Хельга Петерсон – Код красный (страница 18)
Джекс закрыла дверь и помассировала лицо. Прочесала пальцами волосы и, надув щеки, шумно выпустила воздух. Интересная реакция.
– Что? Он был без трусов? – Люк картинно выгнул брови. – Не может бы-ы-ыть.
Печенька пришла в себя: метнула в него острый взгляд, сделала шаг вперед и размахнулась. Мгновение, и толстенная книга врезалась ему в плечо. Зараза.
– Ай! – Люк отскочил назад.
– Радуйся, что на нем не было только футболки, – прошипела она. – Иначе ты уже рыл бы себе могилу.
Страшная женщина. Но внутри будто раскрутилась невидимая пружина, дышать стало легче, а дверь спальни снова открылась.
– Ну все, народ, я побежал. – Рядом появился Артур.
Люк резко обернулся. Печенька заметно вздрогнула. Он, поправляя воротник рубашки, выглядывающий из-под джемпера, прошел к двери и взял один из своих кофров. Такой тихий и незаметный.
Печенька снова прижала к себе книгу, обняв ее двумя руками, и попятилась к спальне Тессы.
– А я пойду, почитаю… – Она нервно улыбнулась.
Артур как-то отстраненно кивнул и вышел за порог. Секунда, и дверь за ним закрылась. Стало тихо. Улыбка с лица Печеньки сползла, и на ее место снова пришло хмурое, решительное выражение. Тяжелый случай. Люк прищурился и вчитался в длинное название книги, занимающее больше половины обложки прижатого к груди тома.
– «Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть»… – Он коротко присвистнул. – Ты хоть понимаешь, как неэротично это звучит?
Печенька снова размахнулась и всадила том ему в плечо.
– Пошел в задницу! – рявкнула она, развернулась и скрылась в комнате Тессы. – Мне тоже пора собираться на работу.
И дверь хлопнула.
По коже расползлась слабая, тянущая боль. Люк тихо хохотнул и потер ушибленное место. Ладно, он заслужил. Могла бы и по голове приложить: странно, что сдержалась. Он замер и прислушался к тишине, повисшей в квартире. Подойдя к двери, поднял свой гитарный кофр и двинулся в спальню.
Веселье внезапно отступило. Безмолвие, накрывшее квартиру, словно придавило к земле. Люк положил кофр на диван, плюхнулся рядом и открыл замки. Вытащил гитару и пристроил ее на коленях. Со дна кофра достал тонкую мятую тетрадь с мелко исписанными листами, нашел в боковом кармане футляр с очками. В душе шевельнулась паника, но он тут же задушил это чувство.
В мозгу, словно сквозь помеху, всплыли слова Илая.
Люк поморщился. Ну, что ж. Он один. Почти один, если не считать закрывшуюся за стенкой Джекс. Одеревеневшими пальцами он надел очки, открыл тетрадь на загнутой странице и вчитался в незаконченный куплет, написанный месяц назад. Месяц. Прошел уже целый месяц. Сколько еще Люк будет чувствовать полнейшую беспомощность? Писать по несколько строк в месяц и надолго прятать тетрадь под гитарой?
Пожевав губу, Люк поправил очки и положил пальцы на струны.
Нужно ведь пытаться что-то делать, да? Хотя бы пытаться. Если музыкант не пишет новую музыку, он умирает как музыкант. Нужно барахтаться. Пусть даже из этого выходит полнейшее непривлекательное дерьмо.
Глава 6
– Я не понимаю, чего он хочет. Как доколебался до меня после Рождества, так и не отваливает. – Мэри спрыгнула с крыльца и обернулась.
– Может, он просто видит в тебе потенциал? – отозвалась ее близняшка Молли.
– Да пошел он со своим потенциалом! Он только Джеки не трогает. Каково это – быть в любимчиках Кейна, а, Джекс?
Джеки медленно сошла со ступенек и поправила на плече сумку с ноутбуком. Девчонок она почти не слушала. Мэри ныла всю дорогу от кабинета, где проходила последняя лекция, до крыльца, и в этом нет ничего нового.
– Эй, Джеки, – голос подруги прозвучал громче.
Джеки вскинула голову.
– Что?
Мэри многозначительно закатила глаза.
– Я спрашиваю, каково это, когда профессор Кейн тебя любит?
Боже. Нашла к чему придраться.
– Он меня не любит.
– Не скромничай, – бросила Молли. – Он всегда тебя выделяет.
Джеки отмахнулась и сделала шаг с дорожки к кустам. Вовремя. Дверь снова распахнулась, поток студентов хлынул из здания, и близнецы быстро отскочили в сторону. Нужно было уходить быстрее. Но сейчас проще постоять здесь, возле кустов, и дождаться, когда эта река иссякнет.
– Зачем тогда он тебя вызывал? – Мэри поправила очки на тонком остром носу и плотнее прижала к груди толстую папку.
А вот это бред, который не укладывается в голове вот уже пять минут.
– Он отчитал меня за презентацию. – Джеки сдвинула брови и крепче вцепилась в ремень сумки. – Сказал, что разочарован, потому что вывод склеен на коленке.
Девчонки синхронно округлили глаза. Абсолютно одинаково. Выглядит забавно.
– Старый мудак, – выговорили они одновременно.
Близнецы. У них такое бывает. Джеки вяло пожала плечами.
– Да нет. – Она уставилась под ноги и пнула камешек. – Я правда слепила вывод за десять минут до сдачи…
– Ты?!
– Ага.
– Такое разве бывает? – изумленно ахнула Молли.
О да. Оказывается, бывает. Джеки пнула еще один камешек.
– У меня были… кое-какие обстоятельства.
Это уже можно назвать моральным разложением, или еще рано? Тот факт, что она из-за парня так и не закончила презентацию в срок, уже тянет на исключение из универа? Господи. А ведь собиралась же измениться, перестать быть ботаничкой… Но, видимо, это уже в крови.
– У тебя кто-то появился! – донесся сквозь шум толпы радостный писк Мэри.
У них с Молли странным образом отличается манера говорить. Молли мягче, тактичнее… Так, стоп. Что она сказала?
– Появился? – Джеки вскинула голову и во все глаза уставилась на близняшек. Те в предвкушении смотрели на нее. О черт. – Нет… – Джеки мотнула головой. – Точно нет…
– Да ладно, не ври! – Мэри ободряюще похлопала ее по плечу. – Скоро конец первого курса, а ты до сих пор одна? Бред! Давай рассказывай!
– Этот парень из наших? – вставила Молли. – Или ты его скрываешь?
«Кто-то» не просто появился. «Кто-то» вломился в квартиру с вещами. Это считается? Джеки невидящим взглядом уставилась на редеющий поток студентов. А ведь она просто хотела понравиться Артуру. Неясно как, но собиралась. И вот уже несносный говнюк вталкивает ее в комнату к полураздетому парню и закрывает дверь.
Воспоминания некстати обожгли щеки.
Артур без майки… Господи. Вчера она на пару мгновений приблизилась к мечте, когда мечта снимала «Добычу» со шкафа, а Джеки оказалась зажатой между голым торсом и полками. Унизительно. Она не могла оторвать взгляд от своих махровых носков, в то время как должна была без смущения пялиться на кубики, оказавшиеся так близко. Дура.
Нельзя никому рассказывать о собственной деградации. Завалить экономику из-за смазливой физиономии? Если уж Тессе лучше не знать, то близнецам тем более.
– Да нет у меня никого. – Джеки сморгнула воспоминание и сделала шаг к толпе.
Девчонки синхронно открыли рты, чтобы возмутиться. Еще бы. Такая фигня никого не убедит. Но вдруг из поредевшего потока людей над головами поднялась рука, привлекая к себе внимание.
– Пока, Джеки! До завтра! – прокричал знакомый парень в рубашке и пиджаке и поправил ремень рюкзака на плече.
Маркус Рид. Однокурсник. Симпатичный и… разве раньше он ей так улыбался? Джеки машинально махнула в ответ, а лица девчонок рядом вытянулись.
– О-о-о, – протянула Мэри. – Маркус? – ее голос опустился до шипения. – Это Маркус?
Они серьезно?
– Господи, нет! – Джеки нервно отмахнулась. – Он просто попрощался! – Она сделала еще несколько шагов на дорожку, которая теперь уже достаточно освободилась.