Хельга Эстай – Зеленый огурец для эльфийской розочки (страница 10)

— А-ам… знаете что, похоже, здесь не обойтись без помощи Дамблдора. Идём, Бродяга, уж директор-то тебя точно расколдует.

Но Бродяга всё равно не сдвинулся с места.

— Он очень устал и ослаб, — сказал в его защиту Гарри. — Может, вы позовёте директора сюда?

— Или поможете отнести Бобика к нему? — предложил Рон, но это было уже слишком.

Римус открыл было рот, чтобы сказать, почему он не станет делать ни того, ни другого, но вовремя остановил себя. Подрывать доверие без того настороженных учеников было ни к чему.

— Ну ты и сволочь, — приблизившись к псу, очень тихо сказал он и постучал по спинке дивана волшебной палочкой.

Диван очень скоро уменьшился в размерах и превратился в тележку на колёсиках, в которой остался лежать накрытый пледом Бобик.

— Всё, теперь идёмте, — сказал Люпин и, нехотя взяв тележку за ручку, покатил её за собой.

Часть 8

— Так вы хотите сказать, что это…

— Да, это я и хотел сказать.

Люпин и Дамблдор вели очень странный диалог, посматривая то в сторону тележки с Бобиком, то в сторону друзей. На Гарри их переглядывания и непонятные неоконченные фразы действовали удручающе. Может, Бобик потому и ослаб, что на него, помимо всего прочего, наложили какое-то страшное проклятие?

— Мне не удалось его расколдовать, профессор, — хмуро продолжал Люпин. — Может, вы сможете?

— Хм… что ж, давайте попробуем.

Дамблдор вышел из-за стола и направил волшебную палочку на Бобика. В отличие от Люпина, он не упорствовал, лишь хмыкнул после пары взмахов и повернул голову.

— Псу давали что-то из зелий? — полюбопытствовал он.

— Ну, я точно нет, — растерянно ответил Люпин.

— Только настойку для роста шерсти, — сказал Гарри и, поймав сразу два взгляда, быстро прибавил: — Его же обстригли, и он мёрз…

— А вот эту рану тоже настойкой лечили? — уточнил у него директор, рассматривая шрам на боку Бобика.

— Не знаю… при мне её не было.

— Тоже не знаю, не видел, — следом за ним ответил Люпин.

— Что ж, в таком случае всё очевидно, мой дорогой друг, — смотря на него, сказал Дамблдор. — Мы не сможем расколдовать Си… пса, пока на него всё ещё действуют зелья, которые способствуют тому, чтобы он оставался тем… кто он есть.

Люпина, казалось, тоже вдруг стала крайне волновать судьба Бобика, и он нахмурился.

— То есть как это? Вы хотите сказать, что он так и останется…

— Нет, мой друг, я хочу сказать, что есть два выхода из положения, — мягко продолжал директор. — Или мы подождём два-три дня, после чего пёс и сам расколдуется, или же вы отведёте его к мадам Помфри. Она найдёт зелье, которое отменит эффект всех предыдущих зелий и…

— То есть заклятие не такое и страшное? — с облегчением подхватил Гарри, опасавшийся, что жизнь Бобика под большой угрозой. — Может, мы тогда подождём, профессор? Пусть он поправится…

Дамблдор и Люпин опять странно переглянулись, и первый вскинул руку как будто бы в предостерегающем жесте.

— Всё верно, Гарри, заклятие не такое и страшное. Можно и подождать.

— Но как же… — начал было Люпин.

— Я думаю, Гарри прав, — чуть твёрже сказал Дамблдор, — псу и вправду лучше отдохнуть и поправиться. А теперь, мой друг, я бы попросил вас проводить учеников обратно до гриффиндорской башни. Им не следует гулять в такое время по коридорам.

На этом Люпин был вынужден снова взяться за ручку тележки и покатить её за собой. На лестничных пролётах ему помогал нести её Гарри. Всю обратную дорогу профессор был молчалив и периодически бросал в сторону Бобика хмурые взгляды, как будто бы в надежде, что тот вдруг взбодрится и, задрав хвост, бросится вперёд. Но уставший Бобик так и продолжил лежать тележке, более того, когда они вернулись в гостиную и тележка снова сделалась диваном, он повернулся на бок, растянулся во всю длину и закрыл глаза.

— Доброй ночи, — бросил Люпин перед уходом, а Гарри укрыл пса пледом и с невероятной лёгкостью на сердце отправился в спальню для мальчиков.

Главное, что Бобик нашёлся и его жизни ничего не угрожает, подумал он.

— Жалко, что Короста не нашлась… — сетовал у своей кровати Рон. — Как думаешь, Живоглот не мог её слопать?

— Да брось, зачем ему это? — возразил Гарри, мысленно прибавив, что кот Гермионы явно не дурак и старенькой крысой питаться не стал бы. — Он только её поцарапать мог и то, когда игрался с ней раньше, а потом ему явно было не до того… Он же к Бобику прибился, когда ему было охотиться на Коросту...

— Ну не знаю… — засомневался друг и улёгся в постель.

Гарри ему, конечно, сочувствовал, но не знал, как поддержать.

— Может, она ещё тоже найдётся… объявится как Живоглот или… в Хогсмиде её увидят и напишут.

— Может… — только и сказал Рон, а Гарри укрылся одеялом и наконец-то со спокойной душой закрыл глаза

* * *

Римус плохо спал и утром опять думал о том же. Он не мог поверить, что Дамблдор мог вот так просто взять и позволить Сириусу оставаться псом. Мысль, что безрассудный друг может пожелать развлечения ради бегать возле крестника как Бродяга, его ни капли не удивляла, но вот то, что директор это ещё и одобрит… Нет, это не укладывалось в голове Римуса. Неужели Дамблдор не понимает, как сейчас важно, чтобы Сириус снова стал самим собой?

— Он же должен быть на повторном слушании, — зайдя к директору утром, твердил Римус. — Там же его судьба решается! Кто ещё Петтигрю поставит на место? Нет, я понимаю, что он двенадцать лет провёл в камере и это… само собой сказалось на нём… увидев Гарри, он, наверное, вспомнил о Джеймсе и… захотел немного побыть с ним… Но это же глупо, профессор! Пусть сперва докажет свою невиновность, а потом уже думает обо всём остальном и…

— Твои рассуждения мне вполне понятны, Римус, но, думается мне, Сириусу сейчас и вправду будет лучше не появляться на слушании, — невозмутимо отвечал ему Дамблдор. — Только представь, что будет, если он и Питер снова окажутся рядом друг с другом? Рискну предположить, что Сириус не сдержится и может произойти такое, что все только утвердятся в его опасности и он снова отправится в Азкабан…

— Но… подождите… — растерялся Римус. — Вы же сами были согласны, что… дело стоит пересмотреть и…

— Да, с этим я всё ещё согласен. Но, думается мне, будет лучше, если интересы Сириуса в зале суда будет представлять кто-то… более рассудительный и сдержанный.

— Вы… вы хотите представлять интересы Сириуса?! — поразился Римус.

— Нет, я подумал, ты захочешь его представлять, — поправил его Дамблдор. — Вы же друзья и к тому же ты неплохо знаешь Питера: тебя он вряд ли сможет вывести из себя…

— Но…

— Разумеется, если судьба Сириуса тебя так заботит. Разве я могу настаивать? Думается мне, отсутствие Сириуса, как и человека, который мог бы его представлять, Корнелиус оценит не в его пользу.

Римус уходил от директора в крайней растерянности. Он, конечно же, хотел помочь Сириусу и искупить вину перед ним за свои сомнения, но и представить себе не мог, что это можно сделать вот так скоро, да ещё и на публике. Дамблдор, казалось, подловил его на слабости, и Римус не смог возразить. В конце концов, что он за друг такой будет, если не защитит перед другими того, кто годы назад хранил его секрет и поддерживал?

* * *

Новость о пересмотре дела Сириуса Блэка вот уже неделю была на слуху. В «Ежедневном пророке» писали, что Сириус Блэк признан невиновным, а Питер Петтигрю, инсценировавший свою смерть, должен занять его место и отправиться в Азкабан. Но больше всего друзей потряс тот факт, что он был анимагом и в образе крысы скрывался у семьи Уизли. Этот факт острее всего задел Рона, которого некоторые ученики спешили поддеть.

— Ну и как, Уизли, Блэк до тебя ещё не добрался? — спрашивал как-то после урока Драко Малфой. — Ты ведь таскал на руках убийцу, подставившего его.

Эти поддёвки не обошли стороной, конечно же, и Гарри.

— Гарри, Гарри, ты всё ещё дружишь с рыжим? — милым голоском спрашивала его Панси Паркинсом. — И не противно тебе? Из-за его крысы твой крёстный отец за решёткой сидел!

Гарри и Рон не подрались с другими учениками только потому, что Гермиона успевала призывать их к порядку и быстро находила аргументы против этого. К тому же некоторые побаивались Бобика, ходившего за друзьями по коридору. Когда Бобик гавкал или рычал, ученики обычно отходили на несколько шагов. Благо, что пёс шёл на поправку и снова вилял хвостом. Была бы возможность, Гарри бы брал его и на уроки, а так они выходили вместе на улицу, гуляли по школьному двору, сидели в Большом зале, где Бобику перепадали куриные окорока или другие мясные продукты, и ночевали в одной спальне: Гарри на кровати, а Бобик на коврике.

— Вот интересно, а Сириус Блэк о тебе вообще помнит? — спросил как-то ночью Рон, лежа в своей кровати. — Он всё-таки твой крёстный отец… и теперь ещё признан невиновным.

— Не знаю… — зевнув, ответил ему Гарри, — да и какая разница? Я его никогда не видел, вряд ли вообще я ему нужен.

Перед тем, как повернуться на другой бок, он протянул руку, погладил Бобика по голове, подтянул одеяло до шеи и вскоре заснул. Того, как тихо заскулил пёс, не слышал ни он, ни другие мальчики в спальне.

* * *

Раз Дамблдор решил, что Сириус может оставаться в школе как какой-то Бобик, то кто он, Люпин, такой, чтобы возражать? Хочет Сириус бегать псом, пусть бегает. Во всяком случае, вина перед ним искуплена. Теперь друг невиновен, пусть сам решает, как воспользоваться этим шансом.