Helga Duran – Опасные игры. Между двух сердец (страница 9)

Я не сразу понял, где нахожусь. Витя выгрузил меня у ворот, хлопнул по плечу и уехал. Сказал, вернётся к вечеру. Я стоял, вглядываясь в бетонные плиты забора, в колючую проволоку поверх него, в вышку, откуда на меня уставился часовой.

Как будто режимный объект.

Солнце било в глаза, и я прищурился. Но нет, это была наша база. Просто раньше здесь не было ни вышек, ни колючки, ни этого ощущения, будто каждую минуту за тобой следят.

Я достал сигареты, переступив с ноги на ногу, разминая затёкшую задницу. Я не просто заехал поздороваться с Антоном. Мне нужно было забрать у него ключи от своей квартиры, за которой он присматривал в моё отсутствие. Без них домой не попасть.

– Барсов! – донёсся до меня рёв Антона.

Он выбежал из здания ещё до того, как я успел сообразить, куда идти. Высокий, здоровый, как шкаф с антресолями, в потрёпанной промасленной куртке, с лицом, на котором смешались радость и удивление.

– Живой! – Он схватил меня в охапку, приподнял над землёй. – Блядь, ну наконец-то!

Его голос дрожал. Я не ожидал такой встречи. Последний раз, когда мы виделись, он был другим – спокойным, собранным, тем самым Антоном, которого ничем не удивить, не пронять. А сейчас в его глазах стояло что-то дикое, почти истеричное.

– Я так рад тебя видеть, – улыбнулся я другу в ответ.

– Ты не представляешь, как я рад. Кури быстрее, Костян! Меня сейчас порвёт просто. Я тебе такое расскажу! Ты охуеешь!

Я уже охуел, но бешеные, выпученные глаза Антона говорили мне о том, что меня ждут действительно грандиозные новости.

Глава 9. Барсов

Кабинет Антона преобразился. Стены выкрашены в приятный цвет, новая мебель, никаких запчастей и коробок. Каморка, где мы частенько играли в карты, распивая алкоголь, теперь напоминала офис делового человека.

Стоять было некомфортно, поэтому я сразу же опустился на диванчик, с облегчением вытянув ноги.

– Выпьешь? – Антон достал из нижнего ящика стола бутылку элитного бухла.

Я покачал головой:

– Дела ещё.

Он хмыкнул и убрал бутылку. Я с интересом наблюдал, как он отодвигает стол, опускается на колени и вынимает из пола кусочек доски. В кабинете был сейф, но, видимо, Антон прятал что-то действительно важное, раз настолько заморочился.

– Дарственная от Воробья, – Антон поднялся на ноги и протянул мне документы, его голос звучал странно – с недоверия и едва скрываемого любопытства.

Бумаги зашуршали в моих пальцах. Я пробежался глазами по тексту, и мир вокруг будто накренился. Воробьёв передавал мне в собственность не только СТО, где копался Антон, но и всю базу – огромную территорию с ангарами, мастерскими, складами. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

– Это шутка? Что за херня, Антон? – вырвалось у меня, голос прозвучал чужим, сдавленным.

– Да какие, нахуй, шутки? В почтовый ящик тебе подбросили после его смерти. Я нашёл, когда квитанции забирал. Ты сказочно богат, Костян!

Я ничего не понимал. Вообще ничего.

– Это чей-то дурацкий розыгрыш, Антон, – устало протянул я, возвращая ему документы. – С чего ради Илье Андреевичу делать мне ТАКИЕ подарки? Тебя наебали, дурачина!

– Я, по-твоему, дебил совсем? – обиженно протянул друг, убирая дарственную обратно в тайник. – Я ходил к нотариусу с этими бумагами, ничего они не подделка. Понятно?

– Прости… Я просто… Да я в ахуе!

– А я говорил… – прокряхтел Антон, возвращая стол на место.

– Почему я? С хуя ли мне? Почему, например, не тебе? Ты же тут работаешь? – недоумевал я.

– Не знаю, – пожал плечами Антон. – Ты всегда был у Воробья любимчиком.

– Завтра же пойдём к нотариусу, и я перепишу всё на тебя, – быстро решил я вопрос. – Спасибо, но мне такого счастья не надо.

– Да ты погоди, Костя, не торопись… Подумай хорошо.

– А чё тут думать? Работай себе спокойно, деньги заколачивай. Мне этот геморр на хрен не упал.

– Ладно, позже перетрём.

– Ты-то сам, что обо всём этом думаешь? Может, таким образом на меня стрелки перевести хотят с его убийством? Вроде как у меня теперь мотив имеется? Неспроста ведь это всё?

– Может, ты его внебрачный сын? – он произнёс это почти шутливо, но в его тоне сквозила серьёзность.

– Что, блять?

– Слухи ходят, что у Ильи Борисовича сын на стороне имеется… А ты как раз детдомовский. Ты же не знаешь, кто твои родаки? Всё сходится.

Тишина повисла между нами, густая, как смог. Я почувствовал, как по спине стекает холодная капля пота. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: встречи с Воробьёвым, его проницательный взгляд, странные подарки, которые раньше казались просто благородными жестами.

– Это бред, – пробормотал я, но в голосе уже слышались сомнения.

– Но если это правда… ты теперь очень богатый человек. Или очень мёртвый. Смотря, как поглядеть.

– Кто ещё знает про документы?

– Никто. Я решил сначала тебя дождаться, чтобы узнать твоё мнение. – Антон подошёл к сейфу и открыл уже его. – Вот за аренду мастерской за прошлые месяцы, – протянул он мне пачку денег, как новому собственнику.

– Да ты гонишь? – я почувствовал, что у меня мозг начинает закипать. – Убери!

– Кость…

– Не надо мне ничего, господи! – простонал я и вскочил с дивана.

Антон задумчиво потряс деньгами, а потом закинул пачку обратно в сейф.

– Ствол хотя бы возьми, – протянул он мне пистолет.

Я взял его на автомате. "Грач"лёг в ладонь тяжело и неестественно. Я так давно не держал пистолета в руках, что пальцы будто забыли этот вес.

Мне не нравился "Ярыгин". Он часто давал осечки, слишком тяжёлый, а гильзы при стрельбе частенько прилетали прямо в рожу.

– Говно это, а не ствол, – протянул его обратно Антону, оценив оружие.

– Чем богаты… Бери, что есть, и не выёбывайся.

– Зачем? Потому что я теперь типа тоже бандит? Не смеши!

– Время сейчас такое, брат. Без ствола – как без ноги.

Я сжал пистолет, ощущая холод металла. Чистый, ухоженный. Антон всегда следил за своим железом. Проверил обойму – полная.

– Спасибо, – пробормотал я, убирая его во внутренний карман куртки. – Что-то мне Витька ни про какого сына Воробьёва не рассказывал, – вернулся я к теме негаданного бандитского наследства.

– Не удивлён. Он теперь с Гошей Драконом шкуру трёт. И вообще…

Антон осёкся, но я понял, что он осуждает Касьянова и моё общение с ним.

– Договаривай, Антон, – настоял я.

– Надька твоя на панель, когда пошла, Витя её того…

– Что?

– Симакин пропизделся. Ну, помнишь, тощий такой, с Витьком работает? – Антон говорил медленно, растягивая слова, будто давая мне время осознать каждый слог. Его голос звучал неестественно ровно, словно он боялся, что я взорвусь. И я действительно взорвался бы, если бы не оцепенение, сковавшее всё тело. – Корпоратив у них какой-то был, они шлюх вызвали. Ну и… Касьянов её, короче…

Сначала я не поверил. Просто стоял, тупо глядя на него, ожидая, что он вдруг рассмеётся и скажет: «Да ладно, прикалываюсь!» Но Антон не смеялся. Его глаза были твёрдыми, в них читалось что-то между жалостью и любопытством. Как будто он изучал меня, как подопытного кролика, ожидая, когда же я сломаюсь.

А потом пришло осознание.

Где-то глубоко внутри что-то оборвалось, и волна жгучей, удушающей ярости хлынула в грудь. Кровь ударила в виски, пальцы сами собой сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Я представил Надю – её тело, её смех, её ласки.

И его.