Helga Duran – Опасные игры. Между двух сердец (страница 7)

Всё, что я сделала – села, притянув колени к груди, и смотрела, как мой муж крушит гостиную. Расшвыривает вещи, разбивает кулаком телевизор, ломает мебель. Он прошёлся по комнате, сметая всё на своём пути: книги, рамки с фотографиями, пульт от телевизора.

Наконец, он выплёскивает свою ярость, падает на диван и закрывает лицо ладонями. Его окровавленные руки подрагивают, но я и без этого чувствую, что он на пределе.

– Я его посажу, – стонет Витя. – Или убью!

– Витя, отпусти меня, – устало произношу я. – Я тебя не люблю. Я люблю Костю.

Касьянов бросается ко мне, и я вся сжимаюсь в ожидании новых побоев. Я знаю, что теперь он будет постоянно меня пиздить. Стоит только один раз переступить черту, наплевав на принципы, и больше не сможешь остановиться. А потом это становится нормой.

Прежде Витя не поднимал на меня руку. Никогда. Хотя были ситуации и посерьёзней. Он мог наорать, вынести мне мозг, обматерить. Но ударить…

Это стало переломным моментом нашего брака, который и так трещал по швам с самого начала.

Витя опускается передо мной на колени и заглядывает мне в глаза.

– Только вот он тебя не любит, – злобно выплёвывает муж мне в лицо. – Он никого не любит, дура! Ты когда-нибудь это поймёшь своей куриной башкой? Развода не будет, Лерочка. Забудь это слово. Мы вместе, пока смерть не разлучит нас.

– Твоя или моя?

Витя ничего не ответил, крепко задумавшись о чём-то.

– Мне терять нечего. Ты самое дорогое, что у меня есть, – Витя обнял меня, прижав к своей груди, и я расплакалась. – Я без тебя всё равно сдохну, – прошептал он, целуя меня в висок. – Не надейся на Барсова. Убей меня сама. Я же знаю, что ты этого хочешь? Давай, прямо сейчас?

Витя отстранился, достал из кобуры свой табельный пистолет и вложил мне в руку. Потом обхватил моё запястье пальцами и приставил ствол к своей голове.

Глаза Вити горели. Я понимала, что он пьян, но в то же время знала, что он не ссыкло, и он сейчас не шутит. Чёртов психопат!

– Одно движение пальцем, и ты свободна! Стреляй, мать твою! Давай, моя девочка! У тебя хорошо получается людей убивать!

Глава 7. Барсов

(4 года тому назад)

Майское солнце било в глаза через госпитальное окно, заставляя щуриться. Я сидел на краю больничной кровати, засовывая нехитрые пожитки в тощий армейский рюкзак. Нащупал рукой трофейную гранату внутри, проверив, на месте ли.

Крыс в палате не было, но всякое бывает.

С тумбочки взял документы и награды, аккуратно завернул в футболку с надписью "Армия России", положил сверху, чтобы не помялись.

"Ты там уснул, герой? Я жду, вообще-то!"– смс от Витьки высветилось на экране телефона.

Он всегда так. Никаких "как дела", сразу к делу.

Я потянулся за костылями, но тут же передумал. "Привыкай", – сказал врач. Осторожно встал на протез. Резкая боль пронзила культю, будто тысячи иголок впивались в несуществующую ступню. Три месяца, а тело всё ещё не верило, что её нет.

– Ну что, майор, на выход? – медсестра Катя заглянула в палату. В её голосе смесь жалости и восхищения. Здесь все так смотрят на нас, калек. Как на героев, но несчастных.

– Да, – коротко кивнул я, закидывая рюкзак на плечо. – Загостился я у вас.

Пацаны из палаты повскакивали с коек, чтобы проводить. Прощались быстро, на весёлой, душевной ноте, клятвенно обещая друг другу не теряться и обязательно встретиться ещё. Когда-нибудь потом при более приятных обстоятельствах.

Коридор казался бесконечным. Каждый шаг отдавался эхом в полупустом здании.

Ты же офицер, – твердил я себе. – Не хромай, блять! Но протез предательски скрипел, выдавая мою немощь.

На улице было сказочно хорошо. Пахло свободой и новыми возможностями, а главное – жизнью.

– Ну наконец-то! – Витя стоял у своего чёрного "Рэнжровера", курил, закинув ногу на колесо. Одетый по гражданке, видимо, у него сегодня выходной. – Так медленно тащишься, будто тебе обе ноги оторвало!

Его раскатистый хохот разнёсся по всей парковке. Я не смог сдержать ухмылки. Был пиздецки рад видеть его квадратную рожу с хищным носом и вечной двухдневной щетиной.

– А ты чё, уёбище ментовское, не мог на парковку заехать? – подъебал его в ответ, подойдя ближе.

Витя отбросил бычок в сторону и обнял меня так, что затрещали рёбра.

– Сам ты уёбище, – он отстранился, жадно оглядев меня с головы до ног. – Бля, ну и видок… Нихуя ты отожрался на казённых харчах!

Я детдомовский, поэтому к казённой пище привыкший с детства. В госпитале и правда кормили хорошо. Режим опять же. Я быстро набрал в весе и раскабанел от безделья. С Витей мы были одного роста, а вот по комплекции сейчас я его выгодно обходил, вот он и завидовал, походу.

– Да, котлеты вкусные были. Повариху шпилил за добавку.

– А надо было парикмахершу. Тебя там ССовцы стригли? Ногу-то покажи? – Я задрал штанину, демонстрируя ему бионический протез. – Ебать, ты Терминатор! Болит?

– Есть немного.

– Давай покурим, и погнали уже. Там Антоха все глаза проглядел, так тебя ждёт. Водяры набрал, как будто самого себя встречает.

С Антоном мы воспитывались в одном детском доме, с тех пор и дружим. А с Витькой начали корефаниться немного позже. По малолетке мы с Антоном промышляли угоном тачек, а Витя нас принял по долгу службы. Он тогда был ещё зелёным участковым, но уже понимал, что к чему, поэтому за большую взятку и клятвенное заверение бросить это грязное дело мы с Антоном были отпущены.

Слово своё мы сдержали. Антон открыл свою автомастерскую, а я поступил в военное училище. Так мы встали на путь исправления. Витьку было с нами по приколу. Мы быстро нашли общий язык, с тех пор и дружили.

Витя старше нас с Антоном на пять лет, поэтому всегда общается с нами немного снисходительно, как взрослый, умудрённый опытом мужик со школотой. Мы не обращаем на это особого внимания, подшучивая над ним в ответ, как над старым пердуном.

Такая у нас дружба.

Молча разглядывая друг друга, мы с Касьяновым покурили и сели в машину. В салоне приятно пахло кожей и кофе. Витя всегда любил роскошь, поэтому стремился к ней всеми силами.

Я с облегчением вытянул покалеченную ногу, потрогал протез через ткань штанины – странное ощущение, когда знаешь, что там ничего живого нет, но всё равно чувствуешь фантомную боль.

Джип рванул с места так, что меня вдавило в кресло. Госпиталь быстро исчез из виду, сменившись серыми городскими пейзажами.

– Про Надю есть какие-нибудь новости? – спросил я друга о том, что меня мучило больше всего.

– Нет. Дело закрыли. Обычный передоз. Забудь о ней, Костян! – отрезал Витя.

– Не верю я, что она наркоманкой стала.

– Не хотел тебе говорить… Но всё равно же узнаешь, не от меня, так ещё от кого-то? В общем, на панель она пошла, сразу, как ты уехал.

– Что? – это ещё больше не укладывалось у меня в голове, как и то, что моя бывшая подсела на наркоту. – Господи, это правда?

– Да.

– Блять, я же ей деньги присылал? Каждый месяц… Неужели не хватало? – недоумевал я.

– Бабам всегда мало, сколько не давай. Так что не удивлён.

Потерю любимой девушки я переживал даже болезненней, чем потерю ноги. Мы собирались с Надей пожениться, но меня забрали на фронт. Она обещала ждать и ждала несколько месяцев. Потом написала, что нам надо расстаться, сменила номер телефона и пропала.

А спустя какое-то время я узнал о её смерти – нелепой и внезапной. Её нашли мёртвую в номере дорогой гостиницы.

Я много думал о том, что могло случиться такого, что оправдывало бы поведение Нади, но так ничего и не придумал вразумительного. Женский разум пока что оставался для меня загадкой. Наверное, я никогда не пойму женщин.

Как они мыслят? Чем руководствуются в своих действиях?

– Пацан у неё был… Сын. Вадик. С ним что? – продолжил пытать я Витю.

– Нормально с ним всё. Пиздюка сестра Надькина забрала. Лида, кажется?

Лида сама ещё ребёнок. Я принялся вспоминать, сколько было девушке, когда я уезжал. Едва восемнадцать исполнилось. Я привязался к мальчонке, поэтому переживал за его судьбу. Не хотел, чтобы он в детдоме детство провёл, как мы с Антоном.

Всё это было так дерьмово, что я чувствовал свою вину в случившемся. Если бы я откосил от войны, возможно, Надя осталась бы жива, была бы сейчас со мной, и всё было бы иначе. А у меня были бы целы обе ноги.

Столько много "бы"– и вот итог.

– Вить, я же просил за ней присмотреть? – с обидой процедил я Вите.

– Ты на меня вину не перекладывай, Барсов! Мне шлюх пасти западло. Понятно? – ощетинился Касьянов.