– О том, что нас ждет, – уклончиво ответил он.

– Что бы нас ни ждало, – сказал Торин, – мы встретим это вместе.

– Вместе, – согласилась Лилия.

– Вместе, – повторила Элара.

Кайден посмотрел на них и впервые за много лет улыбнулся по-настоящему:

– Вместе.

И четверо друзей шагнули за ворота академии, навстречу своей судьбе.

За их спинами декан Велорус долго смотрел им вслед, а затем прошептал старинное благословение:

– Пусть свет направляет ваши шаги, а тьма не коснется ваших сердец.

Но ветер унес его слова, и до друзей долетело только эхо: «…тьма… сердец…»

Сумеречный Перевал ждал.

Глава 3. Тени Сумеречного Перевала

Дорога к Сумеречному Перевалу заняла два дня. Сначала они ехали на телеге по торговому тракту, мимо цветущих лугов и веселых деревушек, где дети махали им руками, а торговцы предлагали свежие пироги. Но чем дальше на север, тем мрачнее становился пейзаж.

К вечеру второго дня телега остановилась у последнего постоялого двора.

– Дальше не поеду, – мрачно сказал возница, старый человек с выветренным лицом. – И вам не советую. Перевал… он неправильный. Особенно последние недели.