Хельга Петерсон – Код красный (страница 17)
– Ты многого обо мне не знаешь. – Она снова отвернулась к плите. Стремительно подхватила со сковороды сразу три пышных оладушки, ловко развернулась и выбросила их на тарелку, и они легли идеально ровно.
Вау.
Люк обалдело плюхнулся на диванчик. Джекс тем временем взяла со столешницы глубокую миску с тестом и принялась наливать в сковороду новую партию.
В коридоре послышались шаги. В кухню быстро вошел Артур. Явился. Он остановился на пороге и уставился на тарелку. Секунда, две, и его взгляд скользнул к девушке у плиты. Задержался и на бедрах, и на остром плечике, торчащем из широкого ворота футболки, и на белой шее. В глазах зажегся огонь.
Оценил? Наверняка.
– Джеки! – Арт медленно подошел к столу. – Вот это круто! Можно попробовать?
Она снова обернулась через плечо, но теперь на губах появилась улыбка. Широкая, светлая, яркая.
– Да, конечно. – Печенька смахнула с лица рыжий локон. – Угощайся.
У кого-то еще оставались сомнения, для кого все устроено? Люк подавил ехидный смешок. Господи, ну как она могла так запасть на красивую рожу? Почему она?! Ну ведь разумная же девчонка! Начитанная, эрудированная, с большим будущим… А Артур даже не знает, чем занимался реальный Уинстон Черчилль, но зато в курсе, от чего умерла Эми Уайнхауз!
Арт тем временем схватил с тарелки сразу две оладушки и затолкал в безразмерную топку. Тут же блаженно закатил глаза.
– М-м-м, как вкусно! – простонал он. – Ты богиня.
Еще немного, и кончит, бедняжка. Он, как и Люк, уже сто лет не ел домашнюю еду. А лицо Джекс сразу будто просветлело.
– Спасибо. Бери еще. – Она махнула лопаткой и отвернулась к плите. – Как прошла репетиция?
Арт промычал нечто невнятное. Еще бы. Занят.
– Как все репетиции. – Люк пожал плечами и потянулся к тарелке.
– А вчерашнее выступление?
Он подхватил верхнюю оладушку двумя пальцами.
– Нормально. А как твоя нога?
– Кстати, да! – Артур наконец смог говорить. – Как нога? Я смотрю, уже не хромаешь?
Джекс развернулась, сбросила в тарелку еще три свежих оладушки, и Люку в лицо впечатался строгий взгляд. Что? Попалась? Он все-таки не сдержал кривую ухмылку. Двадцать баллов за старания, два – за выбор объекта. Артур имеет все, что движется, и пусть она не думает, что Люк одобряет ее дебильный выбор. Он откусил сразу половину оладушки и принялся жевать, спокойно удерживая ее колкий взгляд.
– Все прошло, – Джеки покосилась на Арта и отвернулась. – Нужно было просто хорошо отдохнуть.
И она снова взялась за тесто. Налила его в сковороду, поправила футболку, криво сидящую на белом плечике, провела тонкими пальцами по шее… Люк прищурился, глядя на этот жест. Хочешь не хочешь, а залипнешь. Нет, серьезно, ей настолько надоели умненькие университетские мальчики? Захотелось острых ощущений? Наверняка же за ней бегает парочка юных финансистов в клетчатых свитерочках. Но нет. Понадобился плохой парень. Худший выбор на планете.
Даже интересно, как вчера прошла их мини-поездка до «Скотт Филм». Артур пялился на ее колени? А она наклонялась к нему, притворившись, будто не может расстегнуть ремень?
– А-а-а… Артур, ты ведь учишь играть на гитаре, да? – Печенька подхватила новую партию оладушек, выложила на тарелку и выключила конфорку.
Тот затолкал в рот очередной кусок теста.
– Ага… – Он рывком вытащил мобильник из заднего кармана джинсов и посмотрел на экран. – О черт, хорошо, что сказала! У меня же скоро урок!
И уже развернулся, чтобы рвануть вон из кухни, но не успел.
– Я тут хотела спросить… – Печенька подошла к столу и оперлась на него ладонью. Бедро призывно изогнулось. – Может, ты бы научил и меня? Ну так, немного… Паре аккордов…
Люк чуть не прыснул. Едкое чувство затопило легкие. Ну надо же, а! Она всегда была целеустремленной, но чтоб настолько…
– Ты хочешь играть? – Артур снова обернулся.
– Хочу попробовать. Никогда ничем таким не занималась, но недавно вдруг захотелось научиться новому. – Печенька повела плечиком, и футболка съехала чуть ниже. – Ведь начинают же люди вышивать… или рисовать… или записываются на танцы…
Взгляд Арта примерз к изгибу белой шеи. Люк посмотрел туда же. Там, на ключице, обозначилась армия маленьких, медных веснушек.
– Учиться никогда не поздно, – пробормотал Арт. – Как-нибудь попробуем, не вопрос. – Он будто очнулся и сделал шаг к двери. – Правда, вряд ли уроков выйдет много, нам ведь нужно искать жилье.
– Но вы еще не уезжаете. Я успею понять, нравится мне или нет. – Она скромно улыбнулась.
Артур выставил вверх большие пальцы.
– Точно… – Он тут же спрятал руки в карманы. – Ну ладно, я пойду переоденусь, а то мне уже пора ехать.
И, стремительно пройдя по коридору, скрылся за углом. Джекс осталась стоять у стола и пялиться в опустевший проем. Браво. Чисто сработано. Похлопать бы, но будет слишком подозрительно. Люк вскочил с диванчика и метнулся к двери. Вытянув шею, прислушался и, уловив тихий щелчок дверной ручки, развернулся к маленькой аферистке.
И наткнулся на совершенно другую картину.
Кардинальная перемена за секунду.
Печенька ссутулилась и тяжело навалилась на столешницу. Смахнула с лица локон, устало потерла веки и вообще вся будто сдулась, как шарик, из которого постепенно вышел весь гелий. Кто бы знал, что в ней столько лет пряталась такая талантливая актриса? Но дело еще не окончено. Надо добить красавчика. Люк схватил Печеньку за запястье, потянул на себя и, обхватив узкие плечики двумя руками, подтолкнул в сторону коридора.
Она тут же взбрыкнула.
– Эй! – В бок ткнулся острый локоть.
Черт! Люк сгруппировался, но плечи не отпустил.
– Быстро метнись в комнату и возьми там что-нибудь, – зашипел он, толкая ее дальше по коридору.
Печенька попыталась обернуться.
– В смысле?
Приватная обстановка, полураздетый Арт, смущение…
– Давай-давай, ты слышала.
– Зачем?
– Это ведь твоя комната, там полно твоих вещей, – Люк понизил голос почти до шепота. – Иди и возьми что-нибудь очень важное. Застань Арта врасплох.
– Он сказал, что будет переодеваться. – Печенька намертво уперлась пятками в пол.
Вот же упрямая овца!
– Точно. – Люк отпустил ее плечи и, схватившись за резинку в волосах, принялся выпутывать из нее медные локоны.
– Я не дура, чтобы вламываться… – Джекс уперла кулаки в стройные бока.
И это тоже верно. Он закатил глаза.
– Вот именно, не дура. И это самая большая проблема во всем твоем сраном плане. – Резинка наконец поддалась и осталась в руках. Поток блестящих волос хлынул на плечи. – Иди. – Люк уже сильнее толкнул невесомую девчонку прямо к закрытой двери.
Она агрессивно нахмурилась.
– Люси…
Ну прямо злой еж.
– Не спорь. – Он сам открыл дверь и тут же захлопнул, едва втолкнул Джекс внутрь.
И стало тихо.
А если Арт успел раздеться до трусов? Неловко выйдет, но разумные мысли обычно приходят слишком поздно. Люк застыл и прислушался. За дверью прошуршали мягкие шаги и неразборчивые голоса. Вот они отдалились и практически затихли… Люк сделал шаг назад, привалился плечом к стене и, скрестив руки на груди, уставился на закрытую дверь.
А вообще, что такого, даже если Арт успел раздеться больше, чем до футболки? Люк на правах соседа видел его в трусах. Там, прямо сказать, нет ничего выдающегося. А Печенька не скромная девственница, чтобы стесняться парня без майки. Зато если она догадается взять что-нибудь с верхней полки шкафа, Арт может по-джентльменски ей помочь, а заодно прижать к полкам голым торсом…
По телу прошел озноб. Люк жестко прикусил щеку изнутри. Фу. Наверное, не стоило ее туда отправлять: она слишком ценный экземпляр, чтобы растрачиваться на Арта Грэйнджа. И почему так тихо, мать их? Они засосались, что ли?
И будто в ответ на эту мысль, дверная ручка дернулась, и в коридор просочилась стройная фигурка. Она с силой прижала к себе толстенную книгу, костяшки пальцев побелели, а щеки раскраснелись, отчего веснушки стали заметнее. Но губы вроде бы не тронуты… Люк тихо выдохнул.