Helga Duran – Опасные игры. Между двух сердец (страница 10)

Витьку.

Моего же друга.

Мир вокруг потерял чёткость. Звуки стали приглушёнными, будто я оказался под водой. Я вспомнил, как Витя ухмылялся, когда я впервые привёл её в компанию. Надя нравилась ему уже тогда, просто раньше она была со мной.

А потом…

– Я всё понимаю, Кость, ей деньги нужны были, но так не делается. Он не должен был её ебать! Не должен!

– А ты бы как поступил на его месте?

– Я? Никак. Я на его месте быть не могу априори. Но если уж на то пошло, просто денег бы ей дал. Я и так давал. Помогал им с Лидкой. Знал, что ты переживать будешь за Вадика. Крыша у них там потекла в доме. Я уже материал привёз, мужиков нашёл…

Я больше не мог это слушать. Не мог здесь находиться.

– Спасибо, Антон! Ладно, пойду я… – почувствовав себя дурно, произнёс я. – Вечером увидимся. Ключи… – опомнился я, едва не забыв то, зачем приехал.

– Ты насчёт базы подумай, – протягивая мне ключи от квартиры, сказал Анон. – У тебя могло бы получиться, Костя. Ты бы к Седому обратился, он бы тебя поддержал. А там…

– Да идите вы на хуй со своими разборками! – не выдержал я. – Просто идите на хуй!

Глава 10. Барсов

– Костя, погоди! – заорал мне вслед Антон, когда я резко ломанулся из его кабинета. – Машину-то свою забери!

Я притормозил, уже выйдя в ангар. Пару секунд соображал, смогу ли водить тачку. Без колёс под жопой как-то некомфортно, но нога…

Я покачал головой:

– Не могу пока с педалями… Не привык к протезу.

Он кивнул не настаивая. Потом почесал в затылке.

– А байк?

– А есть?

– Есть, – загадочно произнёс Антон, и мы пошли вглубь ангара.

Среди ржавых корпусов и разобранных двигателей, стоял мотоцикл, накрытый брезентом.

Антон с торжественным видом сдёрнул покрытие, и я увидел ЕГО!

"БМВ"почти новый, ухоженный. Чёрный, с хромированными деталями, которые поблёскивали даже в полумраке помещения.

У меня дыхание перехватило от возбуждения. Я был неисправимым адреналинщиком, всегда любил скорость, но обзавестись байком все руки не доходили. То одно, то другое.

Я несмело подошёл ближе, не веря своим глазам. Руки подрагивали от волнения, когда я провёл по рулю ладонью.

Клянусь, он был прекрасен!

– Нравится? – с придыханием спросил Антон, видя, как я залип на байке. Я чувствовал, что он хочет меня порадовать хоть чем-то, что он не просто так спрашивает. Друг на самом деле надеялся мне угодить. – Два цилиндра, разгоняется до трёхсот, – наваливал он для пущего эффекта, но я уже без того был впечатлён.

– Нравится? Да не то слово. А чей он? – я даже забыл о своих печалях на мгновение, позволив себе улыбнуться.

– Хозяин полгода назад оставил, – сказал Антон. – Денег за ремонт не заплатил, с тех пор не объявлялся.

– А если объявится?

– Да пошёл он на хуй! – заржал Антон. – Подожди минуту, ключи от него найду.

Антон ушёл куда-то и вернулся с ключами. Помог выкатить байк в проход.

Я тут же завёл его, поддал газу, чтобы прочувствовать мощь аппарата.

– Виу-у-у- ви-и-у… Чувствуешь, какой зверь? – с восхищением произнёс Антон.

– Бля-я-я… От души, брат! – обнял друга на прощание.

– Ты вечером-то будешь? А то я водки взял, всех позвал…

– Буду! – пообещал я.

– Смотри, не разъебись!

– Постараюсь.

Антон открывает мне служебные ворота и выпускает из ангара.

Мотор ревёт, как разъярённый зверь, рвущийся с цепи. Я вжимаюсь в бак, кожей чувствую, как дрожит сталь между коленями, как вибрирует воздух, рассекаемый на бешеной скорости. Асфальт под колёсами – мираж, исчезающий за спиной.

Я лечу.

Не просто еду – несусь, будто земное притяжение, наконец, отпустило меня. Ветер бьёт в лицо, вырывает дыхание, заставляет глаза слезиться, но я смеюсь.

Смеюсь громко, дико, потому что внутри бабочки. Адреналин раскалённой волной перекатывается по жилам, щекочет внутренности, заставляет сердце колотиться так, будто оно соревнуется с движком мотоцикла в скорости.

Притормаживаю только на повороте к дому.

Инстинктивно переношу вес, чувствую, как мотоцикл послушно кренится, резина цепляется за дорогу с хищным рыком. На миг кажется, что сейчас сорвусь, улечу в кювет, но нет, я держу. Держу, потому что мы с этой машиной уже одно целое, потому что страх уже сгорел, остался только восторг, чистейший, как этот ветер, как небо над головой, бескрайнее и бездонное.

И в этот момент я понимаю: я не просто еду. Я живу.

Живу на пределе, на острие, там, где секунда длится вечность, а вечность умещается в одном вздохе.

Всплеск адреналина и вспотевшая спина напомнили мне, что я всё ещё не сдох, не потерял способность чувствовать что-то, несмотря на потери.

Квартира встретила меня пыльным молчанием. Год пустоты осел на стенах, делая их неуютными, необжитыми.

Даже старенький, продавленный диван, когда-то бывший почти что членом семьи, теперь казался чужим. Я хотел немного вздремнуть, но сон не шёл.

Перед глазами вспыхивали картинки, от которых хотелось выть.

Погибшие сослуживцы…

Воробьёв…

Надюша…

Касьянов…

Его предательство.

Оно жгло сильнее, чем ожог от раскалённого ствола. Я верил ему, как брату. А он… Он просто взял и украл у меня то немногое, что ещё держало на плаву.

Я вскинулся, сел, схватившись за голову. Тишина вокруг была оглушительной. На войне я только и мечтал об этом – о тишине, о покое, о том, чтобы просто лежать и не слышать воя мин. Но сейчас эта тишина давила, как бетонная плита.

Слёзы подступали комом к горлу, душили, как удавка. Я сглотнул, но они прорвались – горячие, ядовитые, как кислота. Я рычал, стискивая зубы, чтобы не закричать, бил кулаком в подушку, но боль не уходила. Её накопилось слишком много, а я всё оттягивал момент, чтобы осознать её размеры, отмахивался от неё, как от назойливой мухи, потому что я мужик, я должен быть сильным. Мужики не плачут.

Поступок Вити пробил брешь в этом гигантском пузыре, и он лопнул.

Мот стал моей отдушиной. Не в силах находиться в пустой квартире, я отыскал свои парадные берцы и снова оседлал байк. Косуху, защиту и шлем купил по дороге на СТО, чтобы ездить безопасно и не слишком отличаться от других мотоциклистов. Теперь я носил с собой пистолет, лишнее внимание мне было ни к чему.

Настроение было вовсе не праздничным. Я думал только о Вите. Хотел убить его. Разорвать на мелкие куски.

Именно поэтому я отказался вечером от выпивки на празднике, который устроил в мою честь Антон. Наврал, что лекарства пью из-за ноги, и их нельзя смешивать с бухлом. Знал, что если вмажу – это добром не кончится.

Антон расстарался – накрыл поляну в беседке во дворе. Водочка, шашлык, гитара, девочки. Зачем портить ему настроение и другим мужикам?